•2•
11 января 2026 г., 13:43
Он пропадает также внезапно, как и появился. Не ушёл через дверь, не испарился, как призрак, а просто… его не стало. Галлюцинация? Это просто обязательно должно быть галлюцинацией, иначе нет больше никаких разумных мыслей.
И глаза налились свинцом — точно, он ведь. просто плохо спит. Его мозг уже не выдерживает такого режима.
Глубокий вдох и медленный, расчётливый выдох, чтобы прийти в себя.
— Долгопупс, тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает Малфой и щёлкает пальцами перед глазами. — У тебя такой вид, словно увидел Волдеморта.
Твою мать, именно!
Невилл потирает лицо, а потом моргает еще раз, чтобы убедиться, что его нет. Малфой ждет, придвинувшись к нему, и он ничего лучше не придумывает, как пожать плечами, словно ничего не произошло.
Слов почти не остается, как и адекватных мыслей.
В этот момент к ним подходит Гарри, веселый и вполне воодушевлённый, счастливо улыбаясь. Драко и Невилл синхронно натягивают ответные улыбки, отстраненные и вежливые, но Гарри этого не замечает, садясь между ними. Малфой молчит, но Невилл чувствует, что Поттер тоже хочет знать, что с ним происходит.
И вся эта шумиха вокруг: смех, чьи-то счастливые крики, бессмысленные разговоры начинают откровенно бесить.
— А чего вы здесь сидите, пойдем ко всем? — предлагает Гарри так легко, словно всю жизнь был с Малфоем лучшим другом. Тот кривится и слегка качает головой. И Невилл его понимает — он тоже себя чувствует совершенно лишним и чужим.
Хочется просто лечь и сдохнуть на месте.
— Там слишком шумно, — поясняет Невилл. — Нам и здесь неплохо.
Сидят тут два неудачника в сторонке, значит.
Малфой согласно кивает, не желая спорить с героем. Они с Невиллом переглядываются, словно заключают некий договор, и их переглядки не остаются незамеченными.
— О чем болтаете? — интересуется Гарри, оглядывая каждого с долей подозрительности.
— О том, как здесь много людей, пожалуй, я все же пойду, — не выдерживает Драко, собираясь встать с места, но дорогу ему преграждает рука Гарри. Невилл вздыхает. Иногда Гарри такой кретин, как он не может понять, что… — Поттер?
— Сколько ты еще собираешься избегать меня? — задает вопрос Гарри, глядя куда-то вглубь комнаты. — Ну же, Малфой, что ты там хотел мне сказать после суда?
Драко кидает на Невилла умоляющий взгляд. Он не готов к этому разговору, и ему ничего не остается, как помочь. Невилл вскакивает с места, хлопая в ладоши. Парни обратили на него внимание. Вокруг становится ещё оживлённее: кто-то включает музыку, и начинается что-то вроде дискотеки.
— Гарри, ты прости, но мы с Драко обсуждали одну очень важную… тему… касающейся моего состояния, и… он согласился мне помочь, так как у него в мэноре были какие-то книги. Прости, — выдавливает он из себя первую попавшуюся историю, что звучало совсем неплохо. — Я не хотел тебе говорить. Беспокоить. Мы пойдем, мы еще не до конца обсудили.
— Именно, — соглашается Драко, убирая руку Поттера, которая все это время бесполезно висела в воздухе. — Обязательно с тобой поговорю, но ты только на него посмотри! Ему становится с каждым днем…
Невилл активно трясет головой, чтобы он не продолжал, и тот затыкается на полуслове, моргая своими большими глазами. Гарри эта ситуация не нравится еще больше, и тот хмурится, взирая на Невилла тем самым грозным взглядом, который говорит, что это не просто какой-то там парень, а герой Магической Британии, величайший волшебник, который убил Волдеморта. Этот взгляд пробирает до мурашек, заставляет ежится и вжать голову в плечи, как маленький ребенок, натворивший мелкую пакость.
А вот Малфой от этого наоборот как-то духом воспрял. В его серых глазах появляется хищный блеск, он гордо вздергивает подбородком и расправляет плечи.
Черт побери, если они начнут цепляться друг за друга как в прошлые времена, Невилл просто их сожрет обоих. Нет, ну серьезно, сколько можно? Что один — тугодум, что второй — чистейший провокатор.
Тот ещё дичайший коктейльчик.
