«С Рождеством, Харли»

Рождество — прекрасный праздник, который обычно празднуют в кругу самых близких людей. Но Харли предпочитал считать это обычным днём. Всю жизнь. Зачем стараться удержать кого-то около себя, если у людей есть человек, гораздо важнее и ценнее тебя? Он давно усвоил урок, что никому доверять нельзя. Нельзя доверять. Нельзя подпускать к себе человека ближе, чем на пушечный выстрел. И ещё множество пунктов в этом «нельзя». Он строил это годами, открещиваясь от всех. Так и остался к тридцати пяти без друзей, второй половинки и семьи. На последнее буквально не было времени. Кому нужен парень, который постоянно пропадает на работе? Который задерживается даже после закрытия фабрики, чтобы дописать проклятые отчёты? Который делает это, лишь бы получить одобрительное «Молодец, Харли» от начальника?

***

Эллиот появился в лабораториях в обед, улыбаясь и поздравляя сотрудников с наступающим Рождеством… И направляясь к Сойеру. Сотрудники гадали, чего он хотел: испортить себе настроение окончательно? Попытаться поднять его доктору? А какой в этом смысл? Какой смысл, если Харли рычит на всех пуще прежнего? Рычал в буквальном смысле. Чем ближе праздник, тем более угрюмым и раздражённым становился Сойер. Он больше обычного ссорился с Пьером, доводил до слёз Стеллу, которая и так держалась на последнем издыхании, работая здесь, кидался в Уайта бумагами, прогоняя его прочь… Никто никогда не понимал, в чём дело. Некоторые сотрудники шутили, мол, «никто не трахает, вот он и бесится», но и сейчас все замолчали. Неужели слухи доползли до Людвига? А если и до Харли тоже? Если оно действительно так, то им всем очень не поздоровится... Ну… А пока он лишь постучался в дверь кабинета, на которой висела красивая табличка «Доктор Харли Сойер. Глава отдела по специальным проектам», и вошёл внутрь под причитания этого самого доктора. — Мистер Эллиот? — выглянув из-за стопки бумаг, спросил Харли. Он немного замялся. Весьма удивительно, ведь такое явно не свойственно ему по характеру. — Вы что-то хотели? Сам мужчина благополучно пропустил половину оскорблений в свой адрес и, улыбнувшись шире, начал диалог. — И тебе привет, Харли. С наступающим Рождеством тебя! — он спокойно прошёл внутрь, садясь на стул напротив учёного. — Ага… Вас тоже, — буркнул Сойер, повторив вопрос. — Вы что-то хотели? Эллиот на секунду призадумался. — Ты с кем Рождество праздновать будешь? Господи, ещё немного, и у Харли начнётся нервный тик! «С кем?» С подушкой и двумя кошками, мать вашу! В одну плакать, двух других гладить. Если вообще не на работе, в окружении экспериментов. — Ни с кем. Я не праздную, — угрюмо ответил тот, возвращаясь к бумагам. — Ну раз ни с кем… Не хочешь вечером сходить ко мне? Думаю, ты понравишься Поппи. Да и втроём веселее, чем дома одному киснуть! Верно, Харли? Сжав в руках ручку, Сойер с трудом смог поставить свою подпись на ещё один злосчастный документ. — Извините, вынужден отказаться от столь щедрого предложения. Я ведь сказал: «Я не праздную». — повторил он, стараясь звучать как можно более раздражённо. Эллиот на минуту замолчал. Улыбка сошла с его лица, а вид на мгновение стал печальным. — Ну, Харли, давай. Сегодня сокращённый рабочий день, потом выходные… Разве тебе не хочется хоть немного развеяться? Возможно, ему хотелось бы. Но было одно «но». Этим, вернее этой, «но» была дочь мужчины — Поппи. Учёный не мог даже вспомнить, когда он в последний раз общался с настолько маленьким, для него, ребёнком. Восемь лет. Ей восемь. А Харли, дай Бог, с подростками общий язык находит. Куда ещё младше? Он понятия не имел, что можно подарить маленькой девочке, чтобы она не испытывала к нему неприязнь. Ведь он считает Эллиота... Другом? Возможно. Чем-то большим? Ну... У них большая разница в возрасте. И Сойер сомневается, что с мужчиной, который когда-то был женат, могут строиться не «традиционные» отношения. Но даже от мыслей о том, что в таком случае нужно подготовить подарок, просто от мысли голова доктора вскипела до безумия. Чего у неё, в таком случае, нет? Явно всего навалом. Её отец — начальник фабрики игрушек. Ей точно есть чем поиграть. Он думал сказать ещё раз «нет», но потом перевёл взгляд с надоевшего отчёта на Людвига. Тот, с какой-то надеждой в глазах, улыбался. Единственное, что не ненавидел сам Сойер, это, наверное, животных. И вот сейчас его начальник был похож на какого-то щенка... Начальник, мать вашу! — Ладно, хорошо! Я приду! Только перестаньте так смотреть на меня. — произнёс он, фыркая.

