Ростки грёз

Мягкое одеяло, служащее защитой от внешнего мира, всё также верно обнимало своим теплом, не допуская проникновение холода утра. Косые лучи хоть и не падали на глаза, но заставляли пространство комнаты постепенно светлеть. Такой плавный переход от любимой тьмы к следующему началу дня, заставил вздохнуть лежащего под одеялом. Он проснулся, просто не хотел вставать из сладкого плена. Непривычная безмятежность, пропитанная родным запахом и ароматом кофе. Кофе? Что-то придавило матрас с другой стороны кровати, вызвав тревожную волну как запоздалую химическую реакцию. Оно же мягко коснулось его закутанной в ткань макушки, с особой нежностью её погладив. Он не слышал чужих слов, но приоткрыл глаза, как по выученной команде. Ставший знакомым, теперь гораздо более отчётливый силуэт, лежал рядом с ним, заняв другую половину кровати. Белые руки, скользящие по макушке, исследуя опустились к чертам лица. Пальцы провели по вискам, задержались на скулах и добрались до губ. Лёгкий нажим подушечек, словно в изучении, остался там на несколько секунд, прежде чем рука была убрана. Он ничего не мог проанализировать взамен — черты лица, и даже его форма оставались размытыми, как под плохим и сильным блюром. Мозг не мог понять до конца, был ли силуэт девушкой или парнем, но похоже ему и не было важно это исследование. Чужая рука вторглась в личное пространство, прикоснувшись к пальцам, скрытых одеялом. Одним плавным движением они тут же оказались в плену, ощущая зудящее тепло на коже. Силуэт сжал их и поднёс к своему лицу, чтобы оставить поцелуй. Приятно. Незнакомый жест вызвал приятную ностальгию по тем временам, в которых сонный лежащий никогда не был. Что-то захотелось выпорхнуть из горла, но не смогло, зацепившись за невесомое препятствие. Его номер произнесли тихим голосом, и парень в несобранном состоянии, но смог приподняться с кровати. Матрас снова зашевелился. Человек так же встал, отправляясь на другую сторону квартиры. Её интерьер показался знакомым, хоть и выполненным в более грубом стиле — линии подходящие на карандашные штрихи, наполняли мебель бледным цветом. Кажется, запах кофе был настоящим, и его сожитель где-то смог приобрести настолько дорогой продукт. Наконец-то собрав остаток сил, молодой человек встал и неспешно подошёл к окну, приподняв один край жалюзи. Глаза встретили настоящую безмятежность. Рассветное солнце бордовых оттенков растворялось над горизонтом, подобно необъятному зрачку. Казалось, что он молчаливо смотрел в ответ. Знакомый пейзаж, выученный за несколько лет — небоскрёбы, чьи крыши высочайшими столбами подпирали небо, а так же огни в их стеклянных панелях, подëрнутые туманом. Хотелось остаться здесь навсегда, чтобы запечатлеть каждую чужую жизнь, и стать ближе к остальным людям, которых он назвал своими соседями. Взгляд вернулся от неразборчивой блуждающей рекламы к единственному настоящему источнику света. Монотонно оно зависло на одном месте, не собираясь начинать свою работу. Необъяснимая загадка продолжилось, стоило только вглядеться в края огненного шара. Чёрный квадрат, почти что незаметный, портит всю картину своим неудачным мазком. Битый пиксель, спрятавшийся как шип в сказочной розе. Глаза непроизвольно моргнули, словно их ужалили. Жжение заставило молодого человека сделать шаг назад, зажмурившись от ощущений. Отступ прервался, когда спина упёрлась во что-то мягкое. Глаза сразу открылись, встретив перед собой тьму. Страх не успел пройтись по коже и добраться до мозга, когда свет и окружение снова появились. Силуэт отвёл свои руки от чужих глаз, и рассмеялся от увиденного глупого выражения лица. Он был доволен этим поддразниванием. Молодого человека снова взяли на руку, ведя в сторону кухни, где его уже ждал приготовленный завтрак. Голода не ощущалось, как и чего-либо вообще, кроме тепла чужих прикосновений. Ему предложили кофе. Так же, как и пододвинули неразличимую массу в тарелке, именуемую завтраком. Руку не отпустили, лишь обхватили пальцы