Четыре раза "никогда"

      Мог ли когда-нибудь Ксено представить себе, что у него будет ребенок? Настоящий, живой, с чувствами, эмоциями и проблемами? Совсем недавно он махнул бы на это рукой, заявив, что это лишние проблемы в его жизни. Как никак, он ведь даже и не рассчитывал жениться. Но, как оказалось, судьбе нравилось подкидывать ему все новые и новые потрясения, на которые он раньше отвечал "никогда".       В первый раз он сказал это слово еще в детстве, заявив, что «никогда бы не убил человека», когда видел по телевизору очередного пойманного преступника, отнявшего кучу чужих жизней. Но, как оказалось, забрать свои слова назад было очень легко, когда Ксено начал больше общаться с другими людьми, по большей части, со взрослыми. Примитивными, не смыслящими и свято верующими, что они правы и любое иное мнение является ошибочным.       Во второй раз он сказал это слово, когда твердо уверял о том, что у него «никогда не будет друзей», потому что дети вокруг не понимали его. Через пару месяцев он повстречал Стэнли и ему пришлось снова забрать свои слова назад. Тот стал его первым другом, не загоняющим в определенные рамки, не ставящим каких-либо ожиданий и не разочаровывающимся потом в них. Снайдер всегда молчаливо его поддерживал, иногда давал советы и просто слушал. Даже то, в чем никогда не разбирался, например, в науке. Любое новое открытие Ксено он встречал со спокойной улыбкой и мягким одобряющим кивком. Каждое его новое изобретение Стэнли с восхищением оценивал или помогал по ходу процесса, если это требовалось. Когда наваждение от новообретенного друга прошло, то Ксено задумался о чужой преданности и ее границах.       В один из таких же непримечательных вечеров, как и любые другие, пока Стэн развалился в его кресле и грыз конфету на палочке, а Ксено корпел над моделью двигателя внутреннего сгорания, мальчик резко поднял взгляд черных глаз на своего товарища и выпалил давно мучивший его вопрос, потому что от дальнейшего ответа зависело их общение. —Стэн, а если я когда-нибудь решу захватить мир, ты все еще будешь на моей стороне? — серьезно спросил Уингфилд, не отрывая взгляда от чужого лица. Обычно спокойное дыхание решило сбиться именно в этот момент, а взволнованное сердце гулко стучало о ребра. Его шум мешал сосредоточиться на ответе. Но Ксено не дали долго переживать, сразу после заданного вопроса прозвучало твердое: —Буду, — детский взгляд ни на секунду не оторвался от чужих глубоких глаз. Мальчик смотрел уверенно, без тени вранья или сомнения. Это не был необдуманный ответ. Он был слишком решительным, чтобы быть таковым.       Хмурившееся до этого лицо Ксено тут же разгладилось, когда он полностью удостоверился в чужой искренности. Мальчик продолжил корпеть над своим макетом, но теперь его выражение, на первый взгляд не изменившееся, стало чуть светлее, чем было раньше. После этого дня их дружба со Стэнли крепла не по дням, а по часам. Видеть друга, ощущать его присутствие и поддержку стало для Ксено жизненно важным.       В третий раз он сказал "никогда", когда его одноклассники начали в шутку обсуждать своих будущих жен и мужей, и то, какими бы они хотели их видеть. Тогда Ксено это показалось ужасной глупостью, так что он старался никого не замечать, погрузившись в новый проект, который пришел ему в голову сегодня ночью. Но, как на зло, надоедливое стадо добралось и до него: —Хей, Ксено! — потрепал его за плечо смуглый парень. — Что ты все сидишь тут втихую? Давай, колись, кто тебе из девчонок нравится? Ну, или может за кого бы ты вышел? Не о научной дребедени ты же постоянно думаешь? — начал напирать тот, пока Ксено брезгливо не скинул чужую руку со своего плеча. Он терпеть не мог прикосновения, если только они были не от Стэнли. Впрочем, друг никогда и не хватал его так резко, как это делали некоторые. — Знаешь, мне вот Амели нравится, у нее такие песни крутые! Эх, вот бы была девчонка такая же, как... —Я бы никогда не женился, — резко сказал Ксено, прерывая бессмысленный словесный понос аппонента. —Ксено, ты прям такой, как о тебе и говорят... — сдулся с настроя бойкий парень. Впрочем, Ксено его уже не слышал, потому что предпочел выйти из класса на перемену, лишь бы не слышать больше треп одноклассников.       И стоит ли говорить, что вскоре после окончания школы Ксено стал встречаться со Стэнли? Это было бы так неожиданно, если бы Уингфилд заранее не знал о своих чувствах к другу. Что-то теплое, трепетное... Не объяснимое ничем.

Любовь.

      Не поддающееся науке, это чувство иногда могло быть до жути разрушительным. Но оно продолжало оставаться легким и мягким, особенно после первого их со Стэнли поцелуя. Такого неловкого и смущающего. Ксено никогда не испытывал подобных чувств, но он всегда знал, что не смог бы отпустить это человека. Слишком родного, желанного и... И просто самого лучшего на этой Земле, заселенной столь примитивными созданиями.       Стэнли же стал смотреть на него с еще большим теплом и любовью. Ксено замечал это и в детстве. Но как мог распознать такой явный намек тот, у кого друзей никогда не было? Друзья не смотрят на вас так, будто хотят подарить целый мир, они не вслушиваются в каждый ваш вздох. И они не согласны восстать с тобой против целого мира. Но Стэнли это делал. Всегда. Кажется, он всегда любил Ксено, даже тогда, когда об этом не подозревал. Любил долго, молча и преданно. И, как говорится, терпение бывает вознаграждено. Уингфилду потребовалось больше времени, чтобы осознать свои чувства, но лучше поздно, чем никогда, правда? Новый статус их взаимоотношений с первого взгляда ничего не менял, но в душе Ксено однозначно произошел настоящий шторм. По мимо их обычных диалогов, восторженных монологов Ксено об очередном проекте, тихих посиделках и дружеских подколов, добавились свидания, нежные поцелуи и объятия. Крепкие, но одновременно нежные. Ксено не думал, что когда-нибудь будет получать столько удовольствия от обычного физического контакта. Как оказалось, это было то, чего ему всю жизнь не хватало: очередного научного открытия, тишины и теплого Стэнли под боком. Его горячего тела и сильных рук на своей талии, иногда бессонных ночей и... Теплого завтрака, которым часто баловал его Стэнли. Молодой ученый был иногда чересчур небрежлив к своему здоровью, поэтому Стэнли приходилось исправлять ситуацию, готовя любимому теплый завтрак, перед тем, как он уйдет на учебу в институт.       А закончив эту самую учебу, Стэнли предложил ему выйти замуж. Вот так просто. А Ксено? А Ксено не видел причин отказывать. На следующий день они расписались, без каких-либо глупых праздничных гуляний, потому что обоим это казалось лишним. Счастье любит тишину и прочее.       Так, третье "никогда" было в очередной раз опровергнуто вселенной, о чем Ксено случайно вспомнил после пары месяцев брака. —Никогда не говори никогда... — пробубнел он за завтраком, тыкая вилкой в омлет с беконом. —Ты о чем? — тут же спросил Стэнли, непонимающе поглядывая на супруга. —Да так, просто вспомнилась ерунда одна, — отмахнулся Ксено, запихивая последний кусок белка в рот. — М-м-м, уже почти половина, пора бежать. Сегодня буду позже обычного, нужно будет отбиться от пары дряхлых тупиц на зачетах, — подскочил юноша, целуя мужа в губы. —Не сомневаюсь, что сегодня будет день твоей безоговорочной победы. Только ты их без свидетелей бей, хорошо? Не хотелось бы тебя потом из участка забирать, — улыбнулся Стэнли, притягивая возлюбленного ближе за талию. Еще один мягкий поцелуй был запечатлен на Ксеновых губах. — Что ты, мой элегантный, я когда-нибудь кого-то бил... при свидетелях? — на этих словах он получил мягкий смех и пожелания удачи. Впрочем, она Ксено сегодня точно понадобится. Еще один день в кругу тупиц обещал быть тяжелым.