Гарри почти ведется на этот взгляд, напирая на Малфоя угрожающе, и не сводит с него глаз. Невилл прямо уже читает его мысли: Гарри хочется либо прибить Драко, либо поцеловать. И лучше это было бы второе, потому что вот эту их химию уже невозможно терпеть.
Малфой становится довольным, тоже чувствуя это. Его губы искривляются в привычной ухмылке, а щеки чуть розовеют. Мерлин, неужели Гарри действительно этого не видит? Или притворяется, что не видит? Воздух уже почти искрится, Невилл неловко переминается с ноги на ногу, не зная, что сказать или сделать, и он подумывает уже просто незаметно сбежать, как Малфой отступает на шаг, опуская взгляд, сдаваясь.
— Веселись, Поттер, — сухо бросает Драко и жестом указывает Невиллу на выход.
И Невиллу становится жалко, что Малфой так поступает, но понимает: они воевали по разные стороны. Пусть даже Драко помог в битве, а Гарри его простил, их отношения для общества казались бы просто невозможными. Людям всегда будет казаться, что Гарри достоин лучшего, но мало кто в курсе, что именно Малфой всю свою жизнь добивался его внимания как мог, долго и сосредоточенно, никогда не сдаваясь, и вообще…
В этом была своя атмосфера, не объяснимая другим. Гарри — сложный человек, и его характер мало кто сможет принять, ведь он воин. Он солдат. Он прошел через многое, чтобы сделать себя сильной и жесткой личностью, и ему нужен кто-то такой же, кто не сломится под его напором. Вот такой же, как Малфой, который играется с Гарри, дразнит его, да и еще делает вид, что это его не волнует.
— Погодите… — начинает сопротивляться Гарри, желая пойти за ними.
Но Драко уже сбежал к выходу.
— Гарри, я тебе потом все объясню, хорошо? Ты не волнуйся, мы сами разберемся, — быстро тараторит Невилл, а потом видит знакомую светлую макушку своей девушки. — И скажи Луне, что с ней я тоже поговорю позже!
Последние слова утопают в шуме и музыке, а сам Невилл торопливо продвигается сквозь толпу вслед за Малфоем. Лишь только когда они выходят, оба глубоко выдыхают, словно сбегали от опасного чудовища. Свежий, прохладный воздух облегчает состояние, и Невилл на секунду чувствует себя бодрее, чем за целый день.
— И что с тобой происходит? — спрашивает Драко, оглядывая парня с головы до ног.
Они бесцельно идут по коридору, куда-то вниз. Усталость снова накатывает, и Невилл решает просто отправиться в гостиную.
— Я помог тебе с Гарри, поэтому не задавай вопросов, — произносит он глухо. — Иначе, в следующий раз, можешь не рассчитывать на меня.
Это прозвучало грубо и относительно зловеще, что Невилл даже сам испугался своего голоса. Но Малфой словно этого не замечает, а лишь пожимает плечами. Он снова оглядывает его с ног до головы, а в серых глазах мелькает капля сочувствия, перемешанная с пониманием. Драко опускает голову, утыкаясь в пол, рассматривая темный кафель под ногами, а его голос звучит гораздо тише и проникновеннее.
— Если тебе нужна будет помощь, обращайся.
И он уходит, оставляя Невилла совершенно одного в пустом, тусклом коридоре. Все-таки, неплохой он, этот Малфой, просто ему не повезло. Жаль, что не все это понимают.
Что ж, надо идти спать и разбираться со своей проблемой, а эти двое сами пусть решают, что им делать. Тем более, тело уже не желает слушаться Невилла, и приходя в гостиную, он еле держится на ногах, пытаясь не уснуть прямо на месте. Сознание плывёт, и он даже не до конца осознаёт, что уже поднимается по лестнице в спальню.
— Просто засыпай, — слышится в его голове.
Он чувствует призрачные руки на своей талии, словно кто-то ведет его прямо до кровати, потому что сам уже не может сконцентрироваться на этом. Он словно пьян, да и к тому же очень сильно, хотя даже ни капли не выпил. Невилл моментально засыпает прямо в одежде, едва только улавливая мягкую поверхность.
