Без торта не уходи

      Десятого января Драко Малфой ненавидел всё.       Он ненавидел бледное зимнее солнце, лезшее в окна его идеального офиса в самом престижном, глухом и дорогом закутке Косого переулка. Ненавидел букет лилий от матери — намек на продолжение рода, столь же тонкий, как удар дубиной. Ненавидел конверт от Поттера с чеком. «Пожертвуй на сирот, Малфой. С днём рождения». Самодовольный ублюдок.       Но больше всего он ненавидел тишину. Тишина означала, что никто не осмеливался сорвать его священное право быть несчастным в свой день рождения. До вечера, когда его ждал ужин с отцом, полный упрёков, завёрнутых в ледяную вежливость.       — Гойл, — Драко не повысил голоса. Дверь тут же приоткрылась, впустив грузную фигуру его личного помощника, администратора и грозного заслона от внешнего мира. — Если ты принесёшь торт со свечкой, я заставлю тебя его съесть. Весь. Вместе с коробкой.       — Никакого торта, — буркнул Гойл, почесав затылок. — Но там… клиент. Без записи.       — Выгони. Скажи, я умер. Или эмигрировал. В Антарктиду.       — Пытался. Не выгнать. У неё… такой вид.       Драко тяжко вздохнул. «Такой вид» у Гойла означал либо угрозу физической расправы, либо сумму с шестью нулями. Интересно, что сегодня.       — Кто?       — Уизли. Джинни.       В офисе повисла тишина, на этот раз — удивлённая. Драко медленно отложил перо.       — Джинни Уизли. Здесь. Сейчас.       — Угу. Говорит, дело срочное. И… денежное.       Любопытство пересилило ненависть ко всему сущему. Это было уже интереснее лилий и чеков.       — Впусти. И принеси нам кофе. Чёрного. Если она попросит сливок — вылей ей на голову.       Минуту спустя в его кабинет ворвался не просто клиент. Ворвался ураган в кожаной куртке и со взглядом, который мог бы раскрошить его идеальный мраморный пол.       Джинни Уизли выглядела так, будто только что выиграла драку. И искала следующую.       — Малфой, — кивнула она, не дожидаясь приглашения, плюхнулась в кожаное кресло для клиентов и швырнула на его идеально чистый стол увесистый кошель, который громко звякнул о дерево. Рядом приземлился маленький, затертый с одного бока кристальный шар — стандартный министерский атрибут для срочных вызовов. — С днём рождения. У меня для тебя работа. Плачу золотом.       Он не стал смотреть на деньги. Он смотрел на неё.       — Тронут, Уизли. Но я не продаюсь за такие мелочи. Или ты решила, что у меня сегодня скидка?       — Это не мелочи. Это аванс. Тридцать процентов, — она откинулась в кресле, и в её рыжих волосах вспыхнул солнечный зайчик. — Мне нужна вечеринка. Самая дорогая, самая пафосная, самая чёрная вечеринка на свете.       Драко поднял бровь.       — Уточни. Ты выходишь замуж? Хочешь удивить жениха оригинальностью? «Дорого и чёрно» — это про похороны, Уизли. Хотя, зная твой вкус к мужчинам…       — Не смей, — она прошипела, но в уголках её глаз заплясали весёлые чёртики. Это была не злость. Это был азарт. — Это не свадьба. Это разводная вечеринка. Для Пэнси.       Второй раз за утро тишина в кабинете стала иной. Драко ощутил, как в его скучное, предсказуемое уныние вонзился острый, интересный крючок.       — Пэнси? Пэнси Паркинсон? Разводится? С кем, если не секрет? С самой собой? Это было бы логично.       — С Забини, — Джинни ухмыльнулась. — Блейз, видимо, решил, что маггловские модели — это экологичнее. Пэнси хочет устроить ему ад. Но ад такой, чтобы все газеты обзавидовались. И чтобы он понял, какой бриллиант упустил. Ты лучший в этом дерьме, Малфой. Так что, берёшься?       Он посмотрел на мешочек с золотом. На её дерзкую ухмылку. Назревающий скандал с участием Забини — старым соперником, бывшим другом. Это был не просто заказ. Это был вызов. И месть всему этому скучному дню.       — Берусь, — сказал Драко. Его голос приобрёл тот самый, хрустально-ядовитый оттенок, знакомый ей по худшим дням в Хогвартсе. — Но есть условия. Во-первых, этот аванс — только за то, что я не вышвырнул тебя вон. Реальная цена вдесятеро выше. Во-вторых, я главный. Никаких «а можно фей в розовых платьях». Это будет мой ад, поняла? И в-третьих… — он встал, облокотился о стол, приблизившись к ней. — Ты будешь моим связным с невестой. Каждый дурацкий вопрос по поводу цвета салфеток или породы дракона для фейерверка — через тебя. Готова к этому, Уизли? Готова работать со мной?       