***

      Несколько лет пролетели очень быстро, Ксено и Стэнли уже закончили учебу, купили квартиру, машину... В общем, нажили имущества в браке. И, что не мало важно, устроились на работу. Причем, Ксено удалось стать одним из молодых ученых в НАСА, а его муж-военный за полгода успел заделаться в командиры. Ну прям семейка талантов, сказать нечего, не хватает только кота-акробата и пса-трюкача. Но всему свое время, правда? —Ксено, я завтра уезжаю в командировку, — сказал Стэнли ему за ужином. —Надолго? —Не думаю. Она будет в Балтиморе. —Понятно, — тихо сказал Уингфилд. Он старался не показывать свое удрученное состояние мужу, чтобы его не расстраивать. Иногда он не мог привыкнуть к долгим командировкам возлюбленного, потому что дома становилось слишком тихо и одиноко. — Ты уже собрал чемодан? Или тебе помочь? —Думаю, сегодня придется съездить в магазин. Мне нужно кое-что докупить. —Значит, после этого устроим тебе незабываемые проводы. Как насчет свидания, командир Снайдер? — игриво поинтересовался мужчина. —Ох, ну если вы так настаеваете, мистер Уингфилд, как я могу отказать? — тихо засмеялся Стэнли, одаривая мужа нежной улыбкой. Им двоим было важно провести день вместе, прежде чем Снайдер уедет на неопределенный срок. Конечно, он мог звонить Ксено в свободное время, чтобы сообщить, что с ним все в порядке, но может ли телефонный разговор заменить живое общение?

***

—Прием! Как слышно? Здание заминировано, и, кажется, там есть ребенок! — сказал один из его коллег по рации. Что ж. Никто не обещал, что миссия будет легкой. —Состояние и местонахождение? — коротко спросил Стэнли. —Состояние в норме, напуган, стоит на первом этаже. —Принял.       За его недолгую службу часто приходилось вытаскивать людей с места событий, поэтому это было не впервые. Но дети ему еще не попадались. Что ребенок мог забыть в заброшенном здании со взрывчаткой?       Их целью была группировка из Детройда, решившая перебраться в Балтимор, чтобы чинить здесь свой порядок. Выбрали они, как это бывает, окраину города.       Сейчас же было важнейшей операцией — спасти ребенка. Пока его товарищи прикрывали тыл и осматривали территорию, Стэнли удалось зайти на первый этаж через дверь, где, на удивление, не было взрывчатки, там он встретился с тем самым ребенком. Мальчик, еще совсем маленький, в каком-то тряпье, весь измазанный грязью и рыдающий в три ручья. Его длинные волосы слиплись и закрывали половину его лица, но даже так был виден его страх. Правда, Стэнли пронзило чувство опасности и чего-то еще, но он не успел продолжить мысль. Мальчик схватил его за руку и стал кричать на японском: —Спасите, спасите! Страшно! — ревел малец, уткнувшись в его ногу. Снайдер немного понимал японский, но опешил. Что мог делать японский ребенок в Балтиморе? —Прием. Ребенок в безопасности, наблюдайте за территорией, — сказал Стэнли, пытаясь поднять ребенка. — Пошли на выход, — его попытка не увенчалась успехом, ребенок оттолкнул его, но продолжал держать за руку. —Боюсь, боюсь! — наконец-то Снайдер понял, что его так смущало. Ребенок переигрывал. Нет, дети вполне могли себя так вести при опасности, но именно этот если и испытывал страх, то был более чем вменяем, хотя и пытался показать обратное. И когда он это понял, ребенок стал постукивать пальцами по его руке. Сосредоточившись, Стэнли узнал слово...

Ловушка.

      Думать о том, откуда ребенок знает американскую азбуку морзе времени не было. Зато он точно знал, что мальца оставили тут как наживку. Еще пара постукиваний, и Стэнли понял, что высовываться наружу им опасно. —Пойдемте, пойдемте скорее! — продолжал ломать комедию мальчик и тащить его к выходу. Значит, за ребенком кто-то следит. Чтобы он сделал все правильно. Что ж, им не повезло, что парень оказался куда более сообразительный, чем они думали. Впрочем, у Снайдера уже был вариант...

***

      Совместными усилиями (не без помощи мальчика), был найден следивший за ними снайпер, а также заложенные бомбы, которые вскоре разминировали. Операция прошла без жертв, хотя могла стать последней для кого-то из них. —Как тебя звать, парнишка? — спросил один из солдат, пока они ехали до безопасного места. —Ген. Асагири Ген, — тихо ответил тот, шмыгая носом. —Ты ведь из Японии? Как ты здесь очутился? — задал Джек еще один вопрос. —Лучше спроси у него, откуда он знает азбуку морзе, — хмыкнул Стэнли, доставая находу сигарету и закуривая. —Я? О чем вы! Я ничего не знаю! Я обычный ребенок, которого взяли в плен! — бойко запротестовал Ген. А потом театрально охнул. — Что-то живот болит, ой-ой-ой.... — и с этими словами прикрыл глаза и притворился спящим. —Потерпи маленько, сейчас до больницы доедем, — успокоил ребенка Джек. Впрочем, Снайдер сразу понял, что мальчонка был цел и здоров, просто пытался спрятаться от вопросов касательно произошедшего.

