Тоха и Маша - Автобусная любовь

Тоха чувствовал, как внутри всё сжимается от адреналина. Маша, с которой он познакомился всего двадцать минут назад на продуваемой остановке, теперь сидела напротив него на заднем сиденье. В полумраке салона, под монотонный гул двигателя и свет редких фонарей, пролетающих за окном, обстановка накалилась до предела. Она посмотрела на него в упор, и Тоха понял — лишних слов не будет. Автобус тряхнуло на кочке, и это стало спусковым крючком. Он притянул её к себе, чувствуя холод её куртки, который тут же сменился жаром её тела. Маша ответила на поцелуй с такой силой, будто ждала этого всю жизнь. Его руки скользнули под её одежду, пальцы грубовато, но уверенно исследовали каждый изгиб её кожи. Она выдохнула ему в губы, выгибаясь навстречу. В пустом салоне звуки их дыхания и шорох одежды казались оглушительными. Тоха рывком усадил её к себе на колени, чувствуя, как ткань его джинсов едва сдерживает напор. Маша обхватила его ногами за талию, её ногти впились ему в плечи через футболку Автобус трясло на разбитом асфальте промзоны. В салоне, пропахшем дешевым освежителем «елочка» и старой обивкой, стало по-настоящему жарко. Тоха сидел на заднем сиденье, широко расставив ноги, а Маша уже не скрывала своего намерения. — Ты же понимаешь, что водила в зеркало может палить? — прохрипел Тоха, хотя ему уже было абсолютно насрать. — Пусть смотрит, мне похуй, — бросила она, расстегивая куртку. Она опустилась перед ним на колени прямо на грязный пол автобуса. Тоха почувствовал её горячее дыхание через ткань. Маша действовала уверенно: её пальцы ловко справились с ремнем и ширинкой. Когда она освободила его и подалась вперед, Тоха судорожно вцепился в поручень, так что костяшки побелели. Её губы коснулись его кожи — контраст между прохладным воздухом салона и её жаром был запредельным. Она взяла его в рот, сначала осторожно, пробуя на вкус, а затем глубже, обхватывая губами всё плотнее. Тоха вы матерился сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Маша работала ритмично, помогая себе рукой у основания, и каждый её вдох отдавался током в его пояснице. Автобус подскочил на лежачем полицейском, и Маша чуть не подавилась, но не отстранилась, лишь сильнее сжала зубы, заставляя Тоху буквально выть от смеси боли и дикого удовольствия. Он запустил пятерню в её волосы, пригибая её голову ниже, задавая свой, более жесткий темп. В голове пульсировало только одно: «Еще, сука, еще. Маша ускорила темп, игнорируя дискомфорт от жесткого пола и тряски. Тоха чувствовал, как каждое её движение становится всё более влажным и глубоким. Она полностью сосредоточилась на процессе, накрывая его губами до самого основания, пока её язык выписывал быстрые круги по самой чувствительной части. Тоха уже не пытался сдерживаться — он громко матерился на весь пустой салон, вжимаясь затылком в холодное стекло окна. Адреналин от того, что их могут спалить в любую секунду, только подстегивал его. Он чувствовал, как кровь прилила к паху так сильно, что всё тело начало подрагивать. — Бля, Маша, ты что творишь... — выдохнул он, когда она, не прекращая сосать, начала свободной рукой интенсивно стимулировать его яйца, доводя его до критической точки. Ритм стал неистовым. Маша смотрела на него снизу вверх, её глаза в полумраке блестели от возбуждения. Она чувствовала, как Тоха напрягся всем телом, как его пальцы до боли впились в её плечи. В этот момент автобус начал замедляться перед очередным поворотом, и Тоха понял, что всё, край. Он резко подался тазом вперед, входя ей в горло на максимум. Маша приняла его полностью, не отстраняясь ни на миллиметр. Тоха содрогнулся в мощном оргазме, выплескивая всё накопившееся напряжение ей в рот. Она не выплюнула ни капли, продолжая делать глотательные движения, пока он кончал толчками, опустошаясь до конца. Когда всё закончилось, в салоне повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая только их сбитым дыханием и рычанием мотора. Маша медленно поднялась с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони, и нагло ухмыльнулась, глядя на тяжело дышащего Тоху. — Ну что, бородач, до конечной еще далеко? — спросила она, поправляя растрепанные волосы. Тоха не стал отвечать словами. Он рывком схватил её за талию и перевернул спиной к себе, заставляя упереться руками в холодное, запотевшее стекло автобуса. Маша тихо вскрикнула от неожиданности, но тут же вызывающе выгнулась в пояснице, подставляясь под него. Её задница в обтягивающих джинсах оказалась прямо перед его лицом. Тоха, не церемонясь, рванул ткань вниз вместе с бельем, оголяя её бедра. В тусклом свете салонных ламп её кожа казалась почти белой. Он прижался к ней сзади, чувствуя контраст между своим жаром и прохладой, идущей от окна. — Сейчас узнаешь, насколько далеко, — прорычал он ей в самое ухо, обжигая дыханием. Он пристроился