Обратная связь

Сквозь какую-то непонятную, вязкую пелену он слышал… какой-то звук. Что это? Тихое гудение ламп? Шарканье чьих-то шагов? Шорох одежды? Что-то где-то вдалеке… Или совсем рядом? Он ощутил запах чего-то… Старой бумаги или что-то такое… И это «что-то» было до жути знакомым, словно он уже бывал в этом месте. Ему это осознание совершенно не нравилось. Дин попытался пошевелить рукой, чтобы протереть глаза и попробовать прийти в себя, но небольшой лязг металла заставил его замереть. Всё ещё не распахнув глаз, Дин сглотнул, пытаясь вспомнить последние события и понять, почему его запястья крепко скованы в наручники или кандалы, он пока точно не знал, но что-то крепко его удерживало. Наконец он на пробу, совсем немного, приоткрыл глаза, пытаясь понять, какого хрена вообще происходит. Он уже чётче слышал звуки вокруг, всё больше приходя в себя, и он уже точно понимал, что находится здесь не один. Вопрос нескольких секунд, когда заметят его пробуждение. Но он даже не знал, стоит ли ему продолжать скрывать своё пробуждение или нет. Кажется, ему так просто отсюда не выбраться. Сил совсем не ощущалось, и это не могло не напрягать его, заставляя сердце неконтролируемо быстро биться. Зрение фокусировалось медленно, но… блять. Очертания подвала бункера Просвещенных он узнал бы из тысячи. Теперь всё наконец начинало вставать на свои места. Он сидел на стуле в центре дьявольской ловушки, а руки и ноги были крепко привязаны верёвками и наручниками. Тело казалось каким-то… ватным, а в венах вместо привычной демонической мощи ощущалась какая-то тяжёлая вялость… То ли он всё ещё не пришёл в себя, то ли с ним в отключке уже что-то сделали. Вот и всё. Он уже чувствовал, как его сердце неконтролируемо быстро билось, словно заранее осознавая, что это конец. Что выхода больше нет. По слегка ноющему предплечью можно было понять, что ему уже вкололи несколько доз очищенной человеческой крови, и, наверное, поэтому он начинал чувствовать этот страх и безвыходность ситуации. Дин моргнул, пытаясь стряхнуть остатки дурмана и хоть как-то прийти в себя, чтобы нормально оценить ситуацию. Хотя… Какой смысл её оценивать? Всё и так было уже предельно ясно. Подняв всё ещё слегка мутный взгляд, он совершенно не удивился, смотря на недалеко стоящего Сэма и… Каса. Конечно, кто же это ещё мог быть. Они о чём-то между собой переговаривались, словно всё ещё не замечали, что их пленник пришёл в себя. Дин перевёл взгляд на Каса, чувствуя, как в его груди разгорается что-то ещё, помимо страха. Он не контролируемо сжал губы, разглядывая его. Ангел уже не был в той дурацкой гавайской рубашке и футболке — тот вернул свой привычный облик: строгий костюм, синий галстук и бежевый тренч. Дин даже чуть не хмыкнул, воспринимая этот прикид как символ возвращения к какому-то порядку или что-то типа того. Словно Кас больше не играет по его правилам. А играл ли вообще? Точнее, был ли вообще хоть раз именно на его стороне или всё это время только притворялся, чтобы в итоге вот так жёстко его подставить? «Интересно, связь ещё работает?» — вспомнил он важную вещь, пытаясь понять, насколько далеко стоит ангел, и тянет ли у него в его собственной груди от натяжения. Он не мог понять. Может, потому что в его груди сейчас и без того творилось хрен знает что? Или потому что он всё ещё не до конца пришёл в себя? Он заметил, как Сэм, прекратив разговор, подошёл к столу, на котором лежали шприцы… Дин на автомате напрягся, сглотнув. Его замутило. Сейчас он действительно подтвердил сам себе, что пока он был в отключке, Сэм уже наверняка успел вколоть ему несколько порций своей очищенной крови. Это объясняло слабость и странные мысли, которые настойчиво пытались ворваться в его голову. Хотя, может, это в нём всё ещё ощущалась та непонятная отрава, которой Кас его вырубил в отеле… На самого Каса, видимо, та уже не действовала, судя по тому, что тот спокойно стоял