сильнее, просунув между ними ложку в знакомом жесте. Не только солнце за окном, но и сам воздух в комнате казалось остановился, став удушающим от каждого сделанного глотка. Контролируемая не им ложка, в размеренном темпе зачерпывала безвкусную жидкость, и подносила её ко рту, терпеливо дожидаясь пока тот ответит. Зачерпнуть, открыть рот, проглотить. Повторяющееся действие, наполняющее тишину снова и снова. Снова и снова, снова и снова. Тело передëрнуло в кратковременной судороге, и часть массы снова вернулась в тарелку, отвратительной лужей покрыв даже поверхность стола. От заботящегося не последовало и ответа на данное действие, но даже на безликом лице можно было прочувствовать колебание. Молодой человек не мог сказать, было ли оно хорошим или плохим — но ему не смотря на произошедшее нежно вытерли рот салфеткой. Комната была чистой и опрятной, и его сожитель так же был воплощением порядка. И что он сделал? Принёс своим существованием только мерзость, очернив бесстыдным телом прекрасный белый цвет. Не дожидаясь указаний или укоров, мужчина встал, чтобы самому убрать за собой беспорядок. Спустя несколько простых действий, и стол и тарелка были вычищены. Никто из присутствующих не поверил в этот факт. Где-то в глубине осталась ржавчина, которую невозможно смыть простым средством. Повторное движение взятие за руку, и вот его безвольное тело уже ведут к двери, не собираясь останавливаться. Мутные глаза остановились на её поверхности, и мир бесшовно преобразился, приоткрыв мир за её барьером. Глоток свежего холодного воздуха показался опьяняющим. На лице 3226 появилась улыбка, немного такая же пьяная, но искренне счастливая. Пред ним и Мэллори предстал настоящий лабиринт, чьи стены хаотично сливались разнообразием серых оттенков в живых рисунках. На их поверхностях, как выступающие минералы росли стеклянные кубы. Внутри прозрачных кристаллов мерцали голубые огни, и сменялись мутные цветные картины. Молодой человек не смог их разглядеть, да и времени у него не было. Проводник вёл его в кристальных коридорах, темнеющих в разных ответвлениях. Созданный как из кусочков пазлов, пятнистый пол заставлял голову кружиться и слышать отдалённое пение. - Не отвлекайся, види себя прилично и улыбайся. Наконец-то предупредил проводник, когда пение стало более громким и отчётливым. Неизвестными тропами, пара нашла главный зал. Он вращался по часовой стрелке, переворачивая окружающую действительность или самого себя. Мэллори не раздумывая переступил его порог, и потянул компаньона за собой. Картина перед глазами преобразилась, словно они зашли в совершенно другое измерение. Наполненный зал представлял собой внутренности старого вагона поезда. За окнами не было ровным счётом ничего, но 3226 ощущал что состав всё же имеет конечную станцию. Ночной экспресс не давал ничего молодому человеку, кроме ощущения того, что он больше никогда не вернётся назад. Глаза зацепились за пассажиров, любуясь и ужасаясь ими одновременно. В разных сторонах, на разных местах сидели совершенно разные существа, неописуемые в настоящем мире. Похожие на полосатых енотов, комки шерсти без глаз и ртов, рассыпанной плеядой вывалились на пол с чей-то грузовой полки. Пришлось откинуть их ногами, слушая сдавленный хруст превращающихся жизней. Мэллори непоколебимо вёл его к одному из ярких пятен в древнем интерьере вагона. Переливающийся оттенками розового, памятник походил формой на вырезанный из мрамора веер. Монумент к удивлению 3226 заговорил человеческим голосом. - Qu'est-ce qu'une racine carrée et à quoi sert-elle dans la vie de tous les jours ? Et cette créature irréfléchie à côté de toi, qu'est-ce que c'est? - Прошу, не говори так о нём, пока сам не вылечишь себя. Монумент покрылся тонкой паутиной трещин в своём основании, а из бумажной гармошки вырвался зелёный росток, медленно преображая аксессуар во что-то неузнаваемое, но напоминающее фигурную вазу. Скрип растущих стеблей напомнил человеческий смех. В конце-концов на их