Он ждал, что она взорвётся. Начнёт спорить. Но Джинни лишь облизнула губы — быстрый, нервный жест — и её ухмылка стала ещё шире.       — Думаешь, я тебя боюсь, Малфой? Я видела настоящих монстров. Ты — просто дорогой придурок с хорошим вкусом. Работаем.       Их взгляды скрестились. В её карих глазах он не увидел ни страха, ни подобострастия. Он увидел вызов, равный его собственному. И что-то ещё… предвкушение предстоящего хаоса.       — Отлично, — он отодвинулся, и в его собственном взгляде мелькнула искра, которую он не чувствовал годами. — Тогда начнём. Первый вопрос к невесте: она хочет, чтобы её бывший был съеден живым аксолотлем или символически разорван на части феями-вдовицами? Для сметы это важно.       Джинни рассмеялась. Звонко, без прикрас.       — Без драки не уходи, да, Малфой?       — Без подписанного контракта и полной предоплаты — точно, — парировал он, но уголок его рта дёрнулся. Чёрт возьми. Это уже было веселее любого дня рождения.       И пока Гойл вносил кофе, а Джинни доставала список бредовых идей от Пэнси, Драко Малфой понял: его день рождения только что спасла от тотального провала рыжая кошмарная клиентка.       И, возможно, это был лучший подарок за последние десять лет.

***

      Кошмар начался с листа пергамента.       Драко развернул его, поданный Джинни с видом сапёра, передающего бомбу. Надпись вверху кричала вычурным почерком: «ЖЕЛАНИЯ. НЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ».       — Чёрт побери, — выдохнул он, пробегая глазами первый пункт.       1. Место: НЕ его особняк. НЕ мой особняк. НИЧЕГО с колоннами. Хочу что-то современное. Стекло, сталь, возможность разбить что-нибудь дорогое без сожаления.       — Пэнси, видимо, открыла для себя архитектурные журналы, — процедил Драко. — «Стекло и сталь». Прекрасно. Надеюсь, она готова платить по страховке за уничтожение системы против вандалов. Идём дальше.       Он посмотрел на Джинни. Она сидела, развалившись в кресле, и доедала эклер, который Гойл, видимо, притащил вместе с кофе. Крем остался у неё на уголке рта.       — У тебя крем, вот тут, — не выдержал Драко, указывая кончиком пальцы на собственный рот. — Ты как ребёнок.       Джинни демонстративно облизнула губы, не сводя с него насмешливого взгляда.       — Волнуешься за эстетику? Мило. Читай дальше, мистер свадебный планер.       2. Гости: ТОЛЬКО мои. Ни одного его дружка. Особенно этого красавчика Нотта. Если кто-то из его стада просочится — хочу, чтобы их встретили гарпии. В прямом смысле. У меня есть контакты.       Драко фыркнул.       — Гарпии. Классика. Дёшево и сердито. Джинни, ты, как её лучшая подруга, должна знать: она действительно готова нанять гарпий, или это просто бравада обиженной светской львицы?       — Пэнси? — Джинни усмехнулась. — Она в семнадцать пыталась нанять гоблина, чтобы тот отгрыз Забини ноги. Думаю, гарпии — это прогресс. Она просто хочет, чтобы у всех были свежие шрамы на память.       — Восхитительно, — проворчал Драко, делая пометку на отдельном листе: «Гарпии: уточнить ставку, справку о прививках». — Ладно, переходим к развлекательной программе. Обещает быть концертом.       3. Музыка: НИКАКИХ ВИЗЕНГАМОТСКИХ ГИМНОВ И СКРИПЯЩИХ СКРИПОК. Хочу, чтобы било по почкам. Гоблин-диджей? Или тролль с барабанами? ИЛИ пусть группа «Ведьмацкие сиськи» сыграет свой хит «Разорви его сердце, девочка» на повторе. Двенадцать часов подряд.       — «Ведьмацкие сиськи», — безжизненно повторил Драко. — Боги, я ненавижу этот день. «Разорви его сердце, девочка» — это та, где припев состоит из криков и звуков ломающейся мебели?       — Там ещё есть партия волынки, — весело подсказала Джинни. — Для атмосферы.       — Я вырву себе уши и подам их на закуску. Гоблин-диджей… возможно. Тролля с барабанами нужно кормить. И следить, чтобы он не съел гостей. Ставлю на гоблина. У них чувство ритма, и они дешевле. Дальше.       4. Торт. Хочу торт в виде его отрубленной головы. Стеклянный взгляд. Истекающий малиновым кремом. Чтобы все видели. И чтобы внутри был ликёр. Много ликёра.       В кабинете повисла пауза. Драко медленно поднял взгляд на Джинни.       — Она… в порядке? В психиатрическом смысле?       — Она — Пэнси, — пожала плечами Джинни. — Торт-голова — это её способ сказать «я скорблю». С ликёром.       — С ликёром, — эхом отозвался Драко. — Запомни, Уизли: если ты когда-нибудь захочешь развестись со мной… Шучу. Этого никогда не случится. Потому что я умру раньше, чем соглашусь на что-то подобное.       — Со мной? — Джинни фыркнула. — Мечтай, Малфой. Ты не в моём вкусе. Слишком… отполированный.       — А ты в моём слишком… взрывная, — парировал он, но его взгляд скользнул по её фигуре в кресле, и в нём мелькнуло что-то оценивающее. Не враждебное. Заинтересованное.       Она это поймала. И не отвернулась.       — Читай дальше, бледный принц. Там про развлечения.       5. Развлечения: а) гадалка, которая предскажет ему скорую и мучительную смерть; б) алхимик, который на глазах у всех превратит его свадебное кольцо (я принесу) в дерьмо (буквально); в) конкурс «Угадай, с кем он изменил» по фотографиям частей тела. Приз — бутылка самого старого огненного виски из его же погреба. Ключи тоже принесу.       Драко откинулся на спинку кресла и засмеялся. Нет, он захохотал – хрипло, невесело, но так искренне, что Джинни невольно ухмыльнулась в ответ.       — Боги, я обожаю её. Она — чудовище. Великолепное, безбашенное чудовище. Я восхищён. Мне почти жаль Забини. Почти. Гадалку найдём. Алхимика… под вопросом. Превращение в дерьмо — это уже не алхимия, а чёрная магия низшего пошиба. Но конкурс… конкурс гениален. Подло, мерзко и идеально.       — Значит, берём? — Джинни приподняла бровь. В её глазах светилось то же дикое веселье.       — Мы берём всё, — твёрдо сказал Драко. Он почувствовал прилив адреналина, которого не знал со времён, когда приходилось выкручиваться на лету в Хогвартсе. — Но это нужно сделать за сутки. Вечеринка — завтра, одиннадцатого. Ты поняла, Уизли? Это не планирование. Это блицкриг.       — Я играла в квиддич на профессиональном уровне, Малфой. Дедлайны и адреналин — моя стихия. Говори, что делать.       Их взгляды снова встретились. Вызов. Доверие профессионала к профессионалу. И что-то густое, горячее, что висело в воздухе между ними.       — Во-первых, — сказал Драко, вставая и скидывая пиджак. Он закатал рукава дорогой рубашки, обнажив предплечья со знаком Тёмной метки — бледным, но неизгладимым. Он видел, как взгляд Джинни на секунду – на долгую, нескромную секунду – задержался на бледной коже метки. Не с отвращением. С пристальным, почти клиническим любопытством.        — Ты мчишься к Пэнси и выбиваешь из неё все контакты: где брала гарпий, кто её любимый алхимик-неудачник, где «Ведьмацкие сиськи» дают свои концерты. Я начинаю обзванивать площадки. Нам нужно стекло, сталь и разрешение на разрушение. Гойл!       Дверь распахнулась.       — Да, босс?       — Немедленно найди самого циничного, самого беспринципного гоблина-диджея в Британии. Предложи ему двойную ставку, но он должен быть здесь завтра к восьми. И принеси нам огненного виски. Для нас. Мы будем здесь всю ночь.       Джинни тоже встала, стряхивая крошки.       — Всю ночь? А что скажут люди, Малфой?       — Люди, — сказал он, подходя так близко, что почувствовал исходящее от неё тепло и запах кофе и кожи, — будут говорить, что мы сошли с ума. И они будут правы. Ты со мной, Уизли? До самого конца этого ада?       Она посмотрела на его лицо, на его глаза, в которых плясали огоньки безумия и азарта. На его губы, сведённые в острой усмешке. Она ухмыльнулась в ответ — дико, безрассудно.       — До самого конца, Малфой. Но если твой гоблин будет ставить говно — я лично выкину тебя с этого твоего стеклянного балкона.       — Договорились, — сказал он, и его пальцы на мгновение коснулись её руки, когда он передавал ей список. Электрический разряд. Они оба это почувствовали.       Так началась их ночь. Ночь тотального безумия, водопада огненного виски и диких решений, принятых под усталые, но всё более весёлые взгляды друг друга.       Драко Малфой забыл, что у него был день рождения. Он помнил только, что никогда в жизни ему не было так чертовски интересно. И что рыжая Уизли в кожаной куртке, хохотавшая над его самой пошлой шуткой про Забини, выглядит чертовски привлекательно, когда на часах три ночи, а до конца света — всего двенадцать часов.