рядом. Ну, или Сэм просто раньше его привёл в чувства. Когда его брат взял очередной шприц и направился к нему, Дин уже инстинктивно дёрнулся, выдавая, что проснулся. Его глаза на мгновение вспыхнули чёрным, а из горла вырвался низкий рык. — Отвали от меня! — выплюнул Дин, на автомате вжимаясь в жёсткое сидение. — Слышишь? Убери эту хрень! Сэм даже не вздрогнул, только быстро глянул на него, и на его лице была лишь усталая решимость. Та самая, которую Дин ненавидел, блять, больше всего. Сэм знал, что побеждает. Понимал, что сейчас абсолютно все козыри на его стороне. Дин в отчаянии перевёл яростный взгляд чёрных глаз на Кастиэля. Тот, всё так же стоя чуть поодаль, сложил руки на груди и наблюдал за действиями Сэма, при этом не удосуживая взглядом его самого. Его лицо на первый взгляд было непроницаемым и решительным… Но в глубине синих глаз… Дин видел тень какого-то напряжения и взволнованности. Он чувствовал непонятную смесь всего подряд по отношению к ангелу. Какого хрена тот вообще умудряется показывать свою взволнованность, если до этого саморучно его сюда привёл? Блять, да пусть засунет свою взволнованность куда-подальше! Или сейчас тоже перед ним притворяется? — А ты чего стоишь здесь, Кас? — наконец обратился к нему Дин, выдавливая из себя усмешку и стараясь показать, насколько он зол на него. Ангел всё ещё следил за действиями Сэма, игнорируя его. — Не тошнит ещё от меня? Тебя же воротило от моей рожи в последние дни, разве нет? Или… — он хрипло засмеялся. Хотелось специально задеть. — Ах да, связь! Связь-то ещё на месте, — решил он. — Ты бы и рад свалить на другой конец света, да поводок коротковат. Кас на это уже слегка вздрогнул и быстро облизнулся, хоть и продолжал не смотреть на него. Дин даже видел, как его брови нахмурились чуть сильнее обычного, словно тот его слышал, но не хотел отвечать. Словно старательно избегал разговоров с ним, пока, блять, не очеловечит. Но Дин видел, как его плечи напряглись. И это его только сильнее подстегнуло. Агрессия сейчас была его единственным оружием. Хотя это даже оружием сейчас назвать было сложно… Больше смахивало на последнюю попытку защититься от того, что Сэм делал с его сущностью. Выплеснуть хотя бы то, что он думает по поводу всего этого несправедливого дерьма. — Молчишь? — Дин подался вперёд, насколько позволяли цепи, вырывая собственное предплечье от хватки Сэма, который пытался сделать ему укол. — А в машине ты не молчал. Тебе же нравилось, Кас! — оскалился он, старательно глядя только на ангела, хоть тот и не смотрел в ответ. — Расскажи Сэмми, как тебе нравилось, когда я тебя трахал! Не так разве? Ты стонал подо мной, подставлял мне шею, кончал от моих рук… — специально напоминал ему Дин, стараясь смутить или вызвать хоть какие-то, блять, эмоции после всего, что было. Не только же ему страдать. — А теперь стоишь здесь и смотришь, как меня забивают человеческой кровью? — уже громче выкрикнул он, то ли пытаясь задеть, то ли стараясь не принимать реальность того, что отсюда ему уже не выбраться в качестве демона. Пусть тогда лучше сразу убивают, чтобы он не мучился. — Ты — предатель, Кастиэль. Самый настоящий, расчётливый предатель, — выплюнул он, злобно смотря на ангела и сжимая руки в кулаки. Он видел, что его слова всё-таки были услышаны, как бы Кас ни пытался его игнорировать. Тот буквально сжимался под его словами, выглядя так, словно хотел испариться или провалиться сквозь землю. Но, вместо того, чтобы всё-таки посмотреть на него, ангел бросил быстрый, взволнованный взгляд на Сэма. Тот даже не поднял головы. — Не слушай его, Кас, — спокойно проговорил Сэм, всё-таки крепко хватая его за плечо, чтобы прекратить его попытки вырваться, и вколол в его руку очередную порцию. — Не обращай внимания. Он всё ещё демон и не понимает, что говорит. Это просто тьма из него лезет. — Я всё понимаю! — взревел Дин, когда очищенная кровь брата начала жечь его изнутри. Он