***

      В больнице им сказали, что с ребенком было все в порядке, просто ему нужно восстановиться после потрясения. Во второй раз Стэнли увидел этого ребенка через день, чтобы проведать. Он никогда так не делал, потому что это было не в его полномочиях, но Ген был слишком интересеным.       Асагири лежал в чистой палате и смотрел в окно, но, когда услышал скрип двери, тут же обернулся. Неряху отмыли, одели в больничный халат и... —Тебя так терли, что отбелили полголовы? — шутливо спросил Стэнли, складывая руки в карманы штанов. И правда. Недавно еще мальчик был с полностью черной головой, а сегодня уже одна его сторона оказалась полностью белой. —Не-е-ет... — протянул он лениво. — Это витилиго, заболевание, при котором нарушается пигментация не только кожи, но и волосяного покрова. Это происходит из-за разрушения меланоцитов в фолликулах, которые отвечают за производство пигмента меланина, из-за чего пряди в зоне поражения теряют свой естественный цвет и становятся белыми, — легко сказал он. В этот момент Ген напомнил Стэнли кое-кого, кто очень любил изъясняться научным языком... — А черная краска просто смылась с волос. Знаете, такая заметная раскраска погоды не делает... —Понятно все с тобой, — ответил мужчина и присел на край койки. — Личность твоих родителей установили, но до сих пор их не нашли. На это потребуется чуть больше времени. Ты что-то знаешь? —Родители? О-о-ох... — очередной наигранный вздох, который должен был казаться печальным. Мальчишка придвинулся к нему ближе и взглянул своими честнейшими глазами на мужчину. — Я ж головой тронулся, память совсем отшибло, вот ничего не помню! Меня приложили пару раз и... —Врачи сказали, что с твоим состояние хоть сейчас в космос лететь, — иронично заметил Стэнли, наблюдая за мелькнувшей реакцией напряжения на детском лице. —Врачи могут ошибаться, не стоит верить им на слово... — тихо сказал Ген, отводя взгляд. —Так откуда ты знаешь азбуку морзе? Не думаю, что вас этому в школе учат. —Какую азбуку? Я только английский и японский знаю, — у этого ребенка была странная цель казаться нормальным, хотя уже все знали, что это не так. — И вообще, я самый простой и посредственный ребенок, что вы нападаете на меня с вопросами? —Ясно все с тобой. С твоими талантами в разведчики и актеры надо, а не в больничной койке штаны просиживать. Врачи тебе поверили, как и парни из моего отряда, но я вижу, что ты намного умнее, чем хочешь показаться, — вздохнул Снайдер, поднимаясь с кровати. — Пора. Меня уже кое-кто ждет, и думается мне, твои родители тоже тебя ждут, пока ты тут комедию ломаешь, — мужчина уже подходил к выходу, когда его окатила волна холода. —Тебя же ждет Ксено, да? А меня уже никто не ждет, — за все это время Стэн впервые услышал от этого ребенка такую настоящую, но такую безэмоциональную фразу. Обернувшись, он встретился с нечитаемым взглядом мальчика. Его серые глаза так и сквозили печалью и холодом. Не успел Снайдер что-то сказать, как Асагири улыбнулся и кинул в него что-то. Рефлексы, выработанные на тренировках, позволили ему словить предмет без проблем. Это оказался его кулон. В нем хранилась их с Ксено фотография, а на внутренней стороне крышки были выгравированны их имена. Когда только этот ребенок успел это провернуть? —Вещам свойственно теряться, следи за ними лучше, — на этих словах он лег в свою койку и отвернулся спиной к мужчине. — Скажи, что они умерли, их тела сейчас где-то в реке Патапско. Я больше не хочу отвечать на вопросы.       Стэнли даже не пришлось спрашивать, о ком говорил этот мальчик.       Его родители. Мог ли ребенок совмещать в своем голосе столько печали и злости одновременно? Оказалось, что может. Мужчина сразу понял, что семью Асагири убили при нем же. Сможет ли Ген с этим справиться? Выйдя из больницы, он сразу сообщил о новой информации полиции.

***

      Пока он ехал домой, ему сообщили, что трупы мужа и жены Асагири были найдены. Ребенка уже определили в приют, где ему должны были найти опекунов. Впрочем, сначала им предстояла волокита с документами.       Вернувшись домой, Ксено встретил его с теплыми объятиями и итальянской кухней. Они разговаривали обо всем и ни о чем одновременно, Ксено рассказывал о новых событиях и проектах в НАСА, о том, что он пишет новую статью, а Стэнли... Ему ужасно хотелось рассказать о необычном ребенке из Балтимора. —Ну дела... По твоему рассказу и не скажешь, что ему от роду семь лет, — заинтересованно произнес Ксено. — Что-то мне подсказывает, что его родители были не обычными гражданами, верно? —Да, ты прав. Как оказалось, они были жуликами в известных кругах, — кивнул Стэнли. —Тогда это должно объяснять актерскую игру Гена. Родители учили его этому, чтобы он был для них помощником в совершении нелегальных дел. Когда ты ребенок, взрослые не воспринимают тебя всерьез. Для таких людей, как Асагири, ребенок был просто удобным ресурсом, не более. Мальчику пришлось скрывать свои эмоции и играть на публику, азбука морзе помогала ему передавать тайные послания, а его мастерская кража в купе со всем этим становится совершенно незаметной. С одной стороны очень элегантно, а с другой... — спокойное лицо Ксено посерьезнело, а пальцы забили по столу. — Мальчик уже умелый манипулятор. Новые опекуны, не знающие его характера, могут на этом попасться. Ребенок будет вертеть ими, как хочет. Тяжело им придется.       Стенли тяжело вздохнул. Понимание того, что Ксено полностью прав его угнетало. Этот ребенок не должен был ничего значить для него, но та тоска и печаль, что он услышал в чужом голосе в последний раз убивала. Снайдер никогда не замечал в себе такой сентиментальности. —Ты за него переживаешь? — спокойно спросил муж, сплетая их пальцы воедино. —Немного. Все еще не привык к такому, — что было правдой. Стэн стал спокойнее воспринимать смерть на заданиях, хотя сердце иногда тянуло от изредка потерянных бойцов из его команды, но к участию детей в этом он еще не привык. — Он немного похож на тебя в детстве.       Ксено хмыкнул: —Многие дети в этом возрасте похожи друг на друга. —Ага.       Последние пару дней после этого разговора Стэнли был в подавленном состоянии, что замечал и Ксено. Пока у них были выходные, Уингфилд старался отвлекать мужа от угнетающих мыслей, рассказывая об одной интересной статье, показывая фильмы или просто проводя с ним время. На какой-то момент ему даже это удалось, пока одной ночью Ксено тоже за поглотили чужие переживания.       По рассказам Стэнли, ребенок действительно был развит не по годам и, к сожалению, в плохом смысле. Если сейчас его не взять под пристальную опеку, то мальчик мог применять свои таланты не в правильное русло. Перевернувшись на бок, лицом к Снайдеру, Ксено аккуратно потряс мужа за плечо: —Стэнли, Стэн... — тихо протянул ученый, пока чужие ресницы не затрепыхались. —Ксено, что такое? — сонно пробормотал мужчина, притягивая мужа ближе за талию. —Мы можем его забрать, — тут же в лоб ответил Уингфилд. Сонное лицо Стэнли сменилось непониманием, будто муж стал разговаривать с ним на другом языке. —Ты о чем? — все-таки решил переспросить Снайдер. —Гена. Мы можем взять его под опеку, — спокойно повторил Ксено, заглядывая в чужие глаза. —Та-а-ак... — устало протянул Снайдер, утыкаясь носом в мягкую шею напротив. — Ты решил мне это сообщить ни свет ни заря? Давай утром все обсудим. —Да, давай, — кивнул Ксено. Отчего-то на душе стало спокойно, и мужчина смог заснуть крепким сном, прижимаясь к чужому теплому телу.

