Заведующий венерологом

В кабинете Купитмана всегда пахло коньяком, дорогой диванной кожей и едва уловимым ароматом медицинского спирта — эта триада была визитной карточкой Натаныча. Венеролог как раз собирался налить себе пять капель для тонуса, когда дверь резко распахнулась и в помещение влетел Быков. — Ваня, молчи! — прошипел Андрей Евгеньевич, его светлые глаза за стёклами очков метались. Не дожидаясь ответа, он юркнул под массивный дубовый стол, за которым сидел ошарашенный Купитман. — Андрюшенька, что за… — начал было Иван Натанович, но тут в дверном проёме, словно буря, возникла Анастасия Константиновна Кисегач. Её щёки пылали, а в глазах мелькали искры праведного гнева. — Купитман! Где он?! — выдохнула она, окидывая кабинет нетерпеливым и суровым взглядом. Вздохнув, Иван Натанович поставил недолитый бокал на стол и с идеальной невозмутимостью придвинулся ближе. Занятое пространство под столом стало тёмным и тесным укрытием. — Кого вы имеете в виду, Анастасия Константиновна? — вежливо осведомился он, сложив руки в замок. — Быкова! Этот самовлюблённый, язвительный, невыносимый… — Кисегач нервно опустилась в кресло для посетителей напротив. — Он только что в ординаторской при всех назвал мою новую систему отчётов «извращённым кретинизмом»! Купитман еле заметно улыбнулся уголками губ. Да, это было очень по-быковски. Он собрался было вставить своё философское «ну, вы же знаете его характер», но внезапно замер. Под столом что-то шевельнулось. Точнее, кто-то. И это «кто-то» теперь дышал ровно в районе его пояса. Иван Натанович почувствовал, как по его спине пробежал странные мурашки, а следом — тёплая волна, спустившаяся в низ живота. — Я понимаю ваше возмущение, — заговорил Купитман, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — но, возможно, стоит рассматривать это как своеобразную… обратную связь? — Обратную связь?! — фыркнула Кисегач. — Это хамство чистой воды! В этот момент пальцы — хирургически точные пальцы Быкова — коснулись ткани брюк, высвобождая одну единственную пуговицу. Иван Натанович постарался свести ноги, но чужая ладонь надавила на бедро, не давая этого сделать. «Андрюшенька, что же ты творишь…» – мысль пронеслась вихрем, но лицо осталось застывшей и учтивой маской. — Он ведёт себя как избалованный подросток, а не как заведующий отделением! — продолжала возмущаться Анастасия Константиновна. Молния на брюках расстегнулась с еле слышным, мягким звуком. Купитман почувствовал, как кровь ударила в виски и куда-то ниже, намного ниже, наполняя и без того нарастающее возбуждение. Он был в ловушке: между разгневанной начальницей и… действиями своего лучшего друга. Адреналин и запретность ситуации заставили его член напрячься окончательно, упираясь в ткань боксеров. — Андрей Евгеньевич, знаете ли, человек сложный, — произнёс Иван Натанович, слегка охрипшим голосом, смахивая со стола невидимую пыль. — Но его профессиональная компетенция… Венеролог не договорил. Пальцы Быкова ловко залезли под резинку нижнего белья, высвобождая напряжённую плоть. Прохладный воздух кабинета коснулся горячей кожи, а следом её коснулось — тёплое дыхание. Купитман судорожно сглотнул, до боли сжимая пальцы в замке. — Компетенция не оправдывает скверного характера! — Кисегач, увлёкшись, энергично жестикулировала. — И знаете, Купитман, я давно подумываю... Она вдруг замолчала, приглядываясь к нему. — Иван Натанович, вы выглядите... Необычно. Щёки покраснели. — Коньяк, — мгновенно нашёлся Иван Натанович, кивнув на недолитый бокал. — Согревает. Армянский, выдержанный. В этот момент влажный, мягкий язык коснулся его круговым движением, медленно, с демонстративным наслаждением. Купитман почувствовал, как тело охватывает неконтролируемая дрожь. Внизу, в тесном пространстве, его ладонь нащупала короткие русые волосы. Он сжал пальцы в предупреждении, но в ответ получил уже крайне настойчивый обхват губ, отчего пришлось закусить внутреннюю сторону щеки и прикрыть глаза. — Вам нехорошо? — напряглась Кисегач. — Всё в порядке, — просипел он, чувствуя сжатие ладони на своём бедре. — Просто… задумался о пациентах. Сегодня же как минимум три платника назначены... Бог любит троицу, ха-ха... Он пытался шутить. Пытался дышать ровно. Но Андрей работал языком и губами с той же язвительной точностью, с какой разносил в пух и прах отчёты интернов. Терапевт не торопился, исследуя, играя, то замедляясь, то намеренно ускоряясь, чтобы Натаныч подавился воздухом. Кисегач что-то ещё говорила про протоколы и этику. Купитман же кивал, издавая невнятные согласные звуки. Всё его существо было сконцентрировано сейчас там, в темноте под столом, на этом влажном тепле, на нарастающем, неумолимом давлении в самом низу живота. Венеролог чувствовал, как дрожат колени, как предательски сводит мышцы живота. Он всегда был чистоплотен, педантичен, выборочен, а сейчас так подставлялся под развратные ласки, пока перед ним ругали человека, который это делал. — Ладно, пожалуй, надо поискать его в терапии, — неожиданно встала Кисегач. — Но если он заявится к вам, Купитман, передайте, ему мои угрозы! — Непременно… — выдохнул Иван Натанович, уже почти не слыша её. — Передам… каждое… слово… Дверь закрылась. В возникшей тишине прерывистое дыхание и влажные, мокрые звуки оттуда, из-под стола, прозвучали слишком громко. Ладонь вновь опустилась на русую макушку, и контроль лопнул. — Андрей… чёрт… я сейчас… Предупреждение прозвучало как мольба. Ответом было низкое, довольное мычание и последнее, глубокое, заглатывающее движение, которое стало для Купитмана последней каплей. Он сдавленно простонал, откинув голову на спинку кресла, и его тело содрогнулось в нескольких судорожных спазмах. Всё ещё мощное биение сердца, что звучало в висках, прервал шорох из-под стола. Быков неспешно вылез и отряхнулся, поправляя очки. Он посмотрел на Купитмана, который всё ещё сидел, откинувшись, с расстёгнутой ширинкой и с лицом, залитым румянцем. Привычная язвительная ухмылка растянулась на блестящих от слюны губах мужчины. — Что, Натаныч, — голос терапевта прозвучал издевательски-довольно, — новая система отчётов уже не кажется такой важной? Купитман, медленно приходя в себя, наконец посмотрел на причину своего нынешнего состояния. В его взгляде сквозило странное, размытое облегчение и знакомое раздражение, граничащее с восхищением. — Да... С твоими необычными методами благодарности не сравнится, — вымотанно прохрипел он, пытаясь привести себя в порядок, — но такую валюту тоже принимаю. Подойдя к столу, Быков взял бокал с коньяком, который Купитман так и не допил, и залпом осушил. — Ну ещё бы, Вань. Не забудь привести себя в божеский вид, а то выглядишь так, будто тебя только что или камаз переехал, или... — терапевт сделал многозначительную паузу со своей фирменной улыбкой. — ...или чьи-то губы. Развернувшись, Андрей вышел из кабинета, оставив Купитмана наедине с запахом коньяка, секса и послевкусием адреналина.