вновь сжал кулаки, но в этот раз от неприятных ощущений в теле, и зажмурился, стараясь дышать не так часто. Кажется, по его лбу даже тёк пот. — Я помню каждый твой вздох, Кас! — вновь распахнул глаза он, вперевшись гневным взглядом в ангела. — Помнишь чёртово колесо? Байк? Или, блять, этот отель, где ты споил меня отравой, притворяясь покладистой подстилкой? Сэм отошёл от него к столу с остальными шприцами, словно его игнорируя. Кас тоже молчал. Вот же ж… Дин вновь хотел высказать что-то гневное, но неконтролируемо взревел от боли, которая словно начала жечь его изнутри с новой силой. Он часто дышал, чувствуя, как пересыхают губы, и зажмурился, в надежде, что боль вскоре отпустит. Но боль не отпускала. Жечь стало меньше, но… Само состояние… Пугающих мыслей словно становилось больше. Он уже даже не мог ощущать сильную ярость. Она сменялась чем-то гораздо более страшным… Страхом. Пугающим осознанием. Чем-то, что очень смахивало на человеческие чувства. Видимо, уколов уже было слишком много… — Кас… — его голос дрогнул, а руки, вместо того, чтобы сжиматься — расслабились, отчего пальцы стали слегка подрагивать. Он чувствовал, что его глаза уже не чёрные. Агрессия буквально покидала его тело, оставляя после себя лишь голый, ничем не прикрытый ужас. Он уже не мог этого отрицать. Но и не мог этого принять. — Кас… — вновь прохрипел он, уже не особо на что-то и надеясь, после чего посмотрел на него отчаянным взглядом. — Пощади… Ангел наконец поднял на него взгляд. Впервые за всё это время. Теперь в его глазах не было отстранённости или специальной закрытости… Только глубокое сострадание, от которого ему хотелось, блять, кричать. — Я не выдержу этого, — отчаянно прошептал Дин, не отрывая взгляда и чувствуя, как его собственные губы слегка подрагивают. В его груди что-то начало неприятно ныть — настоящая, человеческая боль, которая была в тысячу раз хуже ожогов от соли, которые ему довелось до этого испытать. Гораздо хуже. — Я не смогу… жить с этим, Кас, — продолжал он, чувствуя, как подрагивают пальцы, но вовсе не от злости. Он уже ощущал это давно забытое чувство. Он уже понимал, что это для него слишком. Что же с ним будет, когда его вернут к человечности окончательно? — Когда я стану человеком… Когда всё осознаю… Все эти месяцы… — продолжал тихо говорить он, концентрируясь только на взгляде Каса и игнорируя недалеко стоящего Сэма. — То, что я делал с другими… И с тобой… Я же сойду с ума, — пытался донести он. — Останови его… Пожалуйста… Это была запрещённая игра, но это был его последний шанс. Дин понимал, что давит на жалость, и видел, что Кас действительно выглядит взволнованно… Но в итоге тот просто продолжил стоять, отводя взгляд. Увидя это, в его груди словно что-то ухнуло вниз. Он уже понял, что дальше смысла нет. Всё это бессмысленно. Ждать другого решения от Каса — бессмысленно. Бороться дальше — бессмысленно. — Остался один укол, Кас, — услышал он голос брата, в отчаянии бегая глазами по помещению и толком не цепляясь за что-то конкретное. — Он почти человек, видишь? Агрессия уходит. Это уже наш Дин, просто он напуган. Судорожно дыша подрагивающими приоткрытыми губами, он видел, как Сэм полез в карман и протянул Касу какой-то сложенный листок бумаги. — После последнего укола прочитай это, — инструктировал тот ангела, взявшего какой-то непонятный лист. — Ты уверен, что это правда поможет? — с сомнением произнёс ангел, наконец впервые за всё это время подавая голос. — Да, как мы и обсуждали, — заверил его Сэм. — Дин перестанет быть демоном, его сила исчезнет, а значит, и сделка, привязанная к ней, станет недействительной. Ты сможешь разорвать связь. Дин смотрел на этот листок в руке Каса как на смертный приговор. Как он понял — речь шла о связи, но… какая разница? Он всё равно потеряет всё разом — и нормальную счастливую жизнь без вечной тяжести в груди, и Каса рядом, который, очевидно, оставит его. Когда