***

      Джинни влетела в кабинет как торнадо, сметая на своём пути стопку дорогих брошюр по венецианскому стеклу. Дверь захлопнулась за ней с таким грохотом, что у Гойла, дремавшего в кресле в углу, дёрнулась голова.       — Ненавижу её! — заявила она на всю комнату, срывая с себя шарф и швыряя его на пол. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я б её сама задушила, если бы она не была моей лучшей подругой!       Драко, сидевший за столом с бокалом янтарного виски, лишь поднял бровь. Второй бокал, полный, стоял напротив.       — Приятно видеть, что сестринские узы столь крепки. Что она сделала? Потребовала, чтобы гоблин был в смокинге?       — Хуже! — Джинни схватила стоявший для неё бокал и залпом осушила половину. Она скривилась от крепости, но не закашлялась. Драко отметил это про себя с одобрением. — Она добавила в список пункт номер шесть!       Она положила на стол обновлённый виш-лист. Драко лениво потянулся и прочёл вслух:       — ЖИВОТНЫЕ. Хочу, чтобы на вечеринке были животные. Но не скучные совы или жабы. Что-то символическое. Например, стая ворон, которые будут каркать «Изменник!» ИЛИ летучие свиньи, которых выпустят в момент тоста «За свободу!» Вариант со свиньями предпочтительнее. Они милые.       В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Джинни и тиканьем настольных часов.       — Летучие свиньи, — безжизненно повторил Драко. Он отпил виски. — Конечно. Почему бы и нет. Просто возьмём и арендуем стадо летучих свиней. В Косом переулке, я уверен, есть специальная ферма. «Хрю-хрю-флай», доставка за час.       — Не смей смотреть на меня так свысока, ты бледная поганка! — рявкнула Джинни, ткнув в него пальцем. — Ты тут сидишь, ногой качаешь, а я там час выслушивала, как она орёт, что Забини подарил этой маггловской шлюхе именно летучую свинью в виде талисмана! Это теперь символ её боли!       Драко вдруг рассмеялся. Коротко, резко.       — Великолепно. Это гениально. Психотично, но гениально. Ненависть, доведённая до такого уровня абсурда… Это искусство, Уизли. Чёрное, кривое, но искусство.       — Искусство, за которое нужно платить и искать летающих хряков! — выдохнула Джинни, но напряжение в её плечах чуть спало. Она допила виски и потянулась к графину, который стоял у Драко. Их пальцы едва не соприкоснулись. Он отодвинул графин к ней.       — Успокойся. Я уже кое-что нашёл, — сказал он, откидываясь в кресле. Его взгляд стал деловым, но в глубине пряталась искорка азарта. — Площадка. Старая фабрика по производству зеркал в Вулстоуне. Много стекла, много стали, много места, чтобы что-нибудь разбить. И главное — хозяин согласен.       — И? — Джинни насторожилась. По тону Драко было ясно, что «и» последует огромное.       — И… он выдвигает условия. Во-первых, полная предоплата за возможный ущерб. Я прикинул — это выльется ещё тысяч в пять.       — Чёрт.       — Во-вторых, — продолжал Драко, наслаждаясь моментом, — из-за «повышенной магической активности» он требует присутствия на площадке… наблюдателя от Министерства. Нашего старого друга, патрульного из Отдела магических происшествий.       Джинни замерла с графином в руке.       — Не может быть.       — О, может. Он уточнил — чтобы «пресечь возможные беспорядки». И угадай, кто сегодня в ночную смену в этом районе?       — Нет, — простонала Джинни, закрывая лицо руками. — Только не он.       — Да, — торжествующе подтвердил Драко. — Рональд Билиус Уизли. Твой драгоценный братец.       Они молча смотрели друг на друга через стол, объединённые на минуту единым чувством обречённости и дикой, непотребной иронии ситуации.       — Он тебя убьёт, — наконец сказала Джинни. — Как только увидит, с кем я тут всю ночь торчу.       — Он попробует, — парировал Драко, и его взгляд скользнул по её перепачканной кремом рубашке и взъерошенным волосам. — Хотя, глядя на тебя, может и не понять, чем мы тут занимались.       Она швырнула в него смятым листом пергамента. Он ловко увернулся.       — Заткнись, Малфой. Что с летучими свиньями?       — Я поискал, — он взял другой лист с каракулями. — В Хогсмиде есть чудак, разводит магический скот для зоопарков. У него, кажется, есть пара особей породы «вольтижская хрюкалка». Они недолго летают, в основном парят. Если накачать их гелием…       — Гелием? — Джинни фыркнула. — Ты серьёзно? Хочешь, чтобы на вечеринке Пэнси были надутые гелием свиньи?       — Лучше, чем никаких! — огрызнулся Драко. — Или у тебя есть идея, где за ночь найти стаю ворон, обученных матерной лексике?       — У меня есть идея, куда тебе можно засунуть твой гелий! — Но она уже смеялась. Смеялась, потому что всё было так абсурдно, так невозможно, что иначе можно было только плакать. — Ладно. Звони чудаку. Договаривайся. А я… я позвоню Рону.       — Ты? — Драко удивлённо поднял бровь. — Добровольно?       — Лучше я, чем ты, — мрачно сказала Джинни, пододвигая к себе свой кристальный шар. — С твоим тоном ты договоришься только о том, чтобы он притащил с собой весь отряд. Я скажу… что это благотворительный аукцион. Для сирот пожирателей смерти, что ли.       — Блестяще, — одобрил Драко, и в его глазах мелькнуло неподдельное уважение. — Грязно, цинично и попахивает правдой. Я начинаю понимать, почему вы с Пэнси друзья.       — Заткнись и наливай ещё, — буркнула Джинни, набирая номер. — Мне понадобится всё моё мужество и весь этот виски, чтобы не орать на него с первой же секунды.       Драко молча налил ей полный бокал. Их взгляды встретились снова. Без злости. С пониманием, каким-то усталым и странно тёплым. Они были в одной лодке. В лодке, полной летучих свиней, гоблинов, гарпий и призрака разъярённого Рона Уизли.       И, чёрт побери, это было чертовски весело.       Он наблюдал, как она отворачивается к окну, чтобы поговорить с братом. Слышал её притворно-бодрый голос: «Рон, привет! Слушай, тут такое дело…». И поймал себя на мысли, что эта раздражающая, взрывная, рыжая Уизли, которая сейчас врет сквозь зубы ради их безумного проекта, выглядит… чертовски привлекательно.       Он отвёл взгляд и потянулся к листу с контактами Пэнси. Нужно было звонить насчёт гарпий. Но сначала — ещё один виски. Чтобы залить растущее внутри чувство, которое было гораздо опаснее, чем гнев Рона Уизли или летучие свиньи.

***

      Виски делал своё дело. Острый запах дубовой бочки и дыма смешался в воздухе с ароматом старого пергамента и лёгкого, едва уловимого запаха её духов — что-то пряное, не сладкое.       Списки были разбросаны повсюду. Наброски торта-головы валялись рядом с расчётами стоимости гоблина-диджея. На полях кто-то (Джинни) нарисовал карикатуру на Забини в виде осьминога в смокинге.       Драко чувствовал приятную тяжесть в конечностях и лёгкое головокружение, но ум был острее бритвы. Адреналин и алкоголь — гремучая смесь.       — Итак, резюмируем, — он откинулся в кресле, проводя рукой по лицу. — У нас есть: площадка-помойка с условиями кабалы, гоблин-диджей с подозрительно низкой моралью, хор гарпий в режиме «ожидание вызова», алхимик-неудачник, готовый за галлеоны превратить что угодно во что угодно, и… потенциальный отряд летучих свиней на гелии.       — И торт-отрубленная голова с ликёром, — мрачно добавила Джинни. Она сидела на полу, прислонившись к стене его кабинета, её ноги в сапогах были вытянуты. В руках она вертела пустой бокал. — Не забудь про главное.       — Как я мог. — Он потянулся к графину, налил им обоим. Его движения были чуть медленнее обычного, но всё ещё точны. — Завтра в шесть вечера мы либо станем легендами, либо нас сметёт с лица земли карательная экспедиция брата Уизли, совмещённая с нападением разъярённых свиней.       Джинни фыркнула, приняла бокал. Их пальцы снова встретились. На этот раз ни один из них не отдернул руку. Прикосновение затянулось на лишнюю секунду — шершавая кожа его пальцев, тёплая и живая — её.       — Знаешь, что самое идиотское? — спросила она, глядя на золотистую жидкость в бокале.       — Что мы это делаем?       — Ага. И что это – лучший день рождения на моей памяти.       Он замер. Не потому что она была неправа. А потому что это была правда, и она её высказала. Вслух. Без намёка на жалость или подколку. Просто констатация.       — Не завышай планку, Уизли, — пробормотал он, отпивая. — Мои дни рождения и так были на уровне «подарок-счёт от Поттера». Это не сложно превзойти.       — Вот именно, — она подняла бокал. Её глаза в полумраке кабинета блестели, как у кошки. — Поэтому слушай. С Днём Рождения, Малфой. Желаю тебе… — она задумалась, и на её губах играла та самая, опасная ухмылка. — Желаю тебе, чтобы твой следующий клиент был хоть наполовину так же безумен, как этот. А то ты так и останешься дорогой вазой на полке. Красивой, холодной и совершенно бесполезной. И чтобы ты хоть раз в жизни сделал что-то не потому что это дорого и пафосно, а потому что это — охрененная, весёлая, полная сумасшествия и драконов — идея.       Она произнесла это. И выпила. Залпом, как пожиратель смерти после неудачной миссии.       Драко смотрел на неё. На её горло, сглатывающее виски. На каплю, скатившуюся по подбородку. На её упрямый, веснушчатый нос. И что-то в нём дрогнуло и рухнуло, как та самая стеклянная стена на фабрике в Вулстоуне.       Он медленно поднял свой бокал.       — Спасибо, Уизли. Желаю и тебе… чтобы ты никогда не переставала врываться в чужие кабинеты с идиотскими заказами. И чтобы у тебя всегда хватало наглости требовать невозможного. Мир стал бы скучным без таких, как ты. Или Пэнси. В общем, без всех вас, сумасшедших рыжих и не только.       Он выпил. Горячая волна растекалась по груди. Тосты были произнесены. Граница, отделявшая «клиента» и «наёмника», растворилась в виски и общей усталости.       — Ладно, сентиментальность в сторону, — Джинни поставила бокал на пол и встала, чуть пошатнувшись. — Нужно записать всё это в нормальный план. Где перо?       Она потянулась к столу, к изящному чёрному перу, но её движения были неточны. Перо выскользнуло из пальцев, покатилось по полированной поверхности и со звоном упало на пол, закатившись под массивный стол Драко.       — Блядь, — тихо выругалась Джинни.       — Классика, — усмехнулся Драко, не двигаясь с места. — Продолжаем в том же духе.       Она посмотрела на него, потом на щель под столом.       — Не собираешься помочь?       — Я именинник. Мне положено сидеть на троне и наблюдать за трудом рабов.       — Идиот, — беззлобно бросила она и опустилась на колени. — Ладно, я сама.       Драко откинулся в кресле, наблюдая, как она ползёт под стол. Вид был… сюрреалистичный. Джинни Уизли, героиня войны, звезда квиддича, на коленях под его столом, в поисках потерянного пера. Её кожаная куртка задралась, обнажив полоску кожи на пояснице и тёмные джинсы, обтягивающие форму. Он отвёл взгляд, чувствуя, как жар разливается не только от виски.       — Нашла? — спросил он, и его голос прозвучал чуть хриплее, чем хотелось.       — Почти… тут что-то, чёрт… — донёсся её приглушённый голос из-под стола.       Он сидел неподвижно. Чувствовал тепло её тела где-то там, внизу, совсем близко к его ногам. Слышал её дыхание. Это было невыносимо интимно и дико возбуждающе.       — Вот блин, — внезапно сказала она, и в её голосе прозвучала смесь досады и смеха. — Я зацепилась пряжкой на куртке за ковёр. Не могу двинуться. Малфой, будь человеком, помоги.       Драко замер на секунду. Потом медленно, чтобы не задеть её, отодвинул кресло и наклонился. Он заглянул под стол.       В полумраке, в узком пространстве между деревянными ножками и ковром, она лежала на боку, пойманная собственной курткой. Её лицо было в сантиметрах от его ног. В её глазах не было ни смущения, ни паники. Только досада и та самая, знакомая уже, искра озорства.       — Ну что, именинник, — выдохнула она, — наслаждаешься видом?       — Вид, — сказал он тихо, его голос был грубым от виски и чего-то ещё, — неожиданно интересный.       Он протянул руку, не к куртке, а к её лицу. Аккуратно смахнул прядь рыжих волос, прилипших ко лбу от усилий. Кожа под его пальцами была горячей. Она не отпрянула. Её взгляд стал пристальным, изучающим. Дыхание участилось.       — Пряжка, Малфой, — прошептала она, но в её голосе не было приказа. Был вызов.       — Пряжка, — повторил он, будто слово было ему в новинку. Его пальцы скользнули вниз, по её щеке, к подбородку, потом ниже, к спутанному узлу кожи и металла на её талии. Он не спешил. Каждое прикосновение было на грани. Он расстегнул пряжку одним точным движением.       Она вздохнула — глубоко, как будто освободилась. Но не двинулась с места. Лежала и смотрела на него снизу вверх. Её губы были слегка приоткрыты.       — Спасибо, — сказала она, и это слово прозвучало хрипло и странно интимно в тесном пространстве под столом.       — Не за что, — ответил он, и его рука всё ещё лежала у неё на талии, поверх джинсов, чувствуя жар её тела сквозь плотную ткань.       Они замерли так на несколько бесконечных секунд. Воздух под столом стал густым, тяжёлым, наполненным непроизнесёнными словами и обещаниями. Он видел, как её горло дрогнуло, как она облизнула губы.       Потом она откатилась, выскользнула из-под стола и встала, отряхиваясь. Её лицо было раскрасневшимся, но выражение — собранным, даже дерзким. В руке она сжимала чёрное перо.       — Ну что, — сказала она, её голос снова приобрёл привычную, чуть хриплую твердость. — Продолжаем? Или ты уже насытился зрелищем?       Драко медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как земля слегка плывёт под ногами. Не от виски. От неё.       — Насытился? Уизли, я только разогреваюсь, — сказал он, и его улыбка была медленной, уверенной, полной того самого предвкушения, которое висело в воздухе с самого начала. — Давай запишем этот чёртов план. Пока мы ещё способны держать в руках перо.       Он взял у неё из рук перо. Их пальцы сцепились вокруг него. На этот раз — надолго. И ни один из них не сделал ни малейшей попытки это изменить.