***
Во снах всегда все по-другому. Мир кажется абстрактным, многие детали пропадают из виду, И в большинстве случаев ощущения притупляются. Но Невилл не чувствует этого совсем: все кажется до боли реальным, что аж дух захватывает. Особенно от того, как Реддл в этот раз изучает его. Долго, сосредоточенно, а в глазах, помимо ярости, мелькает ещё и неподдельный интерес. Невилл чувствует себя бедным соплохвостом, которого изучают, перед тем, как разрезать и выкинуть в котёл для зелий. — Так, кто же ты? — спрашивает он, шагая по пустоте, словно она для него была лучшим другом. Хотя, это так и было в принципе. Том Реддл сознательно себя запирал в пустоте, не доверяя никому и ничему. Да, усталости становится немного меньше, но взамен приходит обреченность, и неясно, что вообще лучше. Одинаково ужасно. — Что, ещё не успокоился? Ещё раз плюнуть? — небрежно спрашивает он, вставая перед ним и скрещивая руки на груди. Ну нет, это всего лишь молодой Том Реддл. Либо его галлюцинация, либо тот действительно увлекался тёмным ритуалом, но так или иначе вряд ли он имеет реальную угрозу. Невилл с этим справится, ну он же герой войны, он пережил многое, так почему до сих пор ведёт себя, как маленький? Хотя, фактически сейчас он старше этого Реддла. — Детский сад, — презрительно фыркает Реддл и проводит по своим темным волосам. — Не могу поверить, что меня убил какой-то мальчишка-переросток. Кстати, ты общаешься с Малфоями? Их невозможно не узнать. Это твой сообщник? Ты решил захватить власть и убрал меня со своей дороги? Вот как значит, да? Невилл почему-то искренне смеется: хотя, вообще-то не время и не место для шуток. И понимает, что он не до конца сошел с ума, раз Реддл признается, что следит за ним и в реальной жизни. Это даже почему-то не пугает, а наталкивает еще на одну мысль: Том совершил какой-то ритуал привязки, и видимо, смотрит на будущее его глазами, а понять не может. Что же это такое, черт побери? — Ну, ты же умный, Реддл, — язвительно отвечает Невилл, и немного удивляется своей наглости, что назвал Волдеморта по фамилии. — Я и власть? Ты сам себя-то слышишь? Но с другой стороны, судя по внешности, Тому Реддлу на данный момент где-то лет шестнадцать, и у него почти ничего нет кроме голых амбиций и тяги к темной магии. А Гарри, тем временем, боролся с настоящим чудовищем, и справился. — Просто скажи мне, кто ты, — кривится Том, вальяжно шагая по пустоте. Высокомерный ублюдок. — Мне нужно больше данных. — Долгопупс, — гордо заявляет Невилл. — Невилл Долгопупс. И что тебе это дает? Ты меня не знаешь абсолютно. Глаза Тома вспыхивают интересом, и он тут же оказывается возле Невилла, опасно скалясь. — О, так ты сынишка того растяпы Энджея Долгопупса? Сопливый нытик, что вечно теряет свои вещи? — тянет он издевательски. — А ты не думал, что я просто могу убить твоего отца, чтобы ты не появлялся на свет? Невилл вздрагивает, понимая свою оплошность. Он даже кусает до боли свою щеку, тут же становясь серьезным на глазах, и внутри вновь начинает дрожать от неподдельного страха: если он убьет его дедушку, то тогда вся ветка этой реальности может измениться, а сам Невилл больше и не проснется, так как его в принципе не будет существовать. — Даже не смей! — рычит он, готовясь уничтожить этого подонка голыми руками, и на лице Реддла расцветает торжествующая ухмылка, противная, от которой внутри все переворачивается. Черт, и почему Невилл всегда все портит? Почему он вечно приносит всем неприятности? В этот момент он ненавидит себя сильнее, чем это жалкое подобие того ужасного монстра, которого они уничтожили всеми силами. — А это мне уже нравится, — Том склоняет голову на бок, к плечу, и Невилл отмечает, что это такой обычный жест, такой человеческий. Его мозг работает на полную катушку, и Невилл просто обязан все исправить, ведь перед ним подросток, который только начинает жить. — Нравится? — хрипит Невилл, стараясь подавить эмоции. — Если ты убьешь моего… дедушку, — он специально это выделяет, чтобы Реддл хоть немного осознал временные рамки, — тогда у тебя даже шанса не будет узнать о будущем, а тебя все равно убьют. Не я, так