If You’re Aware, Don’t Wake Up

Никто не знает, сколько лет прошло. За окном маленькой комнаты вечернее небо по-прежнему разливает свой мягкий золотой свет, как всегда — на тихий мир пожилой женщины с бледными, пожелтевшими волосами. Мэри никогда не считала годы. Сколько времени прошло, больше не имело значения. Потому что её сердце остановилось в тот день, когда она потеряла любимого человека. На прикроватной тумбочке стоял маленький горшок с подсолнухами и лежала старая закладка. Чернила начали выцветать, но нарисованный от руки подсолнух остался, вместе с короткими, знакомыми словами: "Увидимся сегодня вечером". Мэри брала её в руки каждый день. Она улыбалась каждый раз, даже несмотря на то, что её глаза помутнели от возраста и времени. И вот однажды ночью, положив её обратно на место, она мирно закрыла глаза. Её дыхание смягчилось, а затем затихло, когда последний свет того вечера мягко просочился сквозь выцветшие занавески. Где-то в другом месте мягко звякнул колокольчик книжного магазина. Деревянная дверь — состарившаяся, но ухоженная — медленно открылась. Пролился теплый золотой свет. Запах бумаги. Запах чернил, который она так хорошо знала. Мягкий джаз, плывущий в воздухе. — Ты здесь... Голос, по которому она тосковала всю свою жизнь, голос, который, как она когда-то думала, она больше никогда не услышит. Ририка стояла там в белом свете, с нежной улыбкой на лице. Эти голубые, точно океан, глаза были такими же, как раньше. Мэри, больше не пожилая женщина, больше не уставшая и не страдающая, стояла там снова молодой девушкой, в своем любимом пальто, с закладкой с подсолнухом в руке. Она шагнула вперед, улыбаясь сквозь слезы, положила закладку на прилавок и заключила Ририку в крепкие объятия. Запах Ририки был таким же, как всегда. Теплый. Знакомый. Как и каждый сон, которые когда-то исчезли. Сквозь слезы Мэри прошептала: — Прости… что заставила тебя ждать. Ририка мягко покачала головой, улыбаясь, взяла Мэри за руку. — Всё в порядке. Я могла бы ждать вечно. Мэри подняла закладку с подсолнухом с прилавка и вернула её Ририке. — Я носила её с собой всё это время. Ририка приняла её, крепко сжав, как будто боясь, что она исчезнет. Мэри закрыла глаза, прижавшись лицом к плечу Ририки. — Я скучала по тебе больше всего на свете, Ририка. Ририка обняла её так же крепко. — Я тоже скучала по тебе, Мэри. Они стояли вместе посреди книжного магазина, теперь наполненного цветущими подсолнухами, солнечным светом, льющимся сквозь широкие стеклянные окна. Запах бумаги. Запах цветов. Мягкий джаз, окутывающий их. Никто не знал, где это место. Сон. Загробная жизнь. Или совершенно другая нить времени. Но здесь были только они вдвоем, и это было самое прекрасное место в мире. Ририка улыбнулась, крепче сжимая руку Мэри, и прошептала: — С сегодняшнего дня… мы больше не расстанемся. Мэри улыбнулась сквозь слезы, держа её за руку. Она медленно подняла другую руку, нежно коснувшись щеки Ририки, затем наклонилась и нежно поцеловала губы, по которым скучала целую жизнь. Никаких слов. Только чувства, переданные через нежнейшие прикосновения. Поцелуй, которого ждали целую жизнь. Ририка закрыла глаза и приняла его, тепло распространялось между ними, как будто говоря: Я тоже скучала по тебе. Колокольчик у двери мягко звякнул еще раз. Джаз затих. Подсолнухи расцвели под лучами солнца. И наконец... Они вдвоем снова вместе пошли домой.