***

—Больше никогда не буду говорить "никогда", — хмуро сказал Ксено, поглядывая в окно. Четвертый раз произнесенное "никогда" в который раз дало сбой, и прямо сейчас они едут за ребенком. Живым ребенком. И этого ребенка предложил забрать сам Ксено. Это точно не проклятие? —Боюсь тебя разочаровывать, но ты это уже сказал, — по-доброму усмехнулся мужчина, перенастраивая путь машины на повороте. —Этот раз не в счет, — махнул рукой Ксено. — Сначала нужно будет предоставить документы, да? Куда так много... Будто не ребенка забираем, а на секретный строй объект пытаемся попасть, да там, наверное, и то полегче будет. —Лучше сразу все соберем, чтобы потом не мотаться туда-сюда.       Остаток пути прошел в тишине. Но не в гнетущей, нет, со Стэнли так не бывает, тишина с ним всегда умиротворяющая и успокаивающая. Так было всегда.       Что ж, скоро их спокойная жизнь станет немного сумбурной.

***

      Ген весь путь сидел молча и смотрел в окно, даже не взглянув на них. Пока за окном лил дождь, мальчик пальчиком вырисовывал странные узоры на стекле, которые никто из взрослых понять не мог. Подъезжая к дому, Ксено заранее достал зонтик и помог мужу вытащить вещи из багажника, а затем с ребенком под руку отправились в квартиру, где устроили ему рум-тур. —Ну, располагайся, Ген. Сейчас покажу еще твою комнату, — улыбнулся Уингфилд, провожая мальчика к детской. — Попозже обживем тебе жилплощадь, а-то скудновато у нас тут, тебе, наверное, будет скучно. Самое важное — не заходи в мою лабораторию. Кормимся мы три раза на дню, но если захочешь еще, то бери в холодильнике. —У меня есть немного книг, — присоединился к ним Стэнли, опускаясь на корточки перед Асагири. — Могу принести, которые тебе понравятся, чтобы ты тут от скуки не спух.       Мальчик на секунду удивился, но тут же скрыл свои эмоции за хитрой улыбкой: —Ну что вы, спасибо за это! Я не превередливый, не нужно столько внимания. —Не скажи, теперь ты живешь с нами, мы должны брать во внимание твои интересы, — серьезно сказал Ксено, ставя сумку со скромными пожитками ребенка. —Что ж, а пока можем помочь тебе с... —Знаете, а мне и правда так есть хочется! — произнес Ген с невинным лицом. —Да, уже самое время для ужина. Пойду приготовлю что-нибудь, — кивнул Стэнли, поднимаясь с пола. Ксено пошел за ним, бросив напоследок беглый взгляд на ребенка. Мальчик повернулся спиной, поэтому было не видно его хмурого и сосредоточенного лица, оценивающе осматривающего комнату.       Уже на кухне до Ксено кое-что дошло: —Кажется, кто-то нас очень элегантно попросили покинуть комнату под несуществующим предлогом. —Ему нужно освоиться. Наверное, он пока смущен. —Или пытается придумать какую-нибудь проказу, — хмыкнул ученый. —Думаю, твой вариант подходит больше, — улыбнулся Стэнли, целуя мужа. —Я понял, про что ты говорил. Он и правда... Интересный, на первый взгляд, ребенок.

***

      По всем существующим канонам, ребенок оказался чертенком. Причем, очень пакостливым и хитрым. Пока Стэна с Геном не было добрые три часа, Ксено успел соскучиться в нудном ожидании. Вернулся его муж, на удивление, с двумя пакетами, хотя за то время можно было обнести весь магазин. И, что не мало важно, у маленького хулигана в руках был новый телефон. Не успел ученый и слова спросить, как Ген забрал один из пакетов в свои руки и унес в комнату, где закрылся под тихое шуршание целлофана. —Мы же не планировали пока покупать ему гаджеты? — недоуменно спросил Ксено, подходя к мужу. —Я ему это и сказал, но он так уболтал меня, что я не заметил, как оказался уже на выходе из салона связи... — растерянно произнес Снайдер. —Хах, а вот и первые звоночки. Кажется, в нашем доме появился юный болтолог. Значит, будем его воспитывать, — зловеще произнес Ксено, уже готовый принять правила игры.

