Дорогой Профессор Снейп

Дорогой (зачёркнуто) Уважаемый (зачёркнуто) Северус! (перечёркнуто дважды) Дор (не дописано, перечёркнуто, затем обведено поверх после глотка для храбрости) Дорогой Профессор (зачёркнуто) Директор (зачёркнуто с сомнением) Профессор Снейп! В эту знаменательную (зачёркнуто) замечательную (зачёркнуто) (на полях угрюмо написано десять синонимов к слову «замечательный») (не окончено) Сегодня ваш день рождения (зачёркнуто, рядом стоит три обречённых знака вопроса) Иногда я вспоминаю, как вы смотрите на меня (зачёркнуто со вздохом самообмана) улыбаетесь, когда думаете, что никто не видит (зачёркнуто с мечтательным вздохом) говорили, что день рождения — это просто дополнительный повод для разочарования. Это неправда. (зачёркнуто) Я надеюсь, что сегодня это не так! Желаю вам счастья (зачёркнуто) любви (зачёркнуто) выспаться (зачёркнуто) много денег (зачёркнуто) приятного и продуктивного года, любви (написано и зачёркнуто в состоянии аффекта) успешных публикаций, и чтобы больше никто (почти зачёркнуто, затем, после размышлений, оставлено) не воровал ваши ингредиенты!

~~~

Гарри сунул открытку в конверт с таким рвением, будто обезвреживал бомбу в последние секунды, потому что знал: чем меньше он находится с ней в одном помещении, тем меньше шанс дополнительных исправлений и переписываний. Он наказал сове не возвращаться и не отдавать её, даже если он очень сильно попросит. Сова сделала вид, что поняла, но, скорее всего, на самом деле так смотрела на печенье. И хоть Гарри считал, что за столь короткий полёт просить целое печенье — чистой воды грабёж, согласиться пришлось, ведь альтернативный вариант — это самому, собственными ногами подниматься в директорскую башню, самому, собственными руками стучаться в дверь и, что самое страшное, самому, собственным ртом что-то говорить. Другое дело открытка — всего лишь час мучений и сутки размышлений, и готово. Никаких хлопот. Так он себя успокаивал, но колотящееся сердце либо не слышало, либо не верило. Ну, вроде бы ничего компрометирующего он и не написал… А не выглядело ли это слишком безлично? И поймёт ли Северус шутку в конце? А может, он на неё обидится? Или на «дорогой»? Так, вроде, все пишут, наверняка сегодня во всех письмах к нему так и обращались!.. Ну вот. Затеряется среди других поздравлений, и Северус даже на секунду не задумается. Мазнёт снисходительным взглядом да бросит в камин, фыркнув: «Поттер!» Или даже не дойдёт до подписи. До подп… Он забыл подписать открытку?! Мерлин всемогущий, да что ж за день сегодня такой. Родился Северус Снейп, и поэтому обязательно всё должно пойти наперекосяк? Прямо как когда он входит в класс Гарри. Или когда останавливается рядом с его стулом за учительским столом. Гарри тогда постоянно пытается есть суп вилкой или намазывает на оладьи кетчуп. И ведь сразу хочется начать оправдываться: вы поверьте мне, я обычно не идиот, я всё могу и умею, только когда вы не смотрите!.. А сегодня такой прекрасный, официальный повод для взаимодействия, не подкопаешься, что он навязывается или уделяет чрезмерное внимание. Всего лишь открытка на день рождения, ничего криминального. А Северус даже не узнает, от кого она! К чёрту, решил Гарри. Нельзя терять единственный шанс в году. Он подскочил из-за письменного стола и вихрем промчался к выходу из комнаты, ураганом — по коридору, молнией — по лестницам, мимо портретов, студентов, мистера Филча и Сэра Главного Эльфа, Заведующего Кухней. Наверняка сова пролетела ещё только полпути — Гарри как знал выбрал в совятне самую ленивую и флегматичную. Слишком громко он выпалил пароль горгулье прямо в ухо, и та, поморщившись, отодвинулась от него подальше и пробормотала: «Откуда ж ты всегда их знаешь?» Вопроса этого Гарри не понял — будто много откуда можно узнать. Северус дал для экстренных случаев. Передал запиской, чтобы Гарри не забыл — думает, наверное, что совсем голова дырявая. Когда он постучал в кабинет, Северус открыл всего через несколько секунд — внимательный взгляд прищуренных глаз, подозрение на лице… Рука на тяжёлой двери, словно готовая тут же её захлопнуть. Гарри уставился на всё это, переводя дыхание: рука, локоть, плечо, шея, подбородок, губы-нос-глаза… — Что на этот раз стряслось, Поттер? — холодный голос, вернувший в реальность. — От меня нужен антидот, или лучше сразу вызывать авроров? — Я, эм-м… — В таких ситуациях самым ужасным было то, что нельзя час оттачивать одну фразу, решать приходится на месте, и почему-то выбирается всегда