кто-то другой. Не велика потеря, знаешь ли. У меня много сообщников. И он указывает на себя, выставляя на показ всю свою неуклюжесть. Это же и так понятно, что один Невилл не справится с ним, и не то что, с Волдемортом, но и с его молодой версией. Реддл долго на него смотрит, изучает так, словно нашел неопознанный объект, и кажется, что еще немного, и он полезет вскрывать черепушку Невилла, чтобы узнать все тайны: любопытство оказывается сильнее, чем желание уничтожить род Долгопупсов. Тем более, он ведь понимает, что вряд ли они действительно несут огромную угрозу, — их всегда воспринимали несерьезно. Да, ярость была сильна, Невилл всё ещё чувствовал на себе, но расчёт оказался сильнее: вряд ли Том Реддл упустит такую возможность — узнать как можно больше. Это тоже была своего рода манипуляция, и этот язык был очень даже понятен Волдеморту, и тот, ожидаемо, приходит в бешенство: какой-то там Долгопупс решил с ним поиграть. И он усмехается одним уголком губ. Тишина этой пустоты становится густой, а Реддл начинает осознавать, что всё идёт не так, как он планировал, поэтому срывается. Всё же молодой Том Реддл более нетерпелив, чем его взрослая и страшная версия. — Ты мне предлагаешь сделку? — раздаётся опасное шипение над ухом — Том хватает за шею Невилла, заставляя его чуть ли не упасть на колени, но он держится. — Ты уверен, что мне это выгодно? Оба знают, в этой немой схватке Реддл уже проиграл, а не умеет проигрывать. Невилл торжествующе стреляет в него глазами: тут даже отвечать ничего не нужно. И Том щелкает пальцами, а мир начинает мгновенно изменяться: они оказываются где-то в непонятном месте, в сыром подземелье, и в воздухе пахнет чистейшей ненавистью — перед ним вырастает огромное чудовище, василиск, который может его сожрать и не подавится. И Гарри убил это чудовище в двенадцать лет? Серьезно? Невилл ощущает как к его горлу подкатывает паника огромным комком, а руки начинают судорожно дрожать. Невилл даже не пытается освободиться из хватки Реддла, хотя в этот раз он может шевелиться. Твою мать! Настоящий псих, если честно. — Ты и сам понимаешь, что я единственный, кто может рассказать ключевые моменты из будущего, которые ты можешь предотвратить, — выдавливает из себя он наконец-то, не сводя испуганного взгляда с василиска, который возвышался над ними и ждал приказа хозяина. Невилл думает, что сейчас василиск на него набросится, и тогда вся его фальшивая храбрость не имела вообще никакого смысла. Но случается совсем другое. Том плотно приближается к нему, отчего Невилл опять чувствует его тёплое тело, и тот медленно облизывает его щеку, оставляя мокрый противный след, от которого передёргивает. Его влажный горячий язык останавливается на коже пару секунд, словно так он пытался считать все его эмоции. Невилл всеми фибрами души ощущает эти слюни, а Том ещё и двинулся дальше, к уху, засовывая язык внутрь, и от этого его колотит огромной дрожью, по лбу стекает пот крупными каплями, а немногочисленное содержимое желудка грозится вырваться в эту же гребанную секунду. Никогда в жизни Невилл не ощущал ничего ещё более омерзительного, чем это. — Прекрати, — шипит он и дергается, но Реддл лишь хохочет, облизывает ушную раковину, и только потом отпускает его из хватки, а Невилла всё же вырывает. Аж до слез. Том услужливо хлопает по спине, а потом наколдовывает в воздухе стакан с водой. Он протягивает его Невиллу, и тот поласкает рот, выплёвывает в пустоту, а потом всё де жадно выпивает всю прохладную воду. Мерзость, мерзость, мерзость. — Бедненький, плохо тебе? — издевательски тянет Реддл и снова наколдовывает стакан воды. — Так и знал, что Долгопупсы ничего из себя не представляют. Что ж, хорошо, думаю, что ты мне действительно понадобишься. Пока что. И не смей даже увиливать от вопросов. Ах да, больше не избегай меня, и просто засыпай. Невилл жадно выпивает второй стакан и выдыхает, чувствуя, как ему становится немного лучше, но всё равно мокрая дорожка из слюней Волдеморта, напоминает о себе. Он еле выпрямляется и просто смотрит на Реддла, как тот улыбается почти бескровными, сухими, обветренными