Так, где кончается ржавчина

      Портовый остров, ремонтный терминал №7. На небольшом паровом дирижабле прилетело очередное пополнение штата, состоящее из выпускников летных академий, механиков и врачей. Среди толпы выделяется один, слишком белый, казалось бы, слишком чистый, слишком светящийся своими медными глазами юноша. Им был Айзек Холлоуэй, выпускник технического университета, отличник, лучший на потоке. Однако почти все знали, что значит его фамилия. Знатный род купцов, торговцев. Но как он оказался в механиках и при этом в такой дали? Ответ проще, чем кажется. Айзек мечтал о самолётах, аэропланах, дредноутах, о небе. Сейчас их распределяли по комнатам, прикрепляли к наставникам и проводили экскурсию. Глаза юноши сияли, как пшеница на рассвете, когда он рассматривал всё вокруг. Во время экскурсии он замирал, забывая дышать; замирал, смотря на технику,стоявшую в ремонте, не говоря уже о той, которая с ревом и шипением вздымалась в небеса. Вскоре началось прикрепление к наставникам и никто не хотел возиться с "маменькиным сыночком", хотелось просто сбагрить таких на время стажировки и всё. Решено отдать его к Эдварду МакАлистеру, легенде пилотажа, командиру одного из великих дредноутов, носившего благородное название "Страж". Но таким он был несколько лет назад, до гибели монстра небес, сейчас капитан просто старый выпивоха, который сидит в своей каюте на отшибе дока и спивается, стараясь заглушить боль и уснуть без призраков своей команды. Айзек загорелся, услышав величавое имя бывшего капитана. Он искренне восхищался им, читал его биографию, смотрел как тот выступал на параде со своим "Стражем", не понимая и не зная какой сейчас Эдвард. — Наивный.. — буркнул офицер и отдал бумаги младшему, указывая на ангар с каютой выпивохи, — Он там, удачи. Айзек лишь быстро поблагодарил офицера и довольно побежал к своей "легенде", не представляя, что столкнётся с настоящей правдой.       Через пару минут он был у двери в каюту. Лишь парой секунд спустя он осмелился постучать и затем неловко отворить. Но к своему удивлению, он наткнулся не на героя из книжек или романов, а на убитого судьбой человека, который сидел за столом и снова выпивал "армейский чай" — обычный спирт разбавленный водой.       Каюта маленькая: всего лишь кровать, тумба, стол, стул, раскиданные инструменты — совсем не покои капитана. Айзек аккуратно, но довольно внимательно осмотрел всё окружение и наконец перевел взгляд на жильца, который уже повернулся полностью к прибывшему. На Айзека смотрели серые, пустые глаза, под которыми были мешки глубже, чем пропасть, заросший бородой и волосами "волк". — Ты кто еще такой? — недовольно и хрипло проговорил мужчина, поднимаясь во весь рост. Он был на несколько голов выше юноши и смотрел на младшего с полным отвращением и безразличием, — тут театр? Библиотека? Нет, так че ты сюда пришел? Айзек сначала потупился от такой агрессии, но потом решил всё-таки представиться, как надо, по-армейски: — Я Айзек Холлоуэй! Младший борт-механик, прибыл на стажировку, меня назначили к Вам, вот документы, — юноша робко протянул планшет с бумажками.       Мужчина насупился и склонился к нему до уровня глаз. — Я не нянька, а ты слишком... Чистый для механика. Вот знаешь, что бывает при взрыве парового ядра? Мальчик быстро повспоминал чему учили и стал отвечать как в учебнике и на лекции: — Падение давления в контурах, отказ управления, повышение температуры и... — он не успел сказать дальше, как Эдвард скинул свой плащ и обнажил руку, по локоть замененную на паровой протез из латуни. Вставная часть отчаянно шипела, когда хозяин сгибал руку и сжимал кулак. Айзек поморщился от этого звука. — Вот что бывает: боль, ожог и кровь. Механика — это практика, а не теория, тебе нечего тут делать... — он замялся, пытаясь вспомнить его фамилию, — Холл... Как тебя звать? — Айзек Холлоуэй. — Ох, извините, вы же "голубых кровей", хлеб и соль дома забыл, — он рассмеялся и сел обратно, опрокидывая еще одну стопку "чая". — Сэр... Мне правда важно это, можно хоть неделю побыть у Вас помощником? А потом можете дать мне письмо к другому офицеру. Мужчина вздохнул, выхватил протезом его планшет и поставил подпись угловатым почерком. Не глядя он протянул планшет обратно юноше, не замечая как Айзек опять загорелся решимостью. — Спасибо, Сэр! Какое моё первое поручение? — с энтузиазмом спросил младший и выпрямил плечи. — Не орать — это раз, два — принеси чертежи из штаба, мне надо отремонтировать развалюху одну.       "Принеси, подай, иди на хрен, не мешай" — именно так звучала бы фраза мужчины в глаза других, но Айзек принял её как важное, даже "героическое задание", довольно убегая за бумажками. Старший же лишь закурил папиросу и выдохнул едкий дым. — На кой хер он мне нужен... Ладно, будет грязью занимать.— выдохнул мужчина и поднялся, накидывая старый плащ и закрывая воротом шею. Тяжело шагая, он пошёл к старому аэроплану, по пути забрав инструменты. Айзек же был в восторге: он стал ближе к авиации, значит ближе к небу; он встретился со своей детской легендой, хоть и в таком виде, и получил свое первое "очень важное" задание. Бегая по кабинетам, он собирал бумажки, вкладывал их в планшет и невинной улыбкой озарял комнаты и помещения. И хотя малой светился от счастья и желал им делиться, многих от такого очень воротило, особенно бывалых "волков". Через час младший принёс все бумажки к Эдварду, осматривая маленький аэроплан, стоявший в доках, над которым пыхтел старший и ругался матом. Айзеку всё ещё было непривычно слушать грязную ругань, он только недавно окончил университет, где было принято уважать собеседника и вести культурный разговор. Здесь же ему пришлось спуститься с небес на землю. Юноша аккуратно подошёл к Эдварду и протянул его заказ. — Сэр, я принес, что Вы просили. — мягко сказал Айзек. Мужчина глянул через плечо и кивнул подбородком на пустой ящик: — Кинь туда, а сейчас давай, покажи что умеешь руками делать, подтяни гайки. — пробурчал мужчина, затягивая соединения на крыльях. Айзек снова загорелся и стал активно помогать: затягивал гайки, подавал инструменты и от увлеченности даже слегка высунул язык. — Извините, сэр, а почему контур охлаждения здесь переделан, это же не по чертежу. — с нескрываемым любопытством спросил парень и поймал на себе всепоглощающий, уставший взгляд Эдварда.       Он молча приложился к фляжке, делая глубокий глоток: — Моя идея, так безопаснее для пилота, иначе при его поломке просто сваришься в паре. — безразлично протянул старший, отпрянув от фляги. Айзек завороженно смотрел на свою "легенду", но в отличие от остальных видел в нём не пьяницу или павшего, а забытого мастера, который хоронит с собой все навыки и наработки. В своих восхищённых мыслях он очень увлекся и перетянул гайку, сорвав резьбу и вызвав этим волну гнева ветерана. — Холлуэй! Пошел вон, сам доделаю, — рыкнул мужчина, отталкивая младшего, — все, на сегодня, иди вон. Парень потупился, но все равно ушел. Он не боялся побоев, гораздо страшнее было представить, что от него откажется такая легенда. Прошло несколько часов. Солнце спустилось за горизонт, но жизнь в доке только начинала набирать обороты. Бар "Ржавый якорь" начал свою работу, там гудели прибывшие стажеры, их посвящали в работников, проводя свои докерские ритуалы. В честь такого события они шумно пили и гуляли, пока еще за счет старших. — Эй, Айзек, у тебя "Медведь" в попечителях? — буркнул кто-то из выпускников, смотря на юношу. Парень кивнул и горделиво поднял голову. Он по-прежнему невероятно рад, что его учит такая легенда.       Кто-то шикнул и шумно отпил: — выпивоха старый. — Да нет, не выпивоха, а алкаш последний! — громко рассмеялся кто-то из задних рядов. Старые докеры рассмеялись и продолжили пить, но у Айзека повис груз на сердце. Толпа оскорбила совсем не Эдварда, оскорблению подверглась мечта Айзи, его легенда. Кто-то ещё продолжал своими шутками подогревать эту обиду, но парень лишь развернулся и стал молча пить. Толпа разошлась лишь ближе ко второму часу ночи… ну как разошлась — кого-то вынесли, кто-то сам выполз, но Айзек ушел сам, поспешно вернувшись в свой барак. В каждом таком было по сорок человек. Плотно приставленные кровати, запах пота, машинного масла и копоти — эта смесь никогда не выветрится. Помочь может разве что сожжение самого здания, но