Буду твоим пёсиком

— Я дома! — громко оповещает Андрей, хлопая дверью. Ноги ужасно гудят, а поясница противно ноет. Андрей тяжело вздыхает и опускается на тахту.    Из спальной комнаты доносится приглушённый шорох, а затем – лёгкий перестук по паркету. Уголки губ сами ползут вверх, и Андрей поднимает взгляд.   В дверном проёме Федя. Он на четвереньках, движется неторопливо и осторожно. На нём практически ничего, кроме тонких серебряных колец, которые с каждым шагом позванивают об пол, и узкая полоска чёрного бархата, плотно обхватывающая шею. Мягкий свет прихожей золотит чужую кожу, и усталость вдруг отступает, сменяясьнемного нервным, но сладким предвкушением.   — Феденька, — шёпотом говорит Андрей и манит его к себе пальцем. Ну какой же красавец! Породистый кабель. — А почему пёсик не встречает своего любимого хозяина у порога? Или ты не рад меня видеть?    Фёдор трогательно сводит брови вместе, трясет головой, точь-в-точь как пёс, стряхивающий с себя воду, и подбирается ближе, утыкаясь носом в подставленную ладонь.   — Привет, мой хороший, — с нежностью бормочет Андрей и треплет его по голове. — Всё-таки соскучился?  — Да. — Я разрешал говорить?    Андрей недовольно шипит, и Федя тихо хмыкает. Но быстро возвращается обратно в роль и, как и положено собаке, вываливает влажный язык наружу, тяжело дыша ртом. Лицо Андрея вновь озаряет блаженная улыбка. Он проводит большим пальцем по горячей щеке, а затемщекочет за правым ухом.    — На место!    Тёмные брови забавно прыгают вверх, и Андрей невольно прыскает. Послушный, но такой нетерпеливый.     — Давай-давай, я в душ.   Федор украдкой лижет его пальцы и разворачивается, мягко перебирая ладонями и коленями, возвращается обратно в спальню. Андрей провожает его долгим взглядом, совсем не пялясь на подтянутую задницу.    Из душа Андрей выходит порядком посвежевшим и возбуждённым. Мысли о том, что он будет делать с Фёдором сегодня вечером, приятно будоражат, заставляякончики пальцев подрагивать, а член ощутимо твердеть. Андрей в красках представляет, как Федя трётся у его ног, вылизывает внутреннюю сторону бёдер, а затем жёстко втрахивает его в кровать как самое настоящее животное. Прежде чем переступить порог спальни, Андрей делает несколько глубоких вдохов, пытаясь усмирить бешеный стук сердца в грудной клетке.    — К ноге!    Федя, слишком замаявшийся от ожиданий, тут же оказывается перед ним, преданно заглядывая в глаза. Андрей с трудом сдерживает радостный порыв по-детски захлопать в ладоши или наброситься на Фёдора с поцелуями. Вместо этого он опускается на край постели и разводит полы халата и коленки в стороны.    — Прежде чем мы начнем, — вдумчиво говорит Андрей и прикусывает нижнюю губу. — Я хочу проверить, помнишь ли ты «слово».    Федя склоняет голову набок, с немым вопросом поглядываяна Андрея. «Молодец», думает Андрей про себя и добавляет:    — Можно.    Федя отвечает.   — Клубника.  — Правильно, — Андрей тянет руки к Федору и расчесывает пальцами упрямые завитки на затылке. —Умница.    Плечи Федора заметно расслабляются под ласковыми поглаживаниями, а вот взгляд падает вниз. Он плотоядносмотрит на пах Андрея и быстро облизывается. Под этим испытывающим взглядом тело на секунду слабеет: хочется развести ноги еще шире и просто отдаться, чтобы было быстро и грубо. Но это слишком легко, к тому же почти ничем не отличается от их обычной субботы. Сегодня же только вторник, и утром Федя сам вложил черный чокер, свернутый аккуратным кольцом, ему в ладонь. Андрей –хороший хозяин. Он любит своего песика и прекрасно знает, как о нем позаботится.     — Вот так, — бормочет Андрей, продолжая чесать Федю по затылку. В голове тысяча и одна фантазия, но Андрей упрямо гонит их прочь. Слишком рано. — Лежать!    Федя послушный. Он делает так, как говорит ему Андрей, и даже лучше. Падает на спину, покорно складывает руки на груди. У Андрея что-то сводит внутри щемящей дрожью, и он медленно вытягивает правую ногу, касаясь пяткой чужого живота. Мягонько.    — Долго ждал? — хмыкает Андрей, задевая привставший член Федора.    Федя издает что-то нечленораздельное. Ступня двигается выше, и вот Андрей уже уверенно давит всей плоскостью ноги на грудную клетку. Легонько шевелит пальцами и трогает небритый подбородок.    — Вылижи, — почти что ласково просит Андрей, и Федя тут же открывает рот. Мокрый язык скользит между средним и безымянным, ласково и старательно вылизывает подушечки. Андрею хочется взвыть, но он специально кусает губы и только с восхищением смотрит на то, с каким энтузиазмом Федор вылизывает его ноги.    Когда-то постыдное для Феди желание стало настоящей манией Андрея. Это ничего не меняло в постели, Андрей все еще был снизу, но если пассивная роль – его осознанный выбор (или последствие лени), то для Федора многое поначалу было в новинку. Феде просто нужен был хороший хозяин, а Андрею – научиться брать ответственность не только за себя.    — Я так устал, — притворно вздыхает Андрей и сдавленно охает, когда Федя втягивает в рот сразу несколько пальцев и принимается жадно их посасывать. А затем невзначай вскидывает бедра, и Андрей ухмыляется.   Жадная, похотливая псина. Самая любимая.   — Ладно, хватит, — со смешком убирает ступню с чужого тела. Наклоняется, тянется вперед и просовывает два пальца под и без того тугой ошейник, нащупывая бешеный пульс на шее.    Взгляд у Феди темный, зрачок практически полностью поглощает радужку. Он в очередной раз вываливает язык наружу и дышит тяжело-тяжело. Очень сексуально. Может сесть ему на лицо? Нет, пожалуй, в другой раз. Андрей хмыкает и коротким жестом приказывает подняться.    — Не торопись, — говорит он и обхватывает пальцами собственный член. Федя сразу же подползает ближе, устраиваясь между широко раскинутых ног, и обхватывает губами головку члена, прижимая ее языком к небу, создавая идеальное и тугое тепло. В паху горячо. Сердце вот-вот выскочит из груди. Андрей запрокидывает голову и тихо стонет.    Все идет так неспешно и хорошо, пока в один момент Федя не расслабляет челюсть, насаживаясь глубже. Быстрее.Мягкая ласка перерастает во что-то ненасытное.    — Федь, — предупреждает Андрей, и его голос срывается на хрип. — Федор!   Но Федя не слышит. Горячая ладонь ложится на бедро, пальцы грубо вжимаются в мышцы. Андрей подпрыгивает на месте. Еще секунда, и контроль будет потерян. Нельзя!   — Хватит! — рычит Андрей. Его рука, быстрая и жесткая, впивается в кудрявые пряди. — Ахуел?!   Он с силой оттаскивает Федю от своих бедер, в комнате раздается резкий и мокрый звук. Андрей хмурится, ощущая, как наравне с возбуждением нарастает жгучее раздражение. Пальцы сжимаются крепче, фиксируя чужую голову в одном положении. А затем свободной ладонью Андрей шлепает Федора по щеке.    — Ненасытное животное, — шипит Андрей. — Совсем забыл, кто тут главный? Кто дает команды?   В затуманенных похотью глазах мелькает осознание. Андрей фыркает, разжимает хватку и встает с кровати, запахивая полы халата.    — Сидеть. Не двигаться.    