***

      План лежал перед ними. Идеальный, чудовищный, детализированный до абсурда свод безумия. Последняя строчка – «Запустить летучих свиней (с гелием) в 22:00» – была выведена Драко с торжествующей точностью. Рядом – смета, от которой могло стошнить любого гоблина из Гринготтса.       Они сидели на полу, спиной к дивану, плечом к плечу. Пустой графин валялся на боку. Усталость была тяжёлой и приятной, как тёплое одеяло после долгой дороги. И как-то само собой получилось, что её голова лежала у него на плече. А его рука – на её колене, просто так, для равновесия. Или нет.       – Знаешь, что самое странное? – голос Джинни был низким, сонным. – Я почти жалею, что эта вечеринка вообще состоится.       – Невыносимая мысль, – согласился Драко, не открывая глаз. Его пальцы слегка водили по грубой ткани её джинсов. – Потратить столько сил, нервов и моего бесценного времени на то, чтобы в итоге наблюдать, как гарпии клюют торт в виде головы Забини… Почти жаль.       – Не «почти», – прошептала она. – Я просто хочу знать, что всё это было не зря. Что мы не зря просидели здесь всю ночь. Спорили. Пили. – Она повернула голову, и её губы оказались в сантиметре от его шеи. Он почувствовал её дыхание. – Ты под стол лазил.       Он открыл глаза. В сером свете предрассветного Лондона, лившемся в окна, её лицо было размытым и невероятно близким.       – А ты произнесла лучший в моей жизни тост, – сказал он просто. Никакой язвы. Никакого подтекста. Чистая констатация, от которой у неё внутри всё ёкнуло.              Он повернулся к ней. Медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Их взгляды встретились, и в них не было ни пьяной туманости, ни игры. Была только усталая, кристально чистая ясность и то самое напряжение, что копилось с момента, когда она швырнула на его стол мешок галлеонов.       – Это была ужасная идея, – тихо сказала Джинни, её глаза бегали по его лицу, изучая каждую черту – бледную кожу, светлые ресницы, тонкие губы.       – Худшая, – согласился он. Его рука поднялась, коснулась её щеки, отодвинула непослушную прядь. – С самого начала.       Он не стал спрашивать разрешения. Не стал строить из себя галантного кавалера. Он просто наклонился и прикоснулся губами к её губам.       Это не был пьяный поцелуй. Это было тихое, неизбежное столкновение. Губы её были суховатыми от виски и усталости, но мягкими и отзывчивыми. Он не торопился, не пытался перехватить инициативу. Он просто целовал её – медленно, глубоко, с той сосредоточенной, жадной нежностью, которой, казалось, в нём не могло быть вообще. Она ответила ему тем же – без агрессии, без поспешности. Её рука поднялась, запуталась в его волосах у затылка, притягивая ближе. Они глотали воздух друг друга, вкус виски, кофе и чего-то неуловимо своего, личного.       Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, лоб Драко прижался к её лбу.       – Вот черт, – выдохнул он, и в его голосе было смешанное изумление и глубокая, неподдельная удовлетворённость.       – Да, – просто сказала Джинни, и её губы растянулись в чуть смущённой, безумно счастливой улыбке. – Именно.       Он хотел сказать что-то ещё. Что-то умное, циничное, чтобы вернуть хоть какую-то иллюзию контроля. Но не успел.       Пронзительный, истеричный трель кристального шара, лежавшего на столе, разрезал тишину. Это был особенный, многотональный звонок. Пэнси.       Джинни закатила глаза, но её улыбка не пропала. Она потянулась, её тело выгнулось, и Драко на мгновение потерял дар речи, наблюдая за этой простой, кошачьей грацией. Она подняла трубку.       – Пэнс, сейчас шесть утра, ты в своём у… – начала она, но её голос оборвался. Она слушала. Её выражение менялось с раздражённого на удивлённое, потом на абсолютно потрясённое. – Что?.. Ты где?.. Он… он что?.. Погоди, погоди, медленнее…       Драко наблюдал, как с её лица по очереди сходят раздражение, недоверие и чистая, безмолвная растерянность, оставляя лишь чистую, сюрреалистичную недосказанность. Она слушала ещё минуту, лишь изредка вставляя «ага» и «ну конечно». Потом медленно опустила руку с шаром.       