«Розовый обман»

Яркие неоновые огни "Готэм Сити Лаунж" мягко отражались в глянцевых розовых брюках, создавая переливы цвета, словно поверхность спелой клубники. Харли, чувствуя себя невероятно глупо и одновременно удивительно свободной, улыбнулась своему отражению в высоком зеркале. Сегодня она была не Харли Квинн, психованная злодейка с кувалдой, а просто… девушка. Гармония. Так, по крайней мере, ей хотелось думать, пытаясь поверить в эту новую, непривычную роль. Ее пышные розовые волосы, уложенные в два аккуратных, слегка пружинящих локона, обрамляли лицо, скрывая привычный бледный грим и безумный огонь в глазах. Вместо этого, большие зеленые глаза подчеркивал лишь легкий макияж – тонкие черные стрелки и нежный розовый блеск для губ, делая ее похожей скорее на студентку, чем на правую руку Джокера (хотя, будем честны, она давно порвала с этим цирком). Розовый топ с изящными, мелкими рюшами по краю выреза и черный, слегка блестящий корсет, обтягивающий талию, создавали неожиданное сочетание нежности и дерзости. Стёганая белая сумочка, украшенная небольшим, стилизованным под комикс рисунком в виде облачка с надписью "Oops!", и серебристая пряжка на поясе, изображающая веселый смайлик, завершали образ этакой гламурной милашки. На шее висело тонкое серебряное ожерелье с крошечным подвесом в виде сердечка, покрытого блестками – едва заметная деталь, напоминающая о прошлой жизни. Она глубоко вздохнула, закинула сумку на плечо, и ее пальцы неосознанно потянулись к карману, где обычно лежала ее верная кувалда. Наткнувшись на мягкую ткань брюк, Харли поморщилась. Непривычное ощущение пустоты, но и легкости. Она вышла из дамской комнаты. "Мистер Какао" встретил ее гулом посетителей и густым, манящим ароматом свежесваренного кофе. Харли, довольная тем, что никто не обращает на нее пристального внимания, устроилась за столиком у окна, словно стараясь поймать последний луч солнца, и принялась увлеченно делать селфи, ловя идеальный угол для своего нового образа. Именно тогда она его и заметила. Брюс Уэйн. Как гребаная шпилька в дизайнерских туфлях, этот миллиардер был везде, где что-то происходило. Харли нахмурилась, почувствовав, как внутри пробуждается старое раздражение. Она пришла сюда, чтобы разведать обстановку, узнать, как выглядит новое прикрытие Бэтмена, возможно, получить информацию о его последних рейдах. Но столкнуться с потенциальным противником в лице альтер-эго Темного Рыцаря – это было совсем не в ее планах. Но Брюс, казалось, ее не узнал, или, по крайней мере, делал вид. Он медленно, с задумчивым видом, скользнул взглядом по залу и подошел к ее столику. Его движения были плавными, но в них ощущалась скрытая сила. "Дерьмо," - подумала Харли, натягивая на лицо самую невинную улыбку, которую только могла изобразить. – Прошу прощения, – произнес Брюс своим бархатным голосом, от которого у половины женщин Готэма подкашивались ноги. Его глаза, проницательные и изучающие, задержались на ней. – Все остальные столики заняты. Не возражаете, если я присяду здесь? Харли слегка кокетливо пожала плечами, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно, почти наивно. – Ну, вообще-то, я жду подру… знакомую. Она меня немного задержала. Так что, да, присаживайтесь. Но если она появится, вам придется уступить. Брюс присел, оставив между ними достаточно места, чтобы не показаться навязчивым, но достаточно мало, чтобы создать легкое напряжение. Он внимательно изучал ее, и Харли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она знала, что может быть весьма убедительной, когда захочет, но Брюс Уэйн был, черт возьми, Брюсом Уэйном. В его взгляде читалась не просто заинтересованность, а некая затаенная мысль, которую она не могла разгадать. – Красивый наряд, – заметил он, слегка улыбаясь, но улыбка не касалась его глаз. – Очень… жизнерадостный. – Спасибо, – ответила Харли, отводя взгляд и делая вид, что рассматривает меню, хотя знала его наизусть. – Я люблю розовый. Он такой… яркий. Как конфетти. – Он вам идет, – продолжал Брюс, его взгляд скользнул по ее волосам, затем по топу. – И как вас зовут? – Гармония. Она едва успела это произнести, прежде чем пожалела об этом. Гармония? Серьезно? Это имя