Реверсия

-Больно-больно-больно. Когда-то я просил спасения. Но надежды уже не оставалось. Единственная возможность молить о помощи - еле слышные всхлипы сквозь холодную руку. Все в этой жалкой лачуге - убийцы. Можно ли считать людьми, совершивших страшнейший грех? Они переступили грани морали, под влиянием Безликого Бая. Хотя и я сам убивал, а теперь и был убит десятки раз, принять безнравственность у меня не получалось. А почти вчера, в самые благадатные года, когда меня звали Его Высочеством Наследным Принцем Сяньлэ, ради таких же неизвестных, страждущих, как я сейчас, пришлось спустился с небес.- Казалось, от прежнего блеска остались лишь прежние убеждения, которые уже таяли на глазах. Прав ли этот обречённый? Стоит ли спасать весь свет? - А спасёт ли павшего меня хоть кто-нибудь? - Мимолётный взгляд в последнем сопротивлении воли упал на маску. В дальнем углу зала стоял ужаснейший страх во плоти. Белое бедствие стояло где-то во тьме. Насмехалось. Этот ублюдок смел смеяться над ним! Все, все эти твари потешались над ним. Ещё пару лет назад никто из этих людей и взгляда своего на него не поднял, а сейчас вонзают клинок в его тело... Прошло не более пяти минут, но по ощущениям - десятки дней. Скорби и радости у него не нашлось. Была только боль. Всепоглощающая пустота разливалась в холодном мозгу. Ещё секунда и вся наивная любовь к человечеству раствориться, как и сознание. Но, вдруг, всё останавливается. Нет, боль не исчезла. Однако новых ран даже спустя пару минут не появилось. Все уже получили "иммунитет"? Он хотел поднять голову, хотел верить, что спасение пришло. Но глаз уже не было, как и лица. Хотел но не смог. Усталость накатила всем тем комом трудностей и морального истощения. Рядом с торжественным, по задумке неизвестного творца, алтарём, окраплёным засохшей жидкостью, как напоминание о недавно произошедшем здесь страшнейшим из человеческих грехов, появился силуэт. Он оглянулся, присмотрелся, обратил взор на выступ. Его бог, его принц, единственный смысл ничтожного существования накренив что-то отдалённо напоминающее голову, раскинулся в убогом святилище. Кишки, мозги и другие органы вывалились наружу. А глаза, в которые он влюбился, сейчас просто вывалились. Бесконтрольная робость и всепоглащающая ненависть докоснулось до души Алого Бедствия. Но главным был страх за любимого, за его страдания и душу. Это уже происходило. Расщедрившегося на наставления Безликого Бая он лицезрел не единожды. Но именно эта картина, как в юные четырнадцать, так и в благославлённые его Геге восемьсот четырнадцать лет, всплывала в самых терзающих сердце снах, вызволяя самые испуганные частички сознания. -Ааааа, Моя спина? Моя спина! Она горит! Десятки похожих по содержанию, но не по степени отчаяности голосов наконец-то донеслись до воспалённого мозга Собирателя цветов под кровавым дождём. Но не он один впал в бесконечный анализ ситуации. Безликий наблюдал за ним. О, как он упивался. Сяньле должен усвоить его урок. Скоро тысячелетнее одиночество будет прервано полностью познавшим человеческую суть. Однако, прямо в разгар преподавания реальность исказилась, а маленький огонёк, как по воле вездесущих небес, чёрт их дери, превратился в статного мужчину явно высокого положения, но почему-то как будто выдернутого из постели. Серьёзно? На нём надеты только нижние одежды бордового оттенка. Но вот происходит непредвиденные, если само его существование можно было предположить. Этот нарушитель воспитательного процесса с остервенением во взгляде бросился на него. Именно бросился. Потому что меча в руках неожиданного гостя не наблюдалось. Наверное, он искусный мечник, так как секундное замешательство в поиске своего оружия не умерило его нрава. Но это уже неважно - его Се Лянь бессмертный. Его никто не сможет убить. Всё чего Несущий Беду в Белых Одеяниях хотел, он уже осуществил. Осталось только подождать. А если этот незнакомец захочет навредить его Лянь-Ляню? О, нет, ещё какое-то время бывший небожитель будет похож на кровавое месиво, что там бить? Но