***

      Ген оказался трудно-невидимым ребенком. Если он что-то вытворял, то делал это максимально тихо, если он манипулировал, то делал это очень убедительно, если он улыбался, то делал это очень... Фальшиво. Ни один из мужчин не мог подступиться к нему, чтобы Асагири показал свои истинные эмоции и попросил словами через рот, не прибегая к каким-то психологическим методикам. Да и не делал он чего-то особо криминального, кроме одного раза, когда Ксено застукал его в своей лаборатории. —Ой, понимаете, я тут просто заплутал немного, а потом у меня укатилась ручка под дверь, пришлось за ней бежать, а тут ваш кабинет так кстати подвернулся, что пришлось зайти, и- —Во-первых, ты бы не заблудился в четырехкомнатной квартире, во-вторых, ручка слишком широкая, чтобы закатиться под дверь, в-третьих... — тут Ксено очень серьезно посмотрел на ребенка, от чего у мальчика по спине пробежали мурашки. — Мой кабинет был закрыт. —З-закрыт?! Но как же! Я ведь смог его открыть, он был не заперт! — неловко начал оправдаваться Ген, махая руками. Но было видно, как он занервничал. —Малыш, я не глупый. Я лично поворачивал ключи в этой скважине, а ключи мои сейчас в халат- — мужчина резко остановился, когда не смог нащупать названный предмет в кармане. —Ключи? Так вот же они! — с улыбкой ответил Ген, протягивая серебряный ключ с брелком планеты. — Он был вставлен в скважину, я же говорю! Было открыто, поэтому я прошел и...       На секунду Ксено действительно поверил, что мог оставить ключи, но он никогда не был таким несобранным. Кто-то сейчас пытался запудрить ему голову. —Ген, — серьезно продолжил ученый, забирая протянутые ключи. — Я мог бы тебе поверить, но, к счастью, у меня нет проблем с памятью, и я очень хорошо помню, как ты сегодня крутился рядом со мной и Стэнли на кухне.       Ребенок есть ребенок. Каким бы искусным ловкачем он не был и каких бы актерских высот не добился в своем возрасте, от Ксено не утаились шальные глаза, сжатые руки в кулаки и легкий тремор в них же. —А теперь скажи по-честному, зачем ты залез в мой кабинет? —Я... Я-я, я не... — вот уже ученый было подумал, что Асагири наконец-то будет честен, как мальчик решил выбрать позицию нападения. — Я не залезал, я ничего не делал, вы хотите меня оклеветать! Если я вам не нужен, зачем вы меня взяли?! Чтобы ругать, да? Я вам для этого?       Чужая тактика была прекрасна: тебя поймали с поличным и не верят в твою невиновность? Дави на жалость! Пока Ксено был потрясен заявленным, Ген уже испарился из кабинета и хлопнул своей дверью в комнате, закрываясь на замок.       Вышедший из спальни Стэн внимательно выслушал мужа, а потом они единогласно решили, что ребенка нужно поскорее отправить в школу. Было видно, что мальчик откровенно скучал в их спокойной квартире. Ребенку чего-то не хватало. Ему срочно нужно было организовать компанию.       Как оказалось, родители из них были никакие, потому что уже через пару дней их со Стэнли вызвали к директору. —Дорогие опекуны, я прекрасно понимаю, что ребенок попал в самый разгар учебы и еще не освоился. Но я бы настоятельно вас попросила поговорить с ребенком о том, что устраивать азартные игры прямо на уроке — это школьное нарушение! А собирать с проигравших налог на карты уму не постижимо!       Усталые Ксено и Стэнли после работы молча ехали до дома в гнетущей тишине. Ген, обычно скрытный мальчик, не смог сдержать напряжения от такой атмосферы и всю дорогу теребил рукав курточки, кусая губы.       В квартиру они зашли молча, а потом уселись на кухне за столом. Ген предпочел стоять, вперив взгляд в пол. —Ген, дорогой, просто скажи нам, что мы делаем не так? — попытался мягко начать Ксено. —Тебе не нравится с нами жить? — задал еще один вопрос Стэнли, но мальчик продолжал напряженно стоять. Он все еще не поднимал взгляда, но было видно, как сильно он трясется. — Хорошо, иди пока в комнату, поговорим утром.       Гену повторять дважны не пришлось. Он выскочил из кухни пулей и закрылся в комнате. —Дети — цветы жизни, но мы переоценили себя, когда становились садоводами... — с тяжелым вздохом сказал Ксено, растирая лицо руками. — Напомни-ка, это же была моя идея? —Наша общая, Ксено, наша общая... Но кто говорил, что будет легко? — поддержал мужа Снайдер, приобнимая за плечи. —Если мы завтра ничего не попытаемся сделать, то нас мастерски выселят из нашей же квартиры в течение месяца.