Сэм вонзил иглу в последний раз — Дин даже не дёрнулся. Просто обмяк на стуле, глядя куда-то перед собой. Он буквально ощущал, как внутри него происходило что-то кардинально меняющее его. Чёрный туман в голове рассеивался, оставляя после себя выжженную пустыню ранее весёлых, но в данный момент… ужасных воспоминаний. Пальцы на руках вновь начали мелко трястись — не от злобы, нет, а от обычного человеческого шока. Он чувствовал, как холодный металл наручников давит на кожу, чувствовал боль в месте уколов, чувствовал силу жёсткой верёвки на ногах, чувствовал тяжесть собственного дыхания… Но сильнее всего была боль в груди. Она стремительно нарастала, заполняя собой всё пространство, вытесняя демоническую пустоту и чуть ли не заставляя его задыхаться от навалившихся словно разом чувств и воспоминаний. Он даже боялся прикрыть глаза, потому что знал, что за веками его вероятно уже ждут кадры, которые он сейчас не смог бы вынести. Дин быстро моргнул несколько раз, после чего встряхнул головой и, чуть восстановив дыхание, только сейчас более-менее смог фокусировать зрение. Он словно… только сейчас очнулся. Да, будучи бодрым демоном, его мир был чётким и ясным, но действительно проснулся он словно только сейчас. Мир вокруг стал выглядеть как-то… по-другому. Он увидел небольшую трещину на потолке, увидел пятно от кофе на красной клетчатой рубашке Сэма, увидел слегка помятый плащ Каса… — Сэм? — собственный голос показался ему едва слышным, лишенным каких-либо эмоций. Он всё ещё словно был где-то не здесь, но и одновременно именно здесь. Он всё ещё боялся запустить в свои мысли это осознание, словно эти никчёмные несколько секунд как-то могли уберечь его от реальности. — Это… Вы правда здесь? — не мог не спросить он. Вдруг ему всё это просто кажется. Всё ещё не смотря куда-то конкретно, боковым зрением Дин заметил, как Сэм медленно подошёл к нему. Дин на автомате поднял взгляд, когда брат подошёл уже совсем близко, и тот замер, внимательно его оглядывая, но словно не до конца веря в происходящее. — Кас… Посмотри на него, — обернулся его брат к ангелу, выглядя взволнованным. — Кажется, получилось. Кастиэль тоже подошёл ближе, заглядывая Дину в лицо… Он был совсем к этому не готов, но уже и не мог отвести взгляда, когда тот так внимательно смотрел. Даже сквозь слегка мутный взгляд он видел во взгляде напротив такую смесь… надежды и облегчения, что ему тут же захотелось отвернуться. — Дин? — прошептал тот, словно не веря. Его голос звучал куда более расслабленно, чем до этого. Даже наверное облегчённо, словно тот уже был уверен в том, кого видит. Дин сглотнул и всё-таки отвёл взгляд, всё ещё чувствуя, как его пальцы подрагивают, а вместе с болью в груди словно добавляется ещё что-то похожее на подступающую тошноту. — Походу, да, — выдохнул Сэм, как-то по-своему приняв его реакцию, и устало проходясь ладонью по собственному лицу. — С возвращением, придурок, — похлопал тот его по плечу. Дин просто продолжал сидеть, всё ещё боясь запустить в себя осознание происходящего и того, что происходило ранее. Он слышал, как Кас начал шелестеть каким-то листком, после чего начали звучать слова какого-то непонятного заклинания. Но… они не причиняли ему боли. Они словно проходили сквозь него, не находя опоры в его человеческой душе. Но он всё равно немного чувствовал, как что-то невидимое, что тянуло его в сторону Каса все эти дни… медленно растворяется. Наконец, Кас закончил читать и замолчал, отчего тишина в подвале стала почти оглушительной. — Сработало? — наконец подал голос Сэм. — Не знаю, — неуверенно проговорил ангел, после чего, быстро глянув на Дина, медленно направился к выходу, словно на пробу. Всё ещё чувствуя слабость во всём теле и боясь принять осознание, Дин мог просто смотреть на то, как ангел дошёл до двери, открыл её и переступил порог, выходя в коридор. Его не потянуло следом. Его тело не рванулось вперёд. Невидимая