губами. Невилл понимает, как сильно облажался в этот момент, как Том манипулировал им жестко и беспринципно, но все равно внутри горит противоречие: он сможет справится с этим сам. Он что-нибудь придумает, чтобы эта ветка реальности оставалась неизменной. Голова сама по себе высокомерно вздергивается, и Невилл презрительно хмыкает, потирая шею и усиленно стирая этот позорный влажный след со своей щеки и уха. — Не думай, что я выложу все на блюдечке с голубой каемочкой, — осмеливается он еще и дерзить. — Уничтожение моего рода, повторюсь, не поможет тебе избежать смерти. И на это Реддл самодовольно смеется, а его глаза блестят опасным огоньком — вот он, настоящий азарт, который всегда срывал голову у Волдеморта. Что тогда, что сейчас, Том снова недооценивает Невилла, утопает полностью в бешеной погоне за знаниями и, если честно, становится интересно, как он себя поведет. Где-то там внутри копошится червь сомнения: лучше это все прекратить, пока не поздно, но Невилл все же должен убедиться, что Реддл не будет творить глупостей. Придется играть в эту опасную игру, чего это ему ни стоило бы. — Неплохо-неплохо, — одобрительно кивает он, видимо чувствуя, что Невилл готов идти на контакт с ним. — Что ж завтра продолжим. Не бегай от меня больше, иначе будет хуже… Невилл даже не успевает ничего расспросить, как просыпается в своей кровати. Сквозь не зашторенное окно пробивается лунный свет прямо на него, а в комнате совершенно пусто. Он оглядывается, а потом осматривает свои руки: говорят, чтобы опознать реальность, нужно делать именно так. И он видит свои руки, настоящие, пусть и дрожащие, но всё же его собственные, и чуть успокаивается. Спать больше не хочется, — твою мать, еще бы — и к его огромному удивлению, Невилл наконец ощущает себя посвежевшим, каким не чувствовал себя давно. Он переставляет ноги на пол, садясь на кровати, пытаясь уложить все мысли по полочкам, проанализировать ситуацию. Невилл понятия не имеет, сколько он проспал, но явно не так уж и много, раз еще никто не успел вернуться с вечеринки. Он пытается понять свои чувства относительно Тома, ведь в этот раз их встреча была похожа на… что-то особенное. Всё настолько запутывается, что даже невозможно подобрать ни единого слова, чтобы бы это описать. Их договор, такой странный и опасный, на самом деле как ходьба по острому лезвию ножа. Невилл прекрасно знал, что рискует, очень даже сильно, и опять же спускать на самотек эту ситуацию было нельзя. Надо было бы убедиться, что Реддл ничего не натворит в прошлом. Хотя, если подумать, если Невилл жив, значит Том не трогал его дедушку? Но кто может гарантировать, что так и будет? Да и к тому же, хочется узнать, что за ритуал использовал Том: вот настолько тот безумен, что полез на столько лет вперед, чтобы узнать о будущем. В общем, надо было думать и думать, что делать дальше. Как не раскрывать всех тайн и при этом, как-то убедить Реддла, чтобы тот ничего не предпринимал совсем. И он все не мог понять, как тонко граничат в Томе Реддле человеческая сущность и омерзительный, безжалостный зверь: кажется, что одно неотделимо от другого. Невилл качает головой самому себе, когда подумывает о том, чтобы попросить помощи у кого-нибудь. Это все еще только его проблема. И он готов разобраться с ней сам. И больше не собирается убегать от нее, потому что сам и проговорился. Это только его ошибка. Невилл целый день готовится к следующей ночи: он читает все о снах, о всяких обрядах и ритуалах, и пытается найти связь или выследить любой намек, который хоть что-нибудь объяснит. К глубочайшему сожалению, Невилл находит неприлично мало информации, но отчаиваться рано — глупо было надеяться, что он все найдет в первый же день. Он раздумывает о том, как Том Реддл так ловко управляет им, хотя они же в разных временных ветках, и здесь Волдеморта вообще не существует. Ведь тот все еще живой в своём времени, верно? Откуда у него столько магических сил, чтобы перенести его душу? Сознание? И как это вообще работает? Ему кажется, что если разберется с этими вопросами, то сможет разорвать эту внезапную связь. Но вот беда: помимо этой