***

Стоя перед домом Эллиота, учёный раздумывал... Не поздно ведь ещё уйти, да? Но решение принять он не успел. Дверь распахнулась, и перед ним показалась маленькая девочка в голубом платьице. — Здравствуйте, — произнесла она, отходя от порога, дабы впустить гостя внутрь. — папа, к тебе пришли! Девочка с интересом наблюдала, как незнакомый ей мужчина снимает пальто, убирая шарф в рукав, а перчатки в карманы, вешая его на вешалку. Разувшись, Сойер переступил через коврик и присел на корточки перед девочкой. — Я — доктор Харли Сойер. — он протянул ей руку. — А кто вы, юная леди? — Я Поппи! — радостно воскликнула девочка, пожимая руку гостя. Харли протянул девочке красиво упакованную коробочку, и та неуверенно взяла её в руки. — Что это, мистер Сойер? — Можно просто Харли, — ответил тот, удивляясь нежному тону собственного голоса... Он не помнил, когда в последний раз с кем-то говорил так ласково. Без притворства. — тебе подарок. Ты ведь хорошо себя вела, значит заслужила. Глаза Поппи просияли, и она потянулась, обняв мужчину за шею. — Спасибо, Харли! — девочка отстранилась, убежав в глубь дома. — Я уж думал, что ты не придёшь. Учёный едва не упал, услышав знакомый голос. Как долго он здесь стоит? И почему сам Сойер резко стал таким невнимательным, что даже не услышал, как тот подошёл?! — Нет, что вы... Просто непривычно. Я обычно все праздники дома один сижу. — в конце предложения он хотел с силой ударить себя по лбу. Какие ещё откровения?! Он не собирался своему начальнику ничего рассказывать. И так многое уже сказал за сегодня. — Серьёзно? А как же друзья? Ну... или знакомые? Коллеги? — получив отрицательные кивки головой на вопросы, Людвиг вздохнул. — Проходи уже, не сиди у коврика. Там от двери тянет. Он развернулся, уходя в другую комнату. Харли ударил себя по лбу, садясь на пол. Что вообще за ересь происходит сегодня?!

***

Вечер казался безумно долгим. Поппи что-то увлечённо рассказывала, прерываясь, чтобы попить. Изредка её останавливал отец. — Прости, у нас редко кто бывает… Поэтому Поппи часто не замолкает весь вечер, пока не расскажет новому знакомому кучу историй, — произнёс Эллиот, когда девочка ушла помыть руки. — Да ничего… Всё нормально. — Ты вино пьёшь? — мужчина открыл верхнюю дверцу кухонного шкафа, доставая оттуда два бокала. — Я не пью. — Доктор пьёт. Иногда. Если он боится в чём-то проболтаться, то отказывается. Людвиг же его буквально не слушал и наполнил оба бокала. Почему-то, под его добрым взглядом, отказаться принять их в руки было бы оскорбительно. И Сойер понятия не имел, почему так. — А ты сказал, что не пьёшь… — Редко. По праздникам, и то не всегда… — он глянул на красную жидкость в хрустальном бокале и сделал короткий глоток. По телу прошла волна дрожи. В принципе, обычное чувство, особенно если долго не пьёшь алкоголь. «А когда он пил в последний раз?» Ответ прост. Тогда же, когда и попробовал. Где-то на выпускном из старшей школы. Правда, потом получил по шее от матери. Та была очень строгой. Женщина не терпела, если ей указывали, запрещали или ослушивались её… Было бы глупо, если бы Харли не понимал, в кого таким вырос. Но он знал. Прекрасно знал. И даже гордился этим. Его мать сама была врачом и спасла немало жизней. Но людей она всё равно не любила. Настолько, что иногда даже подстраивала несчастные случаи со смертями. Но тогда он думал, что это правильно. Что так и должно быть. Что нужно быть милым на людях и мразью внутри. Но сейчас Сойер категорически не понимал. Стоит ли относить ЕГО начальника к этой категории людей? Может, он тоже про него пускает слухи, как работники на фабрике? Он хотел об этом задуматься. Но это звучало так оскорбительно по отношению к столь доброму человеку, что он даже одёрнул себя… Впервые в жизни. И это казалось ему чертовски правильно. Но дело было далеко не в переосмысливании его отношений с другими людьми. Пока у него есть один конкретный человек, над отношениями с которым мужчина старательно думает. А может, не только он?

***

Можно было спокойно выдохнуть. Вечер подошёл к концу. Поппи радовалась новой кукле, таская её с собой почти везде, Эллиот рассказывал какие-то истории из жизни, а Харли… Харли просто слушал. Слушал, наблюдал за тем, как девочка играет с новой игрушкой, сидя на полу кухни… Выйти на салют, на свежий воздух, казалось, как глоток спасительной воды умирающему. На улице было прохладно. Прохладно всем, кроме самого доктора. Он часто мёрз… Но даже при таких обстоятельствах не жертвовал идеально уложенными волосами и всё время ходил без шапки. Машина стоит неподалёку. Всего в двадцати шагах. Посмотреть салют и домой. Но кто пустит пьяного человека за руль? Людвиг приобнял Сойера, смотря, как дочь радуется салютам и с каким восторгом на него смотрит, а Харли… Харли смотрел на мужчину. Долго смотрел. Уже минуты три. Но и не предпринимал попыток отстраниться… Что-то в этом было так хорошо, что ему просто не захотелось отходить. От Эллиота тепло. До жути тепло. Хочется остаться так навсегда, не обращая внимания на сильный ветер, заставляющий вновь укутаться в тёплое пальто, и невольно прижаться плотнее. А какая уже была разница? Хлопки в небе всё не заканчивались, как и не стихали смешки и крики людей. Учёный отвёл взгляд от лица напротив в небо, буквально на секунду, тут же чувствуя, как его губ касаются чужие. Он и сам не понял, с какого хрена начал отвечать на поцелуй. Просто захотелось? Может быть. Сейчас он мало что будет отрицать. Сейчас стало как-то хорошо… Ещё теплее, хотя руки в перчатках замёрзли, а по спине бежал холодок от вновь подувшего ветра. — С Рождеством, Харли. Выдохнул Эллиот, смотря в серо-голубые глаза напротив. Он ухмыльнулся и отстранился, не выпуская «коллегу» из рук. Руки доктора оказались закинуты на шею, — случайно или нет, — не важно, а его голова удобно устроилась на плече начальника. Хорошо, домой он поедет утром. А пока можно просто постоять так и перестать себя корить за всё подряд. Верно?