вершине выросли яркие сине-фиолетовые цветы, выстроенные пышным мелким градом. В этом совершенно не было смысла, но кажется Мэллори радовался, сжав чужую руку в волнении. - Они танцуют на краю света, 3226! Они танцуют и смеются! И мы будем смеяться, когда всё закончится. В свою очередь, 3226 не видел ничего смешного, когда один из юных листов попытался коснулся его свободной руки. Белый силуэт тут же отдернул его пальцы, не давая остаться с произведением искусства грëз. Они продолжили путешествие внутри казалось бесконечного вагона, питаясь опьяняющим воздухом и слушая чужие голоса. Они принадлежали мрачным теням, сливающиеся с чёрным пейзажем за окном. Существа похожие на бокалы, наполненные разными жидкостями и другие пассажиры поезда иногда смотрели в их сторону без особого интереса. Однако их путешествие прервалось. С одно из пустых рядов, практически молниеносно выплыла странная конструкция и остановилась перед лицом молодого человека. Маска, застывшая в скучающей гримасе. Состоящая из кусочков разорванных таких же старых масок, она выглядела как обтянутая искусственной второй кожей. Из её чёрных лент выстраивались тонкие щупальца, как любопытные конечности они танцуя тянулись по воздуху. Оно не трогало 3226, но крайне интересовалось им. - Нашёлся ли один из смельчаков, кто смог приручить смерть? Ах... постой... Цветные бусины вшитые в маску зашевелились и собрались в одном месте, как скопление глаз. - Несчастный человек... Жемчужины потускнели, недовольные новым открытием. 3226 не знал что сказать, но ему и не нужно было. Его проводник всегда выручит из любой ситуации, так что бледные губы просто улыбнулись. Предсказанное произошло. Белый силуэт совершенно без любой эмоции в голосе спросил у существа. - Верно ли, что Бог есть не сущность, а внутреннее состояние человека? Как ты можешь определить счастье, пока сама не решаешься испытать его? Маска замолчала, дëрнувшись в притворной или настоящей судороге. Цветной жемчуг упал на пол, рассыпавшись каскадом в неизвестном слове. Мэллори не взглянул на этот перформанс, но издал вздох, словно для него, даже обычное взаимодействие оказалось тяжёлым испытанием. Не зная как поддержать своего спасителя, молодой человек приобнял его руку в слабом утешении. Кажется это сработало, и голос исходивший с размытого лица приобрёл свойственный ему домашний оттенок. - Да, да... Это место не подходит нам, ты понимаешь. Конечно, ты понимаешь. Я знаю где открывается вид, достойных твоих глаз. Не теряя времени, пара побежала по бесконечному коридору вагона, не обращая внимания на следивших за ними пассажиров. Тяжёлая железная дверь, отделяющая вагоны друг от друга, приоткрылась и вывела их наружу, сразу же захлопнувшись после этого. Перед синими глазами стоял зимний пейзаж знакомой крыши офиса. Ночь, пронизанная ветром, окрыляла своей свободой, заставляя сердце трепетать от восхищения и страха. Он ступил первый, смотря на соседние крыши многоэтажек. "Обелиск-1" транслировал своё название в небо, фиолетовыми лучами отпечатывая логотип в тяжёлых облаках. У соседних небоскрёбов происходила подобная этой картина, расписывая небо неоновыми пятнами. Тело невольно сделало шаг вперёд, но было остановлено знакомым жестом со спины. Объятие. Настоящее тепло, как ползучее чувство поднималось по рукам, и оседало на плечах, словно тяжёлый грех. Живот скрутило от мягкого голоса, такого нежного в своей искренности. - Ты ведь останешься со мной, 3226? Я, добрался до этого этапа только благодаря тебе. Из губ попытался вырвался слабый стон протеста, но он тут же был остановлен, когда чужой нос уткнулся в его шею. От силуэта доносился игристый запах прошедшего праздника. - Ещё чуть-чуть... хорошо? Совсем немного времени, и страдания закончатся, я обещаю. Что-то холодное приземлилось на щеку молодого человека, кольнув её лёгким холодом. Самая настоящая снежинка, тут же растаявшая как забытое воспоминание. Несчастье слишком сладко, чтобы попытаться ему сопротивляться.