проблемы, Невилл сталкивается ещё с одной проблемой — всеобщее внимание. Малфой наблюдает за ним на завтраке, на обеде и на ужине, но не подходит. Гарри так же сверлит его непонятным взглядом, от которого Невилл чувствует себя некомфортно. И самое главное, к вечеру, его вылавливает Луна. На секунду, всего лишь на секунду, он чувствует к ней тот самый трепет, который появлялся только с ней, но он внезапно пропадает. Он смотрит в ее глаза, а внутри абсолютная пустота. Перед ним стоял совершенно чужой человек. И это пугает. — У тебя слишком много мозгошмыгов в голове, — певуче растягивает Луна, деля слова по слогам. — Тебе нужно поговорить с Гарри, он сталкивался с таким, он знает, что делать. Теперь ты такой же нормальный, как и мы. — Брось, Луна, — вздыхает Невилл, хотя понимает, о чем она говорит. — Гарри и так слишком много пострадал. Ему нужно отдохнуть. — И то верно. Но... Ты путаешься во снах? — спрашивает она, бесцельно ступая по коридору. Невилл плетется за ней, пытаясь нащупать внутри хоть каплю каких-то чувств. Но нет. — Я знаю, что такое, когда нити снов перепляются с реальностью, и этот клубок очень трудно размотать самостоятельно. И вроде Луна говорит всё правильно, но Невилл ни черта не понимает и не ощущает. Он словно пустой, разломленный сосуд, который пытаются наполнить водой, но через его трещины вода тут же вытекает из его сознания. — Ты всегда знаешь больше, чем остальные, — ласково усмехается он и запрокидывает голову, рассматривая потолок. Луна повторяет за ним и кружится на месте. И так некстати вспомнился язык Тома Реддла на его щеке: обжигающий, такой реальный, противный. Его снова передергивает, а внизу живота стягивается нестерпимый узел волнения, что хочется согнуться попалам и просто выть от отчаяния. Но Невилл лишь стоит на месте, сжимая кулаки, напоминая себе, что он в реальности. — Призраки прошлого бывают такими сильными, не правда ли? — продолжает крутится она, разводя руки в стороны. — Никогда не подумала бы, что кто-то столкнется с такой же проблемой, что и я. — И как ты справилась с этим? — хрипло интересуется он, останавливаясь на месте, а потом подходит к окну и присаживается на подоконник. — А кто сказал, что я справилась? — она останавливается и пристально смотрит на него. — Ты говоришь какие-то глупости. Он молчит, тщательно подбирая в голове правильные слова. Полумна знает о многом, но она, как толстенная книга, в которой нет содержания, может выдать совсем ненужную информацию. Да и его нервное беспокойство слишком ему мешает, чтобы хоть как-то сосредоточиться на разговоре. — Это опасно? — наконец одними губами шепчет Невилл. — Это… — Возможно, — совершенно серьезно отвечает она и подходит ближе. — Ты не должен верить. Ничему и никому. — Что мне делать? — отчаянный вопрос срывается сам, но почему-то он боится этого вопроса. Свечи, которые слабо-слабо освещают коридор, еле дрогнули. Луна стремительно оборачивается, словно за ее спиной кто-то стоит, но сам Невилл лишь видит пустоту. И опять внутри что-то начинает шевелиться, тот самый червячок сомнения, который появлялся во сне, пробираясь до самой глубины души, пронзая сердце, душу, и все подряд, что у него есть, и Невилл искренне жалеет, что он живой и способен это все ощущать. Да, он до конца не понимает своих чувств, прислушиваясь к ним, а мир вокруг постепенно начинает терять абсолютно все звуки. Луна поворачивается к нему обратно и очень слабо улыбается, будто заставляет себя выдавить эту улыбку. В ее голубых, пронзительных глазах — немая просьба, а ее бледная кожа становится еще бледнее и резко контрастирует на фоне тусклого коридора. И почему-то, в такое оживленное время, как вечер, когда многие студенты желают прогуляться перед сном, коридор до сих пор остается пуст. — Я очень хочу тебе помочь, — еле выдавливает из себя Луна, вставая к нему вплотную, что он даже чувствует ее дыхание на своих губах. И не смотря на то, что она так близко, ее голос доносится словно из далека, из толщины воды, еле пробиваясь к нему. — Только позволь. И Невилл очень хочет сказать «да». Подпустить свою девушку к себе еще ближе. Но вот