лишний удар Фаньсиня заставит только лучше усвоить урок. Рассудив так, Несущий Беду В Белых Одеяниях рассеялся в громогласных криках семейной пары рядом. Несмотря на то, что Хуа Чен был готов изложить все свои эмоции в данный момент на пару-тройку томов, все это заняло каких-то пару жалких секунд. Вспышка, гнев и снова взблеск. Гад! - единственное что вырвалось, хотя в душе ругательств было намного больше. Озвучить их, сбросить гнев-вот что надо, но Хуа Чен даже вспомнить первые пару матов не успел. На него набросился мужчина. -Демон! Ты! Это ты убил моего сына! Да, так предстаёт перед нами человеческая природа. Когда истинный противник был на расстоянии вытянутой руки он не поднял даже пальца. - Ведь он слишком сильный! Куда простому смертному тягаться с нечестью? А воткнуть в кого-то меч, если он не умрёт, не преступление, да? Он же сам хотел помогать простым людям! Вот пусть и помогает! Ну, больно ему и что? Поболит, поболит и пройдёт, а его ребёнок должен жить. Он же так мал! Однако, жалкий мститель ни чего, ни смыслил в бою и не смог сразу распознать в мужчине человека не последнего в списке самых удалых бойцов. Хотя такого и не существует. Его Высочество Наследный Принц Саньлэ бы с этим неумелым наподающим согласился бы, но он сейчас лежит маленькой лужицой у ног собственной кривой статуи. Почему бы он не держал зла? Потому что он "возвышенный и чистый" - как говорил Ци Жун. Но Хуа Чен не такой. Он низменный и грязный. И обладает такой же логикой как и у отца потерявшего своего сына в огне. Только благополучие не безразличны людей имеет значение. По-хорошему он сейчас должен убить и его, и женщину стоящую рядом с ним. Убить. Убить. Убить всех кто посмел навредить Геге. Но у Хуа Чена есть и титул-муж Се Ляня, его доброго и любящего божества. А потому все мысли подле его принца или его тела. Стоит только уловить краем глаза любимый цвет, как все ненужные умозаключения выветриваются. Забрать жизнь ничтожных тараканов можно и потом, сейчас главное - спаси своего супруга. Утешить. Унять боль. Даже не удостоив взглядом, он заблокировал что-то отдалённо напоминающее атаку и направился к супругу. Но подойдя к алтарю Хуа Чен даже не знал как поступиться. Это и вправду лужица. Градоначальник призрачного города присел рядом с любимым и, загледевшись в немом сочуствии, огладил небольшой уцелевший участок кожи. Незамедлительно передал духовную энергию. Подхватив под обрубки, когда-то спины, тело Алое бедствие развернулся по направлению к предпологаемому выходу. Но ему перегородили путь. Десятки людей хмурились перед ним. Чувствовали вину? Хотели спасти? О, нет, они нашли ещё одну жертву их миража о справедливости и исключительном праве вершить беззаконие. -Ты тот кто поджог нас! -Как ты посмел! -Гадкий демон! -Думаешь ты сильнее него?! Да по сравнению с ним, ты просто пыль! -Убийца, это отродье хоть никого не убило, в отличии от тебя! Из-за спин толпы людей показалась та самая пара. Они с нескрываемыми слезами держали на руках малыша. Мёртвым ребёнок стал ещё тогда, когда мир только встретил главного врага пантеона. Его мать инстинктивно оттолкнула горящее нечто от себя и начала лихорадочно кататься по земле, ведь сама тоже познала на своей шкуре всю мощь огня. Но именно эта попытка спасти свою жизнь оборвала другую. Он умер от падения. Сломал шею. Задумывался ли когда-нибудь князь демонов о своей мести? Ответ очивиден. Все, навредившие мужу, должны быть уничтожены. - Не трогай их, дядя Хуа. - мальчик лет семи выглянул из-за спины кого-то из будущих трупов. - Преврати их оставшиеся минуты жизни в ад, Хэ Ин. - Алый глаз свернул, зажигая пламя на той самой семейной паре. -Аааааааааа! - Конечно-конечно, все будет в лучшем виде. Простишь оставшиеся копейки долга моего отца? - Копейки? Я на эту часть могу новый Призрачный город отстроить. Как родиться - все долги к нему вернуться. -Алое бедствие покинуло это пристанище белого.

Он направился в маленькую хижину. Се Лянь полностью доверял своему мужу. А Хуа Чен всегда интересовался жизнью супруга.