-Впустишь?

Дилюк знал, что в один момент этот мир затрещит по швам. Но он не догадывался о двух вещах. Первое— что это произойдет так скоро и второе— что ему придется пускать к себе домой незнакомцев, чтобы банально выжить. Дилюк и в нормальное время не был особым ценителем случайных разговоров с незнакомцами, но сейчас, в нынешней реальности приходится наступать своим привычкам на горло. С каждым днем отличительных признаков, по которым можно вычислить «гостя» становилось больше и Дилюк проверял всех, чтобы попросту его не убили в своем же доме. Временные жильцы прибывали и убывали, но так или иначе Дилюк хотя бы на одну ночь оставался совершенно один в доме.  Раньше, Дилюка в его доме всегда сопровождала тишина, только иногда она разбавлялась различными передачами или подкастами, включенными на фон. Но сейчас, абсолютная тишина, когда слышно лишь его дыхание, напрягала, заставляла постоянно находится в напряжении, ожидая угрозы.  Продукты тоже стремительно заканчивались и увидев по телевидению номер доставки, Дилюк, недолго сомневаясь, вбивает цифры на экран мобильника и заказывает себе банку обычного кофе— терять ведь все равно нечего, верно?  Через время, ночью раздается звонок в дверь. «Доставка»— сообщают с другой стороны и Дилюк, медленно выдыхая, отпирает. На пороге оказывается парень, где-то ровесник Дилюка, в униформе и с большой, отличительной для доставки сумкой. Тот, здоровается, снимает с плеч сумку и передает Рагнвиндру заказ. Парень оказывается на удивление разговорчивым и они некоторое время стоят на крыльце, разговаривая, и иногда выпуская сигаретный дым, что медленно мешается с душным после очередного испепеляющего жаром дня воздухом.  Выясняется, что и в доставке дела с каждым днём идут все хуже и хуже, и Дилюк отмечает, что скоро и с доставкой достать хоть какую-то еду не представится возможным.  Проходит несколько дней и Дилюк, честно говоря не особо их запоминает— все сливается в действия, отработанные до автоматизма— встать, дождаться ночи, проверит очередных незнакомцев, лечь спать.  Но в один момент на пороге появляется Кэйа— ровесник Дилюка с темно синими волосами, с которых уже начинала смываться краска. Стоя у входной двери, он не особо просился чтобы его впустили, сказал только, что к себе домой он больше не вернется. Ну, Дилюк его и пустил, вдвоем же шансы выжить повышаются, верно?  На удивление, Кэйа оказывается очень полезным и живучим сожителем. Пару раз Дилюк, сам того не зная, пускал домой так называемых в нынешней, слетевшей с катушек реальности, «гостей» и благополучно шел спать, оставив у себя дома смертельную угрозу. А на утро он с вытаращенными глазами обнаруживал довольного Кэйю, глядящего на Дилюка невинным взглядом, и большие черные мешки с мусором в которые были заботливо сложены останки тех, кто мог бы убить их этой ночью.  Дилюк постепенно привыкает к Альбериху, они начинают больше разговаривать и одним вечером, когда они остаются совершенно одни в доме, Кэйа рассказывает, что до того как появиться на пороге дома Дилюка, у него погибла его младшая сестра— Кли. Рассказывает, что ее убил один из гостей, а он сам чудом избежал такой же участи. Делится тем, что тех двоих, что пустил Дилюк, он чуть ли не напополам раскромсал, когда увидел, что они крадутся ночью к комнате, где спал Дилюк. Сам Дилюк же, понимает какую рану и обиду носит в себе Кэйа, ведь недавно у него погиб отец. Только было в их общей боли потери близкого одно отличие— отца Дилюка убили не неизвестно откуда взявшиеся пришельцы. И от этого факта, даже самого Рагнвиндра накрывала злоба.  Так проходит две недели.  Мир окончательно сошел с ума — радио и телевизор не работают, все дома в округе сгорели, а соседей либо убили, либо им просто не повезло столкнуться с новыми хозяевами этого нового мира. Кэйа теперь спит в одной комнате с Дилюком, а не в гостиной как до этого. Изначально, Рагнвиндр это аргументировал тем, что Альберих уже проверен и точно не является гостем. Но в одну из ночей он просто признается, что он не хочет потерять Кэйю. Возможно, это просто сдали нервы, на которые ежедневно капали невеселые  новости с еще работающего телевидения и оседал горький пепел со всех сгоревших домов в округе. Но Дилюку было уже плевать— он не подбирает слова, а просто говорит все что чувствует Кэйе, который сидит напротив и мягко, с нежностью держит его руку. Тот на это заявление лишь лукаво улыбается и говорит, что они обязательно выживут. В ту ночь они впервые поцеловались. Дилюк так и не понял почему тогда его щеки были мокрые, а в горле стоял колкий ком, который невозможно было проглотить или как-то убрать — выцарапать ногтями, содрать вместе с нежной кожей шеи, чтобы теплая кровь медленно стекала по груди, постепенно лишая жизни. Но Дилюк хорошо запомнил руки Кэйи у себя в волосах, как они нежно касались ярко рыжих прядей, перебирая. Помнит собственные руки на его талии— такой хрупкой, практически девичьей. Помнит как они долго лежали в обнимку перед тем как уснуть. Наутро Дилюка будит противный тухлый запах, который идёт из гостиной. Пахнет смертью. Кого-то убили.  Рагнвиндр в страхе оборачивается на другую половину кровати, которая оказывается пуста. Медленно выходит из спальни и с учащающимися с каждым нетвердым шагом ударами сердца направляется туда, откуда идёт этот ненавистный за столько дней выживания запах. Осторожно отворяет дверь и замирает. В голове сами по себе всплывают вчерашние слова Кэйи, которые он шептал ему под покровом ночи, доверяя самые ценные слова.  Дилюк обводит взглядом комнату, невольно опираясь о дверной проем, чтобы не съехать вниз. Взгляд фокусируется на темно синих волосах, которые все больше пачкаются в луже крови самого дорогого человека и очередного существа, которое хотело убить их этой ночью. Но Кэйа как всегда не дал этому случиться. Даже ценой собственной жизни, не позволил Дилюку так позорно умереть из-за своей же невнимательности.  «Мы обязательно выживем, Дилюк…» Руки сами медленно сжимаются в кулаки. Грудь начинает невыносимо печь от желания закричать, обматерить весь этот чертов мир за то, что лишил его всего что у него было. Сердце воет и кричит, обливаясь кровью. Такой же, что сейчас все больше растекается на полу багровой лужицей в чертовой гостиной. Жгучие слезы, впервые за очень долгое время застилают глаза, мешая нормально моргать.  Лжец.