даже не звучало как псевдоним, скорее как насмешка. Она почти застонала от досады на саму себя. – Приятно познакомиться, Гармония, – Брюс протянул ей руку. Его пальцы были сильными, но он коснулся ее ладони мягко. – Я Брюс. Харли пожала его руку, чувствуя, как его пальцы слегка задержались на ее ладони, словно проверяя ее реакцию. – Взаимно, Брюс. – Она постаралась, чтобы ее голос звучал беззаботно, но сердце забилось чуть быстрее. Дальше последовала светская болтовня, казалось бы, ни о чем. Брюс рассказывал о своих благотворительных проектах, о новой выставке в музее современного искусства, о погоде… Обо всём, кроме того, что действительно имело значение. Харли же, в свою очередь, отвечала невпопад, стараясь не переступить тонкую грань между "нормальной девушкой" и "психованной Харли Квинн". Ее пальцы неосознанно сжимались, когда он упоминал о борьбе с преступностью, но она тут же расслабляла их, вспоминая о своем образе. – Город, конечно, полон неожиданностей, – заметил Брюс, делая глоток латте. – Никогда не знаешь, что встретишь за углом. Его взгляд снова остановился на ней, и Харли почувствовала, как он видит сквозь ее маскарад. Но тут же он мило улыбнулся, и ее сердце снова забилось в привычном для "Гармонии" ритме. – Это точно, – согласилась Харли, стараясь сохранять невозмутимый вид. – Но иногда эти неожиданности бывают приятными. Брюс слегка прищурился, разглядывая ее. На мгновение Харли почудилось, что он видит сквозь ее маскарад, но тут же он мило улыбнулся, и ее сердце снова забилось в привычном ритме. – Чем вы занимаетесь, Гармония? – спросил он, переходя к более личным вопросам. – Я… художник, – выпалила Харли. – Мне нравится выражать себя через цвет. Ее губы тронула легкая улыбка. Что ж, если вспомнить ее граффити по всему Готэму, то это, в принципе, недалеко от истины. – Интересно, – протянул Брюс, его взгляд был полон чего-то, похожего на интерес. – И что вас вдохновляет? Харли задумалась. Что на самом деле ее вдохновляло? Хаос? Безумие? Джокер (даже думать забыла о нем)? Или, может быть, сама возможность быть кем-то другим? – Жизнь, – ответила она наконец. – Она такая… непредсказуемая. Полная сюрпризов. Брюс усмехнулся. – Это точно. Они просились в кафе еще около часа, разговаривая обо всем и ни о чем. Харли начала расслабляться, почувствовав, как спадает напряжение. Брюс, казалось, действительно увлечен ее болтовней, его редкие вопросы казались искренними. Ей было приятно просто быть собой (ну, почти собой) и не думать о Бэтмене, Джокере и прочих неприятностях, которые обычно заполняли ее жизнь. Она даже почти забыла, что пришла сюда с определенной целью – разведать обстановку, выяснить, что за новое прикрытие Бэтмена он придумал. Когда солнце начало садиться, отбрасывая длинные тени на улицы Готэма, Харли взглянула на часы. – Мне пора, – сказала она, почувствовав укол тревоги. – Знакомая, наверное, уже ушла. – Мне было очень приятно пообщаться, Гармония, – сказал Брюс, поднимаясь со сту cadeira. – Надеюсь, мы еще увидимся. Харли улыбнулась, почувствовав неожиданную теплоту в груди, и не могла понять, откуда она взялась. – Возможно, – ответила она уклончиво и направилась к выходу, оставив за собой легкий шлейф розовых духов. Брюс наблюдал за ней, пока она не исчезла в толпе. Он знал наверняка, что это была она – Харли Квинн. Маскарад был почти безупречен, но были мелкие детали: дерзкий взгляд, который она пыталась скрыть, слишком яркая улыбка, легкая нервозность, когда разговор заходил о "неожиданностях". Но что она задумала? Это был всего лишь маскарад, способ отвлечь его внимание, или за этим что-то стоит? Он пообещал себе выяснить это, его ум уже начал строить догадки. А Харли, возвращаясь домой, думала о Брюсе Уэйне. Он был, конечно, занудой и снобом, но в нем было что-то… притягательное. Что-то, что заставляло ее забыть о кувалде и хаосе. И на мгновение ей показалось, что она чуть не забыла, кем является на самом деле. Она почувствовала себя почти… нормальной. И, возможно, именно это ее и напугало больше всего. Возможность обнаружить, что образ "Гармонии" нравится ей больше, чем образ безжалостной Харли Квинн, была страхом, более глубоким, чем любая встреча с Бэтменом.