худшая формулировка. — Я пришёл сказать, что забыл подписать открытку, и хотел, чтоб вы знали, что она от меня! Бровь Северуса медленно поползла вверх. — Какую ещё открытку? — На ваш день рождения, ту, которую вам сейчас принесёт сова! Она не подписана, вот я и подумал, что теперь точно потеряется среди всех остальных, которые вам прислали, а я так долго придумывал, что написать, и будет жалко, если вы её просто выкинете, Мерлин, простите, я не имею в виду, что указываю вам, что делать, вы, конечно, делайте с ней что хотите, но просто знайте, что это от меня. Вот. Извините, я пойду. Такого чистого недоумения, как во время этой речи, Гарри на лице Северуса не видел ещё ни разу. Оно заполнило пространство, вытеснив кислород, и можно было даже не смотреть, а лишь чувствовать. Гарри это и делал — чувствовал, отведя глаза, глядя то в пол, то по углам кабинета, то на пуговицы на сюртуке Северуса — такие, оказывается, интересные, с едва заметным серебристым узором… Северус кашлянул немного смущённо, хотя это слово ему подходило меньше всех других существующих в словарях. И с осязаемым, непроходимым сомнением сказал: — Вы явно переоцениваете объем моей праздничной корреспон… В окно трижды постучали твёрдым предметом, скорее всего совиным клювом. Гарри поднял глаза и встретился взглядом с Северусом. Они застыли так на полторы секунды, и концентрация сомнения в комнате повысилась вдвое. Затем Северус медленно развернулся. Сова нахохлившись сидела на подоконнике снаружи, уже чуть припорошенная снегом. Вот и сделано дело, можно вернуться к себе, упасть лицом в подушку и спокойно прокручивать в голове этот позор. Да, отличный план, так он и поступит. Гарри тихонько попятился, но Северус, видимо, почувствовал это спиной — потому что в тот же момент сказал: — Постойте, Поттер. Тактическое отступление прекратилось, и Гарри порядочно остановился в полушаге от порога. Расстояние между ним и Северусом увеличивалось, пока между Северусом и совой — уменьшалось, и Гарри не радовали оба этих факта. Вот распахнулось окно, вот в кабинет влетели вихрь снежинок и недовольное животное, вот Северус отвязал конверт от когтистой лапки, а её обладатель тут же полетел взламывать банку с совиным печеньем на директорском столе… Ну какую же дурацкую Гарри придумал подпись! Если бы у него было ещё немного времени, чтобы покрутить формулировки, тогда точно получилось бы идеальное поздравление, а не… — Да не буду я вас убивать, Поттер, что бы вы там ни написали. Умоляю, сделайте лицо попроще, — сказал Северус, надрывая конверт, и от этого Гарри скривился только сильнее. Хотелось зажмуриться, чтобы не смотреть, как он достаёт открытку и видит на ней… — Какая прелесть, — тем временем раздалось насмешливо, но не издевательско. Гарри бросил взгляд на происходящее и сразу чуть не умер со стыда. Северус с интересом рассматривал лицевую сторону открытки с залитым солнцем зимним пейзажем, где на свежевыпавшем мерцающем снегу было написано: «С днём рождения!» В магазине это показалось милым и вполне приемлемым, но теперь Гарри начал понимать, какая это глупость. — М-хм, любви и тепла, значит… — пробормотал Северус. — Что? Гарри встрепенулся, сердце тут же зашлось в истерике. Он не писал такого! Не писал же? Не мог ведь он… отправить черновик?! В два стремительных шага он подскочил к Северусу и, совершенно не заботясь о субординации, личном пространстве и других придуманных вещах, практически сунул в открытку нос. Там, на милой и вполне приемлемой картинке, было написано: «Желаю любви и тепла». С ужасом Гарри наблюдал, как зачарованный нарисованный снег заметает слова и вместо них проявляются другие: «С днём рождения!» А через три секунды — обратно. Лицо его вспыхнуло. — Я не… Северус стоял очень близко, и Гарри, осознав своё положение в пространстве, отполз от него на добрые полшага. — Вы не?.. — подбодрил Северус с недоуменной заинтересованностью. Гарри облизнул пересохшие губы. — Не видел, что фразы меняются… Думал, там только «с днём рождения», ну и картинка мне понравилась, она… — Ах. Прозвучало это так внезапно холодно, что Гарри тут же почувствовал тысячу ледяных иголок, впивающихся в сердце. Он затараторил: — Но если вы не против второй фразы, то есть, если вы не против, чтобы вам такое желали, то я, конечно, желаю — и любви, и тепла, и всего остального самого хорошего! Я просто думал, что неприлично такое писать, ведь любовь — это очень личное, близкое, а мы с вами совсем и не… Он поднял глаза. Северус неотрывно на