червячок разрастается в сердце внутренним противоречием, обрастая непоколебимым уверенностью, что он справится, и в то же время душераздирающей безысходностью, что ничего изменить нельзя. — Твое сознание слишком слабо, поэтому тебя так легко контролировать… — доносятся до него слова Луны. Его сознание действительно слабо… Он моргает и замечает наконец-то Реддла, стоящего за спиной девушки. Он усмехается одним уголком губ и протягивает свои призрачные руки к ней. Луна это будто чувствует и снова оборачивается, но она явно не видит его. Лишь только одни ощущения. — Впервые в жизни чувствую себя сумасшедшей, — признается Полумна. И это так странно слышать, ведь сумасшедшей здесь была явно не она. Невилл совершенно не может пошевелиться — его тело сковало плохое предчувствие, а леденящий ужас разрастался в геометрической прогрессии. Да как такое возможно? Почему Том Реддл здесь снова? Пытается свести его с ума? Твою мать, а что если Том Реддл научился перемещаться сквозь время благодаря ему? И если Невилл сделает что-то не так — будет лишь только хуже. Гораздо хуже. Реддл обнажает свои белые, ровные зубы и отступает назад, склоняя голову набок. — Ты не сумасшедшая… — возражает он глухим, хриплым голосом, и с трудом сглатывает липкий комок, застрявший в горле. — Сны бывают осознанными и неосознанными. Не каждый может контролировать их. Я могу помочь управлять ими, взять над ними вверх и не позволять им владеть тобой и твоим сознанием, — доверительно говорит она. Невилл бросает на Тома вопросительный взгляд, словно ищет какое-то одобрение. Тот улыбается еще шире и повелительно взмахивает рукой, давая свое согласие. А потом растворяется в воздухе в черном облаке дыма, который был доступен только для его глаз. Что хочет Реддл? Забрать его жизнь полностью себе и показать, насколько может контролировать все подряд? Вот же сукин сын! — Я согласен, — кивает он, стараясь не показывать свою внутреннюю злость. — Было бы здорово. Луна тоже заметно расслабляется, перестав чувствовать чужое присутствие. — Когда я впервые попала в осознанный сон после смерти матери, я очень сильно испугалась. Я так пыталась проснуться, но не могла. Быть взаперти в своем сознании — очень ужасно. Я тоже боялась спать. Я боялась уснуть и не проснуться. Отец говорил, что со временем должно пройти, и нужно просто усиливать свое сознание, — Полумна указала на голову. — Сейчас стало легче, я почти ничего не вижу. Но иногда мои сны несут разные знаки, которые, так или иначе, приобретают особый смысл спустя время. Моя мама любит говорить загадками. А Невилл внезапно понимает, почему Реддл ушел: они с Луной говорят о разных вещах. Сны Полумны — видения, которые связаны с определенными событиями. Это своего рода Прорицание, но никак не относится к нему и к Волдеморту. Тот, в отличии от мамы Луны, жив и вообще в другом времени. — Как усилить сознание? — спрашивает он, спустя несколько минут. А вот это действительно может быть полезным. — Приходи завтра в библиотеку, я соберу всю нужную литературу, — с готовностью отвечает Луна. — Рада, что ты наконец-то открылся мне. Я понимаю, насколько это тяжело. Не бойся спать — это безопасно. Но не верь снам до конца, они не всегда говорят правду. — Я больше не боюсь, — признается Невилл. — Вот и чудненько, — искренне улыбается девушка. — Всегда знай, что ты не один. У тебя есть друзья, которые тебя всегда поддержат. Поговори — станет легче. Он хотел бы. Очень даже. Правда. — Конечно, — кивает он и снова становится неуютно. — Луна… — Я знаю, что ты хочешь сказать. Не говори. Просто останемся друзьями, хорошо? — девушка отворачивается и рассматривает свечу, горящую на стене. — Мы слишком похожи, чтобы быть вместе, ведь так? — Обычно говорят наоборот, — усмехается Невилл горько, но он понимает ее. — Да мы слишком похожи… Луна кидает на него ласковый взгляд и резко уходит, не прощаясь. И с каждым ее шагом Невилл ощущает себя свободнее и счастливее. Оковы, которые стягивали его душу, мгновенно спадают, а из груди неосознанно вырывается облегченный вздох. Прости, Луна, за мою безразличность… но у меня совсем другие проблемы…