и это совсем не факт. Айзек спал на верхнем ярусе, там было посвежее, да и рост позволяет. Док наконец-то уснул, слышны только шипение паровых котлов, шум прожекторов и гул аэропланов, вылетавших на дежурство. Не спал лишь старый выпивоха, он только что закончил с элеронами биплана и вышел к .... нет, не к бару, а к старому ангару, за его край, он нес две банки консервов. На его грузные и шумные шаги высунулись парочка усатых мордочек. Это небесные коты. В отличие от земных, у них более длинные лапы, летательные перепонки, как у белки-летяги, острые ушки с длинным мехом на кончиках, вытянутая мордочка и довольно длинный хвост — всё для высоких и дальних прыжков. Мужчина встал над балками ангара и поднял взгляд, где над ним пролетел один из котов, вероятнее всего молодой смельчак. Эдвард лишь молча кивнул, не двигаясь, позволяя спикировать коту к его ногам и обнюхать их. — Я это, я, — пробубнил мужчина и открыл одну из банок, выкладывая лакомство в пустые миски, — это вам, заслужили. Эдвард сел к стене, отойдя на пару метров и сам стал есть из второй банки, не смотря на стаю котов, которые с удовольствием ели мясо. Мужчина лишь вздохнул и закурил самый дешевый и крепкий табак, но так, чтобы не спугнуть своих пушистых друзей. Они сидели так около часа. Коты наевшись, ластились к его ногам и боку и тыкались мордочками. Лишь одна кошка сидела дальше всех, буравя его взглядом. — Всё-всё, ухожу. — у Эдди проскочило что-то наподобие улыбки, после чего он поспешно встал, сделав глоток из фляжки и полностью опустошая её. Он закончил свою "медитацию" и теперь направлялся к своей берлоге. Ему сегодня всё в крайней степени надоело: неприятно счастливая погода, новоприбывшие сопляки и этот Холлуэй. "Ладно, было и хуже", — подумал Эдвард и увалился на кровать, сразу провалившись в неглубокий сон. Утро наступило с громкой сиреной, никаких аварий, ну если не считать, что это был общий будильник. Айзек встал вместе со всеми, а после завтрака новички разошлись по своим руководителям. В отличие от других, Эдвард жил в дальнем углу доков в каморке ангарного помещения. Младший подошел к двери и слегка постучал, но в ответ была тишина.       "Всё еще спит?" — задумался будущий механик и аккуратно приоткрыл дверь, но в эту же секунду что-то внутри ударилось. — Кто, блять, разрешал войти? — гаркнул мужчина. Но прежде чем как-то отреагировать на грубый вопрос старшего, Айзек обратил внимание на ударившую в нос смесь запахов: перегар, машинное масло и пот. Всё это было от Эдварда, давно уже, слишком сильно эта смесь въелась в него. — Извините, я подумал.... — осекся младший, увидев глаза, полные усталости. — Так, Холлуэй, принеси вон те ящики, — указал на них пальцем мужик. Через долю секунды он перевел палец на инструменты, — их тоже. Если не накосячишь и не сорвешь гайки — проверишь сегодня гидравлику. Парень как по струнке или команде "смирно" встал, приняв приказ кивком, и убежал. Работа закипела. Так и проходила неделя, первичная стажировка, чтобы определиться с наставником. Айзек не отказался от своей легенды, хоть и павшего в глазах других. Но Эдварду было безразлично, всё равно нового сплавят, да и он привык к частой болтовне от младшего, расспросы о его идеях.       Младший с чертежами побежал к своему учителю, рассудив, что лучше принести их сразу, чтобы не бегать дважды. Однако на месте он не застал мастера. Айзек сразу подошел к одному из других мастеров. — Извините, а сэр МакАлистер не у себя? — спросил он, вставая по стойке «смирно» и отдавая честь.       На него взглянул усталый мужчина и кивнул: — У него там гости. Так что лучше не лезь, пусть… душу отведет.       Айзек заморгал. «Неужели кто-то из стражей ещё жив? Они же все легенды!» — думал парень, стараясь не трястись как лист, и сжал кулаки. — Спасибо! — кратко ответил он, делая вид, что направляется явно не к каюте Эдварда.       Через несколько минут «бронзоголовый» постучал в дверь и заглянул в щель, заметив старшего. — Генри, как я по тебе скучал… — хрипло выдавил из себя Эдвард, отпивая из горла свой «чай» и переводя взгляд на лицо собеседника. — Помнишь, мы… — начал мужчина, погружаясь в воспоминания.