Этот актер…

Эдгар разжал пальцы. Медленно. Будто сам не до конца понимал, зачем вообще схватил Фэнга. Тот даже не шелохнулся ,лишь чуть наклонил голову, продолжая смотреть с этим раздражающе спокойным выражением лица. «Молчишь?» тихо заметил Фэнг. «Обычно в этот момент люди начинают отрицать.» Он аккуратно перехватил запястье Эдгара, не сжимая, но и не отпуская. Это было хуже любого насилия.Ощущение, что контроль ускользает сам. «Отпусти.» глухо сказал Эдгар. «Тогда скажи, что я не прав». Фэнг сделал шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось воздуха. Эдгар чувствовал его тепло, слышал дыхание, слишком ровное для человека, который якобы просто «дразнится». «Ты злишься не потому, что я снимаю.» продолжил Фэнг. « А потому что тебе понравилось. И это бесит тебя куда сильнее камеры.» Эдгар отвернулся. Внутри всё клокотало. Он ненавидел, что слова Фэнга цеплялись, находили слабые места, вытаскивали наружу то, что он сам старательно закапывал. «Я не игрушка.»наконец выдавил он. «И не чей-то контент.» «Поэтому я и спрашиваю…» спокойно сказал Фэнг. « Ты здесь потому, что тебя заставили… или потому что ты остался?» Тишина растянулась. Секунды тянулись мучительно долго. Эдгар закрыл глаза. Перед ними всплывали простые факты: дверь была открыта. Никто не держал его. Он мог уйти ещё тогда. Но не ушёл. «Если я скажу “да”» тихо начал он, «ты не выложишь это без моего согласия?» Фэнг приподнял бровь. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не насмешка, не превосходство. Интерес. «Я никогда не выкладываю то, что не выбрали сами.» Эдгар медленно выдохнул. Это было не оправдание. И не капитуляция. Скорее… принятие. «Тогда выключи камеру.»сказал он. — «А потом включи снова.» Фэнг замер. Несколько секунд он просто смотрел на Эдгара, словно проверяя, не передумает ли тот. Затем молча развернулся, подошёл к штативу и нажал кнопку. Красный огонёк погас. Комната будто сразу стала тише. «Теперь это твой выбор.» сказал Фэнг, обернувшись. Эдгар открыл глаза. Сердце билось быстро, но в этом бешеном ритме больше не было паники. «Я знаю.» ответил он. Когда камера включилась снова, Эдгар уже не отводил взгляд. Он больше не чувствовал себя загнанным в угол. Он сделал шаг сам — и именно это пугало сильнее всего.