цепь не дёрнула его за собой. Кас стоял в коридоре, слегка неверяще глядя сквозь открытую дверь на Дина через всё помещение. Они действительно были свободны друг от друга. Заклинание больше не работало. То есть, его очеловечивание не помешало тому, чтобы разрушить заклинание. То есть он теперь действительно человек. Дин опустил голову, глядя на свои скованные руки, а потом уже куда-то на пол, смотря расфокусированным взглядом и часто дыша. Он даже не знал, что больше его встревожило, но он не мог просто продолжать спокойно смотреть на расстояние между ним и Касом. Он сидел на жёстком стуле, чувствуя, как холодный бетон подвала буквально высасывает из него остатки тепла. Здесь и до этого было так холодно? Металл наручников, который ещё десять минут назад казался досадной помехой, теперь ощущался как единственное, что удерживает его в этой реальности, не давая рассыпаться на куски или хотя бы просто не упасть на пол. Он смотрел в пол, изучая каждую трещинку, каждую неровность и узоры дьявольской ловушки на бетоне… Поднять взгляд было страшно. Смертельно страшно. Воздух в бункере казался слишком плотным, слишком… словно здесь было не достаточно кислорода, и ему срочно нужно больше воздуха. — Дин? Ты слышишь меня? — откуда-то доносился голос Сэма, приглушенный, словно сквозь слой ваты. Он даже толком не мог разобрать его слов. Если до этого он и смотрел на всё словно через призму демонического искажения или словно от третьего лица… То сейчас он чувствовал себя прямо в центре событий, которые окончательно и бесповоротно на него навалились. Он не отвечал. Просто не мог. Его разум превратился в поле боя, на котором он уже заранее проиграл. Он помнил всё. Каждое слово. Каждую мысль. Каждое действие. Хуже всего было то, что он помнил свою браваду всего пятиминутной давности. Как он орал на весь подвал о том, как «трахал Каса» и называл подстилкой. Грязные, липкие слова, которые он бросал в лицо ангелу, желая причинить боль, желая окончательно осквернить то единственное светлое, что ещё связывало его с ним… И Сэм это слышал. Его губы и пальцы на руках стали дрожать сильнее. Если то, что было в лесу, в машине, в баре, в мотеле и где-либо ещё он ещё мог попытаться на время как-то задвинуть в самый дальний угол сознания, чтобы не пристрелить себя прямо здесь, то этот последний выкрик в подвале горел в его мозгу неоновой вывеской позора. Его словно вернули не в жизнь, а в глубокую, чёрную депрессию, по сравнению с которой чистилище могло показаться курортом. Он почувствовал движение. Лязг металла, шорох верёвок… Видимо, кто-то снимал с него цепи. Затем резкие, но несильные хлопки по щекам. — Дин! Очнись! Ну же, посмотри на меня. Дин проморгался и поднял глаза, немного возвращаясь в реальность. Прямо перед ним сидел на корточках Сэм, его лицо было взволнованным, но в глазах светилось такое облегчение, от которого Дину становилось ещё более тошно. Боковым зрением он уловил размытую фигуру Кастиэля. Ангел стоял у стены и просто смотрел. Тот не подходил ближе, и Дин был ему за это благодарен, хотя само его присутствие ощущалось тяжестью где-то в груди. — Наконец-то, — услышал он облегчённый выдох брата. — Ты смотрел в одну точку минут пять. Может, Дин бы и сказал ранее что-нибудь остроумное, что-то в своём стиле… Но не сейчас. В его рту словно пересохло, а язык онемел. Он боялся смотреть на Каса. Что он должен увидеть в этих синих глазах? Ненависть? Презрение? Разочарование? Или, что ещё хуже… прощение? Анализировать это сейчас было выше его сил. Это как если бы он пытался собрать разбитую вазу, когда его руки всё ещё в крови от её осколков. Он чувствовал, как Сэм помогал ему подняться, но его ноги неконтролируемо подгибались. — Я… Я в порядке, — прохрипел он, едва узнавая собственный голос и не смотря ни на кого. — Мне просто нужно… куда-нибудь. Он хотел уйти. Смыть с себя эту липкую грязь, этот запах пота, крови и чего-то