сзади, направляя себя рукой, и одним мощным толчком вошел в неё до упора. Маша громко охнула, её ладони соскользнули по стеклу, оставив длинные прозрачные полосы на запотевшей поверхности. Тоха сразу задал жесткий, вдалбливающий ритм. Автобус подбрасывало на ухабах, и каждый удар подвески только добавлял их движениям животной инерции. Звуки в пустом салоне стали совсем дикими: шлепки плоти о плоть, скрип старых сидений и тяжелый мат Тохи, который он выдыхал ей в затылок при каждом толчке. Маша стонала во весь голос, уже не заботясь о том, услышит ли их водитель. Она вцепилась пальцами в край сиденья, стараясь удержаться, пока Тоха буквально вколачивал её в это окно, за которым проносились редкие ночные фонари. Он перехватил её за горло, слегка потянув на себя, чтобы она еще сильнее выгнулась. Ритм стал запредельным. Тоха видел в отражении стекла её лицо — искаженное экстазом, с полузакрытыми глазами. Он чувствовал, как внутри неё всё сжимается, обхватывая его мертвой хваткой, и понимал, что финиш уже близко. Тоха перехватил её поудобнее, вцепившись пальцами в тазовые кости так сильно, что завтра там явно останутся синяки. Он перестал сдерживаться вообще. Каждый удар был максимально глубоким и тяжелым, он буквально вбивал её в это гребаное стекло, которое дребезжало в такт его движениям. — Сука, Маша, какая же ты узкая! — прохрипел он, чувствуя, как мышцы её промежности пульсируют, пытаясь вытолкнуть его, и тут же сжимают еще сильнее. Маша уже не стонала — она просто кричала в стекло, оставляя на нем следы от губ и горячего дыхания. Её тело дрожало мелкой дрожью, ноги подкашивались, но Тоха не давал ей упасть, намертво зафиксировав её бедра. Он видел, как за окном пролетают серые заборы промзоны, и этот индустриальный пейзаж только добавлял жести в процесс. Ритм стал рваным, яростным. Тоха вошел в режим берсерка: он наносил удар за ударом, чувствуя, как пот заливает глаза, а борода щекочет её спину. Маша начала мелко содрогаться — её накрыл мощный оргазм, она забилась в его руках, выкрикивая его имя вперемешку с матом. Видя это, Тоха окончательно сорвал чеку. Он ускорился до максимума, вбиваясь в неё так, будто хотел оставить клеймо на всю жизнь. В голове стучала кровь, перед глазами всё плыло. — Щас, сука, щас приплывем! — рявкнул он и, сделав последний, самый мощный рывок, буквально вжался в неё всем весом. Его прошибло мощным разрядом. Он кончал долго, тяжелыми толчками, чувствуя, как внутри неё всё горит. Маша в этот момент окончательно обмякла, повиснув на его руках, и только тяжелое, рваное дыхание обоих заполняло пространство затихшего автобуса. Автобус начал плавно тормозить. Впереди показался разворотный круг конечной. — Бля... — выдохнул Тоха, медленно отстраняясь. — Это было жестко. Маша медленно сползла по стеклу на сиденье, пытаясь собрать мысли в кучу и поправить задранную одежду. На запотевшем окне остался четкий след от её ладоней и пара капель пота. Тоха выдохнул, чувствуя, как в мышцах разливается свинцовая тяжесть. Он медленно застегнул ремень, поправил футболку и пригладил бороду, которая за это время окончательно растрепалась. Маша сидела рядом, тяжело дыша и пытаясь привести в порядок волосы. Между ними повисло то самое странное молчание, которое бывает только после такого дикого и спонтанного замеса. Автобус окончательно замер на кольце. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только щелканьем остывающего металла. Водитель в кабине зевнул, хлопнул дверью и вышел покурить, даже не взглянув в сторону темного салона. — Ну что, Тоха, — тихо сказала Маша, натягивая куртку и бросая на него короткий, но красноречивый взгляд. — Будем считать, что познакомились. Они встали и вместе направились к дверям. Тоха нажал на кнопку аварийного открытия, створки со скрипом разошлись, впуская внутрь колючий ночной воздух. Холод моментально привел их в чувство. Выйдя на пустой асфальт конечной остановки, Тоха достал из кармана мятую пачку сигарет, протянул одну Маше и закурил сам. Они стояли под светом единственного работающего фонаря, два абсолютно случайных человека, которых на тридцать минут связал этот пустой автобус. — Тебе куда теперь? — спросил он, глядя на пустую ночную трассу. — Да тут недалеко, пешком дойду, — она затянулась, выпустив густой дым. — Номер свой дай, бородач. Может, еще как-нибудь на остановке встретимся. Тоха быстро продиктовал цифры, она забила их в телефон и, коротко кивнув, растворилась в темноте дворов. Тоха еще пару минут постоял на месте, докуривая сигарету и чувствуя, как адреналин окончательно уходит, оставляя только приятную усталость и понимание, что этот месяц роста бороды явно прошел не зря. Он развернулся и побрел в сторону своего дома, уже прикидывая, что завтра всё-таки стоит купить тот бальзам для бороды, а то щетина после такой встряски кололась еще сильнее.