***

      Утро было блестящим. Блестящим на очередные переживания. Проснулись они от громкого вскрика и тяжелого удара. Не теряя ни секунды, двое мужчин подпрыгнули на своей кровати и ринулись на кухню, откуда донесся таинственный звук.       Там они обнаружили перепуганного Гена, чайник на полу и разбитую кружку. Впервые за все проживание с этим ребенком под одной крышей, они увидели в его взгляде животный страх. —Я уберу все, простите, я уберу! — крикнул мальчик, потянувшись к стеклу на полу, но Стэнли, как профессиональный военный, среагировал намного быстрее: —Не трогай! — он успел отдернуть руку мальчика и поднял его на руки, чтобы тот не наступил на разлитый кипяток на полу и кучу стекла. —Всех с добрым утром, — в заключении ответил Ксено, а потом отправился за своим крутым навороченным моющим пылесосом.       Хоть утро выдалось шумным, но поговорить с ребенком они все же смогли. —Трогать разбитое стекло голыми руками нельзя, ты мог порезаться, — наставлял малого Стэнли, прижимая его к своему боку. Мальчик все еще выглядел напуганно, но кивал головой. —Простите... Вы откажетесь от меня, да? — произнесенный вопрос заставил их переглянуться. —С чего ты это решил? — осторожно спросил Снайдер. —Ну, я же проблемный. Я вам мешаю, я... Нет! Я не пытаюсь вами манипулировать сейчас, правда! Это просто то, о чем я сейчас думаю, — сразу начал оправдываться ребенок, махая руками. После долгого наблюдения за ним, Ксено сделал вывод, что мальчик действительно просто говорит первое пришедшее заключение ему в голову. —Успокойся, все нормально, — тихо приказал Уингфилд, присаживаясь рядом на диван. — Лучше скажи, что ты делал на кухне? —Я хотел сделать тебе чай, а Стэнли кофе, но... Чайник оказался очень тяжелым, — пробубнел Ген, перебирая пальцы. —Ты хотел загладить вину? — догадался Стэн. —Да... Чтобы вы утром не злились на меня и, может, забыли о вчерашнем... — искренне сказал Асагири. —Какой у нас предусмотрительный ребенок, — улыбнулся Ксено, потрепав мальчика по волосам. — Мы не злимся. Просто хотим тебя понять. Почему ты нарываешься на неприятности? —Я... Я всегда так жил, я не умею по-другому, — честно признался ребенок. — Мама с отцом были всегда злые, мне приходилось их обманывать. Вы ведь уже знаете, что они были ворами? Я им помогал, потому что они ругались на меня, когда я этого не делал. Взрослые мне верили, а родители больше не ругались, когда я научился красть вещи. По-моему, я всегда обманывал. И родителей, и незнакомцев, и себя. Это была моя жизнь. —Ты привык, что, чтобы что-то получить, приходилось придумывать разные предлоги, да? — спокойно спросил Ксено. Мальчик кивнул. —Когда родители уехали из Японии в Балтимор, мне было очень скучно. Я не мог сидеть дома, пока родители что-то пережидали. Я не заметил, как начал ходить по улицам и обманывать людей, забирая их вещи... Потом я их выкидывал, потому что они не представляли для меня ценность, мне просто хотелось вернуться к тому, чем я занимался. Оно было привычным для меня. А дома было страшно. Я стал пробираться в закрытые здания, потому что мне было интересно, что там находится. А когда делаешь это в тайне от всех, кажется, что ты на задании. Мне это нравилось. Потом меня поймали, и родителям еле удалось вытащить меня из участка. Они ругались. Но потом вернулись к работе. Я научился показывать фокусы и развлекать людей, пока родители обчищали их карманы. Еще я играл в покер со взрослыми, но меня тогда выгнали, чуть не убив, потому что я жульничал. Потом... Потом много чего было, я стал анализировать родителей, чтобы использовать их в своих интересах, потому что по-другому они меня не слушали. Мне нравилось, что люди верят моему образу. А потом они... — откровенный монолог прервался, когда мальчик вспомнил кое о чем. — Они... Нас... Они... Поймали и... — Ген задышал чаще, его начало трусить будто при лихорадке, он не мог продолжить и стал держаться за горло, не в силах произнести нормальное предложение. —Тише, тихо, дыши носом и выдыхай через рот! — уверенно скомандовал Стэнли, придерживая ребенка за спину. Он взял детские руки в свою и стал успокаивать, пока Ксено нес стакан воды. —Мне сказали, что я... Чтобы не... Что мне надо помочь в том здании и... — дальше Ген не смог продолжать, его накрыла истерика, и он долго плакал, уткнувшись в грудь Стэнли лицом. В четыре руки они смогли успокоить ребенка, что он заснул до самого вечера, а пока спал, у мужчин был серьезный разговор. —Он тяжело травмирован. Нам нужно отвести его к психиатру и начать с ним заниматься, — заключил Ксено, нервно нарезая круги по кухне. —Его родителей убили прямо на его глазах, а затем угрожали... Я удивляюсь, как он так долго держался, чтобы не сорваться, — вздохнул Стэнли, закуривая сигарету. —Зато все сходится. Мальчику просто нужна привычная среда. То, чем он раньше занимался, нужно превратить в более легальное. Это же тоже самое, что у балерины отнять пуанты! Я знаю пару занимательных головоломок и книг для нашего юного болтолога. Любой талант можно перенаправить в правильное русло. —Завтра же этим и займемся, — согласился Снайдер, поджигая вторую сигарету.

***

      Путь реабилитации Гена Асагири был действительно тяжелым. Отучить ребенка от чего-то, что он делал всю свою сознательную жизнь оказалось нереально. Но у Ксено было много вариантов решения этой проблемы.       Во-первых, они все-таки записали ребенка к психиатру и заранее предупредили мальчика об этом. Он принял это известие с... С, мягко говоря, недовольным лицом. Делиться своими детскими травмами с какой-то незнакомой теткой он был не настроен. Вскоре медленно, но верно, он стал ей открываться, когда полностью удостоверился в чем-то. Стэнли поделился наблюдением, что мальчик, скорее всего, просто проверял ее на профессионализм. Что ж, с этим ребенком возможно все.       Во-вторых, Гену накупили огромное количество литературы, в которой было все про психологию и многое похожее. Книги, журналы, статьи и вырезки были раскиданы по всей его комнате. В какое бы время мужчины не зашли к нему, мальчик постоянно что-то читал или слушал, а если нужно, то и записывал.       В-третьих, Ген стал показывать им фокусы. Безопасные фокусы, которые не подоразумевали обчищенные карманы Стэнли. Именно Снайдер оценивал прогресс в мастерстве юного трюкача, потому что реакция у него была лучше, чем у Ксено. Он мог быстро распознать отгадку фокуса, поэтому Асагири приходилось тренироваться, чтобы его волшебное представление оказалось успешным. Никто никому не поддавался, потому что это соревнование должно было быть самым честным. Впрочем, больше всего Стэнли удивился, когда Ген достал у него из носка давно потерянные ключи от старой квартиры. Что уж говорить, Ксено тоже был в ступоре. Они вместе с мужем перерыли свою прошлую съемную квартиру, но ключей так и не нашли, а этот ребенок со спокойной улыбкой сказал, что действительно нашел их в носке (фокусники не раскрывают своих тайн, ведь так? Поэтому настоящее место жительства ключей они так и не установили).       В-четвертых, Ксено обеспечил ребенка достаточной работой для развития мозга. А точнее, водил его на квест-комнаты, где мальчику приходилось тренироваться в умении выбираться из сложных ситуациях. В проследний раз он смог взломать замок, но смущенная женщина прошептала ему, что ключи от двери лежали в вазе, а просто так дверь было не открыть... Ну, Ксено будет надеяться, что этот ребенок не будет использовать свои способности, чтобы ограбить банк (мужчины были уверены, что Асагири сможет с этим справиться).       В-пятых... Мальчика просто окружили любовью и поддержкой, в которой он нуждался все время. Было не легко, особенно ребенку, потому что показывать свои истинные эмоции ему все еще было тяжело, но он старался выходить с ними на контакт и искать компромиссы. Неосознанные попытки манипуляции быстро пресекались на корню. В их доме было одно единственное правило: говорить о своих чувствах и желаниях прямо.       За последние два года у них наблюдался заметный прогресс, а в один из дней командировки Стэнли Ген спросил: —Ты надолго уезжаешь, пап? — последнее слово случайно сорвалось с детских губ, от чего Ген тут же застыл, сам от себя этого не ожидавший. Он занервничал, будто его могли наругать за это простое слово. Стэнли улыбнулся и потрепал его по голове. —Недели на три, не бойтесь, думаю, вы с Ксено и соскучиться не успеете. И не переживай, мы теперь твои родители, ты можешь называть нас отцами, если, конечно, действительно хочешь.       Ген тогда ему ничего не сказал, но уверенно кивнул и крепко обнял.       После чужого отъезда Асагири от скуки скитался по квартире и грыз конфеты, иногда показывая фокусы отцу. Мальчик действительно стал называть их папами, что очень льстило Ксено. —Пап, а ты скучаешь? — лениво спросил Ген, дрыгая ногой на диване, пока ученый что-то печатал на ноутбуке. —По Стэнли? Очень. Его командировки иногда бывают слишком длинными, но в этот раз повезло, — спокойно ответил мужчина, не отрываясь от экрана. —А что ты чувствуешь, когда папа уезжает? —Кто-то решил устроить мне сеанс психотерапии? Опять анализируешь? — с ухмылкой спросил Уингфилд. — Кстати, завтра у тебя сеанс с Миатрис. —Я просто хочу узнать, что ты чувствуешь, — искренне ответил Ген, заглядывая в родительские глаза. От такого честного ответа Ксено даже решил отложить ноутбук, а потом сложил руки и уставился в потолок. —Я переживаю за него. Особенно сильно это чувство было в его первых командировках. Но еще я очень доверяю Стэну. Он сказал, что будет цел, поэтому я ему верю. —А почему у папы такая опасная работа? — еще один вопрос, но намного более детский. —А почему ты вчера стащил из моего кабинета черный краситель, воришка? — вопросом на вопрос ответил ученый. Ген тут же залился краской, а потом отвернулся к окну. —Это сюрприз. Не спрашивай больше... — с надутыми щеками попросил мальчик. —Так и быть... Но это минус балл к твоей карме, мы ведь уже договаривались. А работа Стэнли... Он работает там, потому что ему нравится. Он это любит, как я науку и как ты свою психологию. У каждого из нас есть что-то, что другой человек не понимает... Я не понимаю, как он может рисковать своей жизнью на войне, он не понимает, как я разбираюсь во всей научной дребедени, а мы не понимаем, как ты уродился таким болтологом, потому что уже время делать уроки! —Кхе-кхе, кажется, в горло что-то попало... Пойду-ка попью! — негодник тут же покинул место преступления, но получил в догонку: —Минус два балла в карму за сегодня! —Ну пап! — послышалось жалобное за стеной. На это Ксено только усмехнулся. Им предстоит долгий путь.