Она повернулась к Драко. Её глаза были размером с блюдца.       – Они помирились, – сказала она голосом, в котором смешалось всё: облегчение, ярость, истерика и дикое, неконтролируемое веселье.       – Кто? – глупо спросил Драко, хотя уже всё понял.       – Пэнси и Блейз. Он ей не изменял. Эта магловская модель – его сводная сестра, которую он не видел с детства и которую внезапно разыскали. А он, идиот, хотел сделать сюрприз, потому что сестра – художница, и Пэнси как раз искала кого-то для росписи потолка в новой спальне. Всё это было одним сплошным, идиотским, чертовским недоразумением.       Она замолчала, переводя дух. Драко молчал. В его голове проносились образы: гарпии, торт-голова, летучие свиньи… весь этот грандиозный, дорогой, тщательно спланированный ад.       – И? – наконец выдавил он.       – И… они только что расписались в ЗАГСе. Снова. В три часа ночи. Прямо в Министерстве. Сейчас пьют шампанское в её особняке. И Пэнси… – Джинни закрыла глаза, словно молясь о терпении. – Пэнси передаёт тебе огромную благодарность. Говорит, что вся эта подготовка к вечеринке так её взбодрила и вдохновила, что она поняла – без Блейза ей будет скучно ненавидеть весь мир. Поэтому она отменяет заказ. Но, цитата, «пусть Малфой оставит предоплату себе на новые галстуки, он их заслужил».       В кабинете воцарилась тишина. Тишина, полная краха всех планов, всей ночи безумного труда, всей этой искусно созданной иллюзии смысла.       А потом Драко начал смеяться. Тихо, срывающимся, почти истеричным смехом. К нему присоединилась Джинни. Они сидели на полу среди разбросанных планов грандиозного провала, обнявшись, и смеялись до слёз, до боли в животе, пока первые лучи настоящего, одиннадцатоянварского солнца не залили комнату.       – Значит, – выдохнул Драко, вытирая глаза, – никаких гарпий.       – Никакого торта-головы, – всхлипнула Джинни.       – Никаких летучих свиней на гелии.       – Никакого Рона-надзирателя.       – И никакой разводной вечеринки, – закончил он. Он посмотрел на неё. На её смеющиеся, влажные глаза, на растрёпанные волосы, на губы, которые он только что целовал. – Полный провал, Уизли. Катастрофический провал проекта.       – Абсолютный, – согласилась она, и её смех постепенно стих, сменившись той же тихой, понимающей улыбкой. – Что будем делать?       Драко взглянул на окно, на новый день своего рождения, который начинался так, как не начинался ни один другой день в его жизни. Потом посмотрел на неё.       – У меня, – сказал он медленно, – есть стопка планов отменённого заказа, пустой графин и совершенно свободный день. А у тебя?       У неё не было ни работы, ни срочных дел. Только нелепое чувство лёгкости и эта странная, тёплая тяжесть в груди, когда она смотрела на него.       – У меня, – ответила Джинни, её пальцы сплелись с его, – есть стойкое ощущение, что мы зря потратили столько времени и не придумали план Б.       – План А был гораздо лучше, – согласился Драко, и в его глазах вспыхнула та самая искра, с которой всё началось. Только теперь она была направлена не на абсурдный заказ, а на неё. Только на неё.       Они не знали, что будет завтра. Не знали, что скажут её братья, его отец и весь этот нелепый, сумасшедший мир, в котором они жили. Но они точно знали, как начнётся этот день.       Он начался с тихого смеха, с глупой, прекрасной неудачи и с того, что Джинни Уизли потянулась, чтобы поцеловать Драко Малфоя снова. Уже без всяких поводов. Просто потому что.       А за окном Косого переулка медленно поднималось солнце, и где-то там, в идеальном особняке, Пэнси Паркинсон и Блейз Забини пили шампанское, даже не подозревая, какому странному, прекрасному и совершенно не запланированному счастью они невольно поспособствовали.       Конец.