неприятного… Смыть с себя самого себя. Его ноги вновь подкосились, и, чувствуя на своих плечах руки брата, он схватился за голову, в попытке унять головокружение. Страх и осознание вновь проникли в его разум, отчего он совсем не понимал, что ему вообще с этим делать. — Я не могу, Сэм, — тихо выдохнул он, даже и сам не понимая, что вообще говорит это вслух. — Я не… — Что? Тебе плохо? — услышал он тревожные нотки в голосе брата. — Нет, я просто… — он замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. — Не думай об этом сейчас, — видимо, понял тот, крепко держа его за плечи и стараясь не дать ему упасть. — Ты был демоном, Дин. Ты не мог это контролировать. Это был не ты. Дин лишь отчаянно качнул головой, чувствуя, как в груди ещё больше сжимается. Оправдания Сэма звучали логично, но они не работали. Потому что Дин помнил азарт. Он помнил удовольствие, которое получал, ломая чужую волю. И Сэм не знал этих важных фактов, успокаивая его. — Это меня не оправдывает, — этот бессмысленный разговор… Это словно была отчаянная попытка хоть как-то смягчить осознание. Но, кажется, это и правда бессмысленно. — Я не смогу… просто забыть. — Дин, соберись, — Сэм чуть встряхнул его. — Порадуйся, что всё позади. Пошли в комнату, тебе надо отдохнуть. Они поплелись по коридорам бункера, и Дин всё ещё не до конца был сфокусирован на дороге, идя скорее на автомате. Наверное, если бы не Сэм — он бы так и остался сидеть в том подвале. Дин не оглядывался и точно не знал, идёт ли Кас за ними. Даже если тот и не шёл — он почему-то чувствовал его присутствие затылком, хоть и надеялся, что ангел остался в подвале. Тем более, теперь у того наконец есть возможность быть с ним на расстоянии. Он просто постарался сосредоточиться хотя бы на одной конкретной мысли — дойти до кровати. В какой-то момент пути он осознал странную вещь: на нём были чистые джинсы и футболка. Хотя, последнее, что он помнил перед отключкой… джакузи и взволнованный взгляд Каса. Он был голым. Кто его одел? Кас, из последних сил борясь с отравой в организме? Или Сэм нашёл их в номере и упаковал его бесчувственное тело в одежду? От мысли о том, как Сэм или Кас натягивали на него штаны, пока он валялся в магической коме, стало ещё гаже. Желудок скрутило резким спазмом, особенно сильным. — П-постой… — Дин вырвался из рук брата и почти ввалился в ближайший туалет, благо тот был рядом. Быстро захлопнув дверь, он на ощупь добрался до унитаза и тут же согнулся, чувствуя, как его выворачивает наизнанку. Через какое-то время он заметил, как зажёгся свет, словно кто-то включил ему его с той стороны, и Дин сильнее взялся за ободок унитаза, сидя на коленях. Может, очеловечивание сложно далось его организму, а может, ему было просто тошно от осознания… но рвало его долго и мучительно. Организм словно пытался избавиться от всего: от крови Сэма, от остатков отравы для демонов, от самой памяти о том, что он ел и пил, будучи монстром. Когда спазмы наконец прекратились, и его и так не полный желудок окончательно опустел — он еле поднялся, чтобы помыть руки и умыться… И ещё долго так стоял, оперевшись о раковину, тяжело дыша и глядя на то, как течёт вода из крана, который он включил, но словно забыл, зачем. Сглотнув неприятную слюну, он всё-таки умылся холодной водой, прополоскал рот и наконец заставил себя посмотреть в зеркало. Отражение вызывало не меньший ужас, чем его мысли. Усталые глаза, небольшие синяки под ними, растрёпанные волосы… Но хуже всего был взгляд. Испуганный, затравленный взгляд человека, который только что осознал, что натворил. Это было самое худшее похмелье в его жизни после затянувшейся на месяцы кровавой пьянки. «Я должен выйти и извиниться» — подумал он. — «Я должен упасть в ноги Касу» Но тут же содрогнулся. Нет. Он не вынесет этого. Не сейчас. Если он сейчас увидит Каса и начнёт говорить об этом… он просто окончательно сломается. Ему хотелось снова