В комоде, где хранится ящик с игрушками, полный беспорядок: пестрые силиконовые пробки разных размеров, пучок рыжего меха от потрепанного хвоста, аккуратно свернутые веревки и даже наручники. Взгляд скользит по содержимому и на секунду задерживается на эрекционном кольце. Неплохо, но... В глубине, под слоем игрушек, Андрей видит то самое. Черный кожаный ремень, самый обычный. Он того же оттенка, что бархатный ошейник на шее Федора, но в нём нет и намека на нежность. Андрей хищно улыбается и вытягивает ремень наружу. Кожа холодная и податливая в его руках, она с легкостью скользит между пальцев. Идеально.    — Знаешь, — хмыкает Андрей, возвращаясь обратно. Федя сидит в застывшей, напряженной позе, всем своим видом демонстрируя полное подчинение. — Вообще, я планировалтрахнуть тебя сегодня.    Чужие плечи вздрагивает, подбородок легонько дергается. Андрей удовлетворенно вздыхает и проводит кончиком холодного ремня по горячей кожи от одного плеча к другому.    — Но это, мой жадный песик, еще придется заслужить.    Андрей ловким движением накидывает петлю на шею Федора, прямо поверх бархатной полоски.   — Ты меня понял?    Федя вздрагивает всем телом. И скулит.   Этот звук ударяет прямо в пах как электрический разряд. Поддаться желанию и выебать Федора в рот, насаживаяобратно на свой член – самое простое из того, что может сейчас сделать Андрей. Член пульсирует, требуя вернуть ласку, но ощущение власти куда ярче, чем примитивное физическое влечение. Это его правила. Его игра! Федор принял ее слишком легко и покорно, чтобы Андрей так просто позволил ему нарушить границы.    — Сейчас поймешь, — ласково обещает он. И резким, уверенным движением затягивает ремень на чужой шее. Тянет на себя, вынуждая вскинуть голову вверх. В потемневших глазах страх вперемешку с желанием. Похотью? Андрей фыркает и дает Феде еще пару секунд на «слово».    Но Федя молчит. И только с преданностью смотрит снизу-вверх на Андрея.    Что ж. Если так.    — Плохой-плохой пёсик, — бормочет он, накручивая длинную часть ремня на кулак. Укорачивает петлю и наблюдает за тем, как багровеет чужое лицо. Федя распахивает рот, пытается сделать судорожный глоток воздуха, но только хрипит. От звука, от вида где-то в груди шевелятся первобытные желания, и он резко, почти яростно, ослабляет натяжение ремня, тут же свободной рукой хватая Федора за подбородок. — Шире!    Федя кашляет, захлебываясь долгожданным воздухом, но послушно вываливает язык, пытается сморгнуть слезы, налипшие на ресницы. Одна маленькая соленая капля скатывается по небритой щеке, и Андрею хочется натурально зарычать от переполняющих его эмоций. Его.Это его псина!    Андрей наклоняется, плюет в рот Феде и больно давитпальцами на щеки.    — Не глотать, — чеканит он. Полы халата, не удерживаемые ничем, вновь соскальзывают в стороны. Андрей обхватывает себя у основания, тянет ремень, укорачивая его до предела. Видно, как металлическая бляшка ремня впивается в шею сбоку, образуя вмятину, но Федя не дергается, не пытается вырваться, а только смотрит-смотрит-смотрит. Андрей сжимает пальцы, шумно вздыхает.    И начинает дрочить.    Это сложно – удерживать размеренный ритм и одновременно контролировать натяжение ремня. Это красиво – у Феди раздуваются ноздри, он сопит, воздухаявно не хватает, в уголках рта пузырится слюна. Густая пенастекает по подбородку вниз, там слюна Андрея вперемешку со слюной Федора. Андрей думает об этом и от этой мысли его захлестывает волна такого восторга, что он громкостонет, крепче сжимая пальцами член.       — Ты будешь умницей. Будешь хорошим мальчиком? —шепчет он как в бреду. — Слушаться хозяина, да?    