***

      Прошло еще четыре года проживания нового жителя на их территории. И этот самый житель сейчас подозрительно громко хлопнул входной дверью. —Я дома! — крикнул он, заходя на кухню к отцам. —Твое плохое настроение за километр слышно, что случилось? — спокойно спросил Стэнли, докуривая сигарету.       Ген немного порылся в холодильнике, доставая жестяную банку колы, которую тут же приложил к щеке. —Пытался сегодня романтично признаться девочке, что она мне нравится, а в итоге получил сумкой по голове, — пробубнел мальчик, подковыривая крючок, чтобы наконец-то открыть банку.       Мужчины непонимающе переглянулись и подумали, что им послышалось. —Прости за нескромный вопрос, но почему она тебе вмазала? — тактично спросил Ксено. —Скорее, прошлась по твоему лицу рельсой, — поправил его Стэнли, и они дружно кивнули. —Ну что вы против меня сразу! — шутливо-обидчиво крикнул парень. — Мия постоянно говорила, что ей нравятся мышки и всякие такие зверушки... Вот я ей и показал фокус, как достаю из ее сумки мышку и признался, а она... Заверещала и сбила меня сног своей тяжеленной сумкой! — хныча, Ген подошел к Ксено и уткнулся ему в плечо. —Позволь спросить тебя, дорогой сын... А менее травмоопасное признание ты не придумал? И откуда ты достал мышь? Думаю, ты же помнишь, что я тебе рассказывал, что они переносчики бешенства, поэтому, если ты нашел ее где-то на улице, то стоит срочно провериться и- —Да купил я ее в зоомагазине, ничего такого... И откуда мне было знать, что она такая трусишка, — печально произнес Асагири. —В следующий раз повезет, — попытался подбодрить его Стэнли. —Наверное, — хмыкнул Ксено, получая тычок от сына в спину.       Когда мальчик скрылся в своей комнате, взгляд ученого заметно потеплел. —Он уже так вырос, — тихо сказал Уингфилд, разглядывая кружку с чаем. —Но все еще очень неумелый в общении с людьми, — подметил Стэнли. — Кого-то он мне напоминает... — чужой вгляд встретился с черными глазами. —Попрошу! Меня еще не били сумками, — хмыкнул он, допивая чай за пару глотков. —Если бы кто-то и ударил, я не думаю, что руки у этого человека остались бы целы, — верно подметил Снайдер. —Десять миллиардов очков тебе за правильный ответ! — улыбнулся мужчина, а потом подошел к мужу, затягивая его в долгий поцелуй. — Завтра буду поздно, дела, дела и еще раз дела... Присмотри за нашим юным болтологом. —Скорее это он будет за мной присматривать, — произнес Стэнли, покрепче сжимая мужчину в руках.

***

—Меня сегодня назвали шарлатаном, мошенником, аферистом, проходимцем, вором, плутом, пройдохой, обманщиком, махинатором и жуликом, — стал перечислять счастливый Ген, загибая пальцы. —Это за день? — сдержанно спросил Стэн. —Это за час.

***

—Каре тузов, — кинул карты на стол Ксено с победным выражением лица. —Флеш-рояль, — с милой улыбкой подкинул свои карты Асагири. —Почему у вас пять тузов? — закуривая очередную сигарету, поинтересовался Снайдер.

***

—Папы, я сегодня буду поздно! — крикнул Ген, кутаясь в шарф. —Не забывай отвечать на наши звонки! —И видео присылай! —И шапку не снимай! —И квартиру нашу больше не ставь в покер! —И не доводи прохожих до слез! —И "Монополию" больше не приноси, я ее устал выкидывать! —И не тащи заразу всякую в дом! —Пап, это был мой друг!

***

—Пап? А папу Ксено точно безопасно отпускать одного? — осторожно спросил Асагири, протирая мокрую тарелку. —Ну ты же слышал его. —Я слышал, что он обещал перестрелять своих коллег, а потом растворить их трупы в щелочи... —У него сегодня хорошее настроение.

***

—А мы точно хорошие родители? — задумался перед сном Ксено. —А когда мы в последний раз были у директора? — задал встречный вопрос Стэнли. —Месяц назад где-то... —Ну вот, а пять лет назад были у него каждый четверг. —Да, прогресс однозначно имеется, — с умным видом кивнул мужчина.

***

—Пап, а какое у тебя самое заветное желание? — спросил Ген, сжимая в руке блокнот и карандаш. —Ну, чтобы вы здоровы были, ели хорошо и слушали мои статьи, — задумавшись, ответил Ксено. — А тебе просто для интереса? —Нет, это нам в школе задали. —А, ну значит зачеркни и пиши так: «Устроить диктатуру...»