него смотрел. — …близки, — закончил Гарри на выдохе. Северус невесело усмехнулся. — Неужели? А я, знаете ли, не припомню другого человека, который может позволить себе просто так ворваться в мой кабинет в нерабочее время и устроить перформанс из… — он сделал паузу и с сомнением взглянул на послание, — открытки на день рождения. В этом вопросе вы вообще обладатель множества уникальных характеристик. Кажется, он уже прочитал всё, что было так тщательно выведено пером, но не поднял глаз от бумаги. — Каких?.. — осмелился Гарри. С таким тихим и отрешённым Северусом произносить любое слово становилось страшно. — Знание пароля к этому кабинету. Желание меня… поздравить. И дерзость действительно это сделать. Что? Северус поднял взгляд, в котором отражалась равнодушная невозмутимость. Он слегка пожал плечами. — Говоря начистоту, сегодня вы единственный, кому в голову пришла такая идея. Но я абсолютно с вами согласен. Мы не близки. Гарри сейчас весь был — стучащее сердце и горящие щёки. — Но это же… противоречит всему, что вы только что перечислили! Как это может быть правдой, если вы сами дали мне пароль, если до сих пор меня не выгнали, если я… если я последние два дня думать не мог ни о чём, кроме того, что вам написать! Северус вздохнул, на мгновение прикрывая веки, и Гарри стало стыдно за все нервы этого человека, которые он успел потрепать. — Вы же сами сказали это, Поттер. А теперь спорите со мной против собственного утверждения. — Потому что я сказал вообще не то, что думаю! Потому что на самом деле я думаю, что мы с вами… в последнее время… стали ближе, чем были раньше. И потому что я бы хотел, чтобы это продолжалось. И потому что мне всю жизнь кажется, что мне нельзя. Такое говорить, писать, делать… Но, как видите, оно в конце концов всегда вырывается, и я просто не могу заткнуться! Мерлин. Простите. Сделав глубокий вдох, Гарри снова уставился на его пуговицы. Северус молча отложил открытку на стол и непринуждённо, словно не придавая этому никакого значения, сказал: — Вы ошибаетесь в одном, Поттер. Вам можно. Ужасно медленно Гарри поднял голову. Скажет ли он ещё что-то, или это… всё? Всё. В глазах Северуса, чёрных, глубоких, мелькнул страх. Гарри сделал шаг ему навстречу. — Если это правда, я бы тогда… переделал открытку. — Зачем? — Там не то, что я хотел написать. Северус тихо выдохнул через нос — кажется, усмехнулся. — А что хотели? — Всякие глупости. — Например? Лицо его всё ещё было непроницаемым, но это больше не казалось непреодолимым препятствием. Гарри сглотнул, чтобы сердце из горла спустилось обратно к рёбрам. — Дорогой Северус. Бровь Северуса дрогнула. Он тихо сказал: — Смелое начало, — но не остановил, не нахмурился, не возмутился. Тогда Гарри продолжил: — В году нет более важного дня, чем этот, потому что именно он… подарил миру… вас. Северус не прокомментировал это заявление. Он только неотрывно, непонятно, волнующе смотрел на Гарри. — Я желаю вам… любви, это правда. И тепла, это тоже правда. Спокойствия. Тяги к жизни. Хорошо выспаться, — Гарри улыбнулся, — и всегда знать, ради чего вставать по утрам. Не выдержав, он на секунду отвёл и прикрыл глаза, а потом закончил: — С днём рождения. Будьте счастливы. Повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным хрустом совиного печенья за спиной Северуса да треском огня в камине. Северус молчал примерно тысячу лет. Губы его медленно разомкнулись, замерли, а после он тихо сказал: — …Однако. Гарри отвернул лицо, желая в это же мгновение провалиться под пол, залезть в шкаф или хотя бы превратиться в облако пыли. Какой кошмар. Что же он наделал. А спустя ещё несколько секунд молчания Северус вдруг невыносимо мягко произнёс: — Вы опять забыли подписать открытку. Гарри вскинул к нему взгляд и увидел, что скулы Северуса едва порозовели, а в глазах поселилась какая-то осторожная, беззащитная нежность. Гарри закусил губу. Посмотрел вопросительно, сам вопрос не произнося вслух, но надеясь, что Северус поймёт его, и если нельзя — скажет это прямо сейчас. Северус молчал. И Гарри, цепляясь за остатки утекающей смелости, прошептал: — Люблю, целую, Гарри? Они смотрели друг на друга. Уголки рта Северуса дрогнули кверху, и он чуть наклонил голову. — Пространства для манёвра вы себе не оставляете. Гарри придвинулся к нему ещё ближе. — Мне не нужно. Ресницы опустились сами собой, когда между их лицами осталась пара дюймов. Губы Гарри мягко прижались к губам Северуса. Закончившая с печеньем сова тихо посапывала на директорском столе.