Он играет с ремнем, то ослабляя хват, то снова дергая, подтягивая Федора. К себе-от себя, но, самое главное, у своих ног. Там, где Феде самое место. И когда пальцы слабеют, а ремень выскальзывает из разжатой ладони, Андрей кончает, вскрикивая от изламывающего тело оргазма. Федя, почувствовав внезапную свободу, едва не падает вперед, прямо на его бедра. Белесые капли пачкаютлицо: нос, щеки, губы. Федя дышит с хрипом и глотает, ловит сперму языком. Скулит – тихо, прерывисто, в самом деле как собака.   Андрей закрывает глаза и падает на колени перед ним. Дрожащими руками хватает Федора за голову, прижимает к своему плечу. Вслушивается в хриплое, быстрое дыхание у самого уха, чувствует под ладонями мелкую дрожь. Воздуха не хватает и ему, легкие будто вывернули наизнанку. Он просто дышит какое-то время, а затем выдыхает одно единственное слово:    — Клубника.   И распахивает глаза.    У Феди абсолютно грязное и абсолютно счастливое лицо.    — Ты как? Я не сильно натянул? — голос Андрея звучит сдавленно, взгляд беспокойно бегает по чужому лицу.Федор мотает головой и невнятно мычит в ответ. — Федь, словами!    Он тянется пальцами к шее, но его взгляд невольно скользитниже. В треугольнике тёмных волос, на бёдрах, лежит опавший, слегка подрагивающий член. Низ живота у Фёдора такой же грязный и липкий, как и его лицо. Андрей удивленно охает.    — Ты что… кончил? От одного ремня?    Желваки заходят на скулах, и Федя смущенно поджимает губы, отводит глаза в сторону.   — Федор!  — Я в порядке, — хрипло, но твёрдо.    Андрей замирает на секунду, а затем его лицо озаряет широкая, по-дурацки восхищенная улыбка. Грудную клетку распирает от гордости, которая заставляет сердце колотиться с новой силой.   — Ты пиздец, — только и выдыхает он, когда пальцы, наконец, находят пряжку ремня. Он аккуратно, почти неспешно распутывает кожаную петлю.  — Не говори ничего, — стыдливо просит Федор. —Пожалуйста.   Андрей закатывает глаза и осторожно, почти с благоговением, касается пальцами полоски красного цвета –она чёткая, ровная и даже чёрный бархат ошейника не скрывает её полностью.    — Сезон водолазок объявляется открытым, — нервно бормочет Андрей себе под нос. С нежностью и легким ужасом гладит выступающий кадык. Отстёгивает ещё и чокер, он мягко соскальзывает, обнажая еще одну, более светлую полоску – след от долгого ношения.    Федя хмыкает в тон и зачем-то начинает разминать запястья.   — Где ты был? — На студии. Гоняли последние правки. А потом пробки, блять, уебанские. Сорок минут на Лиговском стоял.    Федя кивает, делая серьезное и понимающее лицо. Андрей виновато улыбается и хватает с прикроватной тумбы пачку бумажных салфеток, чтобы заботливо вытереть лицо Фёдора. Оно у него тоже красное и всё ещё горячее. Глаза с влажными ресницами, покусанная нижняя губа. Андрей стирает последнюю липкую каплю с подбородка, швыряет мокрую салфетку в сторону и нежно обхватывает чужие щеки ладонями, чувствуя, как его переполняет что-то огромное и светлое.    — Федь? Посмотри на меня.    Серые глаза несмело поднимаются на Андрея. Хочется сказать так много: что Федя охуенный, что он самая прекрасная и самая отчаянная псина, что Андрею безумно повезло с мужиком. Слова теснятся в горле, вертятся на языке. Но вместо всего этого Андрей говорит самую простую и верную вещь на свете:   — Люблю тебя, — выдыхает он и целует Федю.    Чужие губы слабо дрожат, приоткрываются в ответ, но Андрей уже отстраняется. Одна ладонь соскальзывает с щеки, пальцы снова ненавязчиво трогают-гладят длинную красную полосу. Знак доверия. Федя несмело улыбается в ответ, делает глубокий вдох и тихо, но отчетливо выдыхает:   — Гав.