отключиться. Забыться. Алкоголь? При одной только мысли о виски желудок снова отозвался болью. Видимо, лимит выпивки на эту жизнь он исчерпал. В итоге он вышел из туалета, тут же замечая, что Сэм и Кас стояли в коридоре рядом друг с другом, сразу же поднимая на него взгляд. Оба встревоженные и словно не знающие, что с ним в таком состоянии делать. Он не мог вынести этих взглядов, полных этой душащей незаслуженной заботы. — Дин, тебе нужно поесть. И нормально помыться, — мягко произнёс Сэм, отчего он на автомате сглотнул вязкую слюну, борясь с очередным приступом тошноты. — Мне нужно… лечь, — лишь смог пробормотать он, не в силах думать о еде или о чём-либо другом. Он не дождался ответа и быстрым шагом (насколько позволяли ватные ноги) наконец дошёл до своей комнаты. Зайдя внутрь, он даже не включил свет. Комната за время его отсутствия покрылась тонким слоем пыли, пахло застоявшимся воздухом, но ему было плевать. Он рухнул на кровать прямо поверх одеяла, быстро скидывая обувь. Свернувшись в позу эмбриона, он обхватил себя руками и прикрыл глаза. «Просто дыши» — подумал он про себя, старательно отгоняя от себя любые мысли. — «Один вдох. Один выдох» Но дыхание становилось рваным, предательски прерывистым. В груди разрасталась такая дыра, что казалось, она вот-вот поглотит его целиком. «Пожалуйста, дай мне просто уснуть» — молил он непонятно кого. — «Без снов. Без картинок. Просто темнота» Услышав негромкий стук и небольшой скрип открывающейся двери, он тут же затаил дыхание, вжимаясь лицом в пыльную подушку, словно это могло каким-то образом сделать его невидимым. Каждая мышца была напряжена до предела. Он слышал, как дверь тихо закрылась, вновь отсекая слабый свет коридора, слышал тихий шорох подошв по полу… и этот звук заставлял его нервничать ещё сильнее. Он не был готов. Ни к разговорам, ни к сочувствию, ни к самому факту того, что кто-то ещё находится в этой комнате. Из-за закрытой двери в комнате была полнейшая темнота, но она словно не скрывала его. Он чувствовал себя как на ладони под ярким фонарём. Дин почувствовал, как край кровати рядом с ним мягко прогнулся под чужим весом. «Сэм?» — мелькнула слабая надежда… Но он тут же её отбросил. Слишком осторожно. Слишком невесомо. Сэм садился на кровать так, словно хотел её сломать, а это… это было движение существа, которое привыкло не занимать много места в физическом мире. В груди Дина что-то болезненно сжалось, вновь перекрывая кислород, и он на автомате сжал под собой одеяло, сильнее жмурясь. — Не надо так сильно уходить в себя, Дин, — низкий голос Кастиэля прозвучал в тишине мягко, почти обыденно, и его сердце моментально вновь упало куда-то вниз. Это был первый раз, когда ангел обратился к нему — к настоящему ему — с тех пор, как чёрный дым покинул его. Дин зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Он не знал, что ответить, и этот мягкий голос совсем его не успокаивал. Он просто ещё сильнее сжался в позу эмбриона, сильнее сжимая собственные плечи и боясь открыть глаза, чтобы случайно не встретиться взглядом с Касом. Да, он бы его не увидел в такой темноте, но Кас… — Дин, правда. Не надо, — повторил тот, и в его голосе не было ни капли той ярости или обиды, которую Дин так отчаянно заслуживал. Серьёзно, он ожидал чего угодно: лекции о морали, холодного молчания, даже удара. Но Кас пришёл, чтобы сказать ему не загоняться… — Ты не должен… — он запнулся, голос вышел каким-то надломленным и хриплым. — Ты не должен меня успокаивать. — Я не хочу… чтобы ты переживал и терзал себя, — услышал он тихий голос недалеко от себя, после чего судорожно выдохнул в подушку, не в силах понять этого, особенно помня то, что делал ранее. Даже то, что думал ранее. Он совершенно не заслуживал хорошего отношения к себе. Ни от кого-либо, ни даже от себя самого. — Ты слишком… хороший, Кас, — тихо и как-то отчаянно пробормотал он. — Слишком, чёрт возьми, хороший. Снова тишина. Лишь