***

—Пап, я составил твой психологический портрет! — радостно сказал Ген, заходя к родителям в комнату. — Ты интеллектуальный элитист с комплексом бога и тягой к рациональному авторитаризму. Делишь людей на «полезных» и «бесполезных», веришь, что миром должны править гении, а наука — это инструмент абсолютной власти. Тебя отличает холодный прагматизм, граничащий с жестокостью, и одержимость «элегантностью» — как в технике, так и в манерах. Ты не лишен чувства верности и глубокого уважения к равному интеллекту, но твой гуманизм задушен логикой... — с каждым новым словом радость на лице парня уходила все сильнее. —Ого, Ген, это такое точно попад- —Ой, прости, я перепутал твои листы с психологическим портретом преступника Леопольда Ната. Кхем, так вот! — начал сначала Ген.

***

      Растить ребенка было одновременно самым сложным и одновременно самым приятным процессом за их жизнь. Ген рос быстро, его интерес к психологии заметно увеличился, а ненавязчивая клептомания полностью исчезла. О своих прошлых родителях он вспоминал очень редко, а долгие сеансы у психиатра он перестал посещать уже год назад.       Мужчины гордились им. Их ребенок смог маленькими шажками отбросить свое ужасное прошлое и сейчас проживал свою лучшую жизнь. Конечно, подростковый возраст был тоже нелегким, но им удалось убедить Гена быть более открытым с родителями, чтобы они могли помочь ему.       И именно сегодня их Ген выпускается из школы. В честь этого мужчины решили устроить домашние уютные посиделки на кухне. Заказали японскую еду и накрыли на стол. Асагири сейчас отмечал с друзьями, но совсем скоро должен был вернуться домой.       В очередной раз поправляя столовые приборы, Ксено немного дернулся, когда в дверь постучали. Он минутой оказался в коридоре вместе со Стэнли, и они вместе поймали сына в крепкие объятия. —Поздравляем с окончанием учебы, — первым отстранился от сына Стэнли и привычным жестом потрепал того по волосам. —Осталось только выбрать институт, где ты будешь прозябать свои лучшие годы, — поддержал его Ксено. —Не волнуйтесь, я уже выбрал! — радостно сказал Ген, а потом повел носом. — А чем это пахнет? —Праздничным ужином, конечно же, — подтолкнул Гена Ксено, чтобы тот направлялся на кухню. —То, что папа не спалил кухню, уже звучит как праздник! — поддел его сын, присаживаясь на одно из мест. —Ты же знаешь, Стэнли меня теперь и на километр к плите не подпускает. —Забочусь о твоем здоровье. В прошлый раз ожог еле сошел. —Ну ладно вам, не будем о грустном! Фокус-покус! — из рукава Гена выпала маленькая камера. — Кое-кто сделал мне сегодня подарок, поэтому мы обязаны сделать кучу фотографий. Фотка уже через пару секунд должна будет вылезти. —Хочешь, чтобы мы и ночью видели твое улыбающееся лицо? — шутливо спросил Стэнли. —Это чтобы вы не скучали, когда я уеду, — тепло произнес Ген, настраивая камеру. —Ты уезжаешь? — удивленно спросил Ксено. Конечно, детям свойственно покидать гнездо, но мужчина думал, что их ребенок будет поступать в Вашингтоне. —Да, в Кембридж. Я решил поступать в Гарвардский университет. Главное, чтобы приняли, — уже менее радостно произнес Асагири. —Конечно ты поступишь, — похлопал его по спине Стэнли, присаживаясь рядом на стул. — Мы с папой верим в тебя. —Да, главное, чтобы ты был рад там учиться. Деньги на твое образование у нас давно отложены, поэтому дерзай, мальчонка.       Ужин был как никогда прекрасным. Трое людей делились друг с другом своими мыслями и переживаниями, планами на будущее и просто весело проводили время, пока одинокие три фотографии лежали на полке с камерой.

***

—Самолет уже скоро вылетает, надо идти, — произнес Ген, поглядывая на часы. — Пап, ну не смотри на меня так, будто сейчас заплачешь! —Это я тут плакать собираюсь?! — возмутился Ксено, а потом перевел взгляд на мужа. — Или, может быть, это Стэнли сейчас в три ручья расплачется? — фыркнул ученый, а потом перевел взгляд на сына и остолбенел.       По щекам Гена уже катились слезы, и он судорожно пытался их вытереть рукавом рубашки. —Ну чего ты раскис, в самом деле, — обнял его Снайдер, а затем и Ксено. — Мы с папой всегда будем ждать твоего звонка, ты, главное, номера наши не удали, как только вылетишь. —Ну пап, что ты такое говоришь! — сквозь слезы начал смеяться Асагири, но еще ближе прижался к двум родным людям. —Общежитие есть, денег дали, с голоду не помрешь, если не будешь питаться одной колой во время сессии. Мы этот момент проконтролируем, — заявил Ксено, все-таки отпуская сына. —Что вы со мной, как с маленьким? Я это знаю. —Это не мы тут слезы льем, — поддел чужой нос Ксено, на что получил тихий "ойк". — И помни, нас с папой там не будет, поэтому попридержи свои азартные порывы хотя бы в ближайший год, чтобы составить о себе впечатление культурного человека. —А вот этого обещать не могу, вы же знаете, то там, то сям, и я уже с пятью тузами в рукаве играю в покер на вашу с папой квартиру. —Этого я и боюсь, — вздохнул Стэнли. —Ты хоть оставь старикам место, где они свои последние дни проведут. —А машину-то вашу я еще не ставил... — задумчиво протянул Ген, а потом отхватил небольшую дозу щекотки от Стэнли. —Давай, беги уже, иначе точно опоздаешь, — подогнал его Снайдер.       Асагири получил еще пару поцелуев в лоб от родителей и с чемоданом отправился вперед по аэропорту, посекундно оглядываясь назад. —Я позвоню, как приеду! — крикнул он и помахал рукой. —Не смей звонить ночью, иначе я отправлю в университет пару твоих детских постыдных фоток! — ответил ему Ксено. —Ну папа! — в последний раз крикнул Ген и пропал в толпе людей. Мужчины еще пару минут смотрели в никуда, пока не поняли, что все. Их ребенок уже свободная птица. —Это будут самые долгие семь лет на моей практике, — тихо произнес Уингфилд, но Снайдер его все равно услышал. —Можем пока прогуляться, чтобы не ехать сразу домой, — предложил Стэнли, целуя мужа. —Отличная идея.