тихий шорох ткани: Кас, видимо, поправлял свой извечный бежевый плащ или просто собирался уйти… Дин слегка вздрогнул, неожиданно почувствовав тепло на своём боку. Наверное, это был простой, утешающий жест прикосновения тёплой ладони, лишённый всякого подтекста… Но для него он стал подобен удару тока. Он помнил, как эти же руки сжимались на его плечах в машине. Он помнил, как… — Я… рад, что ты вернулся, — произнёс Кас, словно игнорируя его напряжённость. — Отдохни. И… поскорее возвращайся в привычное русло. «Привычное русло…» Эта фраза эхом забилась в его голове, когда Кас, ещё раз слегка сжав его бок, поднялся и бесшумно вышел из комнаты. Дверь щёлкнула, оставляя его в одиночестве, но при этом с фантомным ощущением тёплой ладони Каса на своём боку. Дин перевернулся на спину, глядя в пустой потолок, которого он даже не видел из-за темноты. Его тошнило от самого себя. Внутри всё чесалось от невыносимого зуда — зуда вины, который хотелось содрать вместе с кожей. Он так и не извинился. Язык просто не повернулся произнести эти жалкие «прости» после всего, что он сотворил. Он уткнулся лицом в ладони, но темнота под веками стала ещё хуже — она превратилась в экран. Перед глазами, как в замедленной съёмке, поплыли обрывки воспоминаний. Вот он в первый раз берёт Каса силой, упиваясь своей властью и его безвыходностью… Вот он ведёт себя как последний идиот в лесу, путая нежелание ангела со своим весельем… Вот он, как последний подонок, манипулирует их связью, используя Каса как батарейку, просто потому что может. И самое страшное — осознание, которое пришло только сейчас, с возвращением человеческой души. Кас играл. Касу пришлось играть. Дин вспомнил покладистость ангела в машине, его согласие на секс, его поцелуи в лифте… Теперь Дин понимал то, чего не видел за демонической пеленой: у Каса не было выбора. Связь действовала на них обоих, Кас выглядел слабее его, не мог сбежать, не мог сильно перечить… Единственным его шансом было притвориться, усыпить бдительность, стать той самой «покладистой подстилкой», над которой Дин так мерзко насмехался в подвале… Кас был вынужден пойти на это — даже отравить самого себя, лишь бы остановить его. «Боже… он спал со мной через силу? Каждую минуту он, должно быть, меня ненавидел» — эта мысль была острее любого ножа. А потом пришло второе осознание, ещё более болезненное. То собственничество, то странное нежелание отпускать Каса от себя, которое Дин-демон принимал за простую жажду власти и азарта — это была искаженная, извращённая форма чувств. Даже будучи монстром, он был неравнодушен к Касу. Но вместо того, чтобы защищать, он ломал. Тишина и темнота комнаты давили на него, но хотелось вскочить и запереть дверь, чтобы никто больше не смел заходить и смотреть на него с этой грёбанной жалостью. Или, что ещё лучше, свалить из бункера. Сесть в импалу и гнать, пока не закончится бензин или земля под колесами. Сбежать от этого понимающего взгляда Сэма… От спокойного голоса Каса… Сбежать от реальности… Но он продолжал лежать, парализованный стыдом и ненавистью к себе. Он хотел, чтобы ему было больно. Хотел, чтобы кто-то пришёл и наказал его, отомстил за Каса, потому что сам он не знал, как искупить этот кошмар. То, что ангел, подвергшийся его извращённым издевательствам, нашёл в себе силы прийти и поддержать его… казалось Дину чистым безумием. — Это пиздец… Просто пиздец… — прошептал он, чувствуя, как по щеке ползёт первая за долгое время по-настоящему человеческая, солёная слеза. — Как ты мог до такого докатиться, Винчестер? Как ты теперь будешь смотреть ему в глаза? Он выругался, снова ложась на бок и сжимая кулаки так, что ногти неприятно впивались в ладони. Возвращение в «привычное русло» казалось невозможным. Ведь в привычном русле Дин Винчестер был героем. А теперь… Он был просто монстром, которому дали второй шанс, которого он, по собственному убеждению, совершенно не заслуживал.