Я не буду мешать.

В этот день Астер вместо становления всеобщим героем и укротителем тёмных сказок, лишь опозорил себя. Выводя детей на конфронтацию, он совершенно не подумал о безопасности и желал только славы. Из-за его безрассудных и замутнённых надеждой на восхваление, воспевание действий, пострадали ученики. В их, к сожалению, не маленьком числе оказался Корвин, которого Астер вывел на эмоции и потерю контроля. Если бы не Маша, то никто не знает, какие потери понёс бы колледж и сколько сказочных могли пострадать. Пока "Сказочный патруль" пытался соединить воедино все произошедшее и переварить. Двое подростков смущённо стояли рядом, поодаль от друзей. Но карие глаза наблюдали за ними, особо и не заботясь о произошедшем, ведь все мысли забиты другим. Как Корвин спикировал вниз за Машей, найдя в себе силы побороть нестабильную магию. Как он вслушивался в каждое упавшее с её уст слово, словно это была одна единственная истина. Как его руки нежно держали, немного испуганно стискивая трансформированные одежды. Как синие глаза обеспокоенно исследовали девочку в –на удивление крепких– дланях и внутренне содрагаясь в страхе, что она пострадала. Принц Воронов поставил потомку друидов, убедившись, что ноги её держат. Они смотрели друг на друга. Мальчик выглядел облегчённым, а девица благодарно и стеснительно. Варя и Снежка наперебой обсуждали план Астера, осознавая причину прошлых нападений. Для Алёны это был просто внешний не интересующий шум. Её интересовали только двое, что тихо договаривались о встрече. Опираясь на посох, она внемлила их разговору. В голове заторможено крутились шестерёнки и всё раскладывалось по полочкам в замедленной съёмке. – Ребята, после такого нам точно надо сходить в ту новую Кафешку, – Варя весело заявила, поправляя потрёпанную косу. – Ой, Варь, мы С Корвином уже договорились пойти в другое место, – Маша нервно поглядывала на лица друзей из-под очков, а щёки становились всё краснее, подло выдавая её и не желая ни секунды хранить секреты. Детишки обыденно порешили, что голубки пойдут отдельно, а Снежка, Варя и Алёнка направятся к месту отличному. В беседу ворвалась рыжая бестия, что на удивление не произнесла ни слова до сего часа: "Девчонки! Мне надо срочно позвонить родителям! Я это... Побегу в комнату, а вы идите, развлекайтесь." Не успев даже согласиться с ней или опровергнуть предложение команда и Корвин увидали оранжевые пятки, сверкающие уже на другой стороне стадиона. – Допустим... Снеж, возьмём ей что-нибудь?– Варя удивлённо смотрела подруге вслед, хлопая длинными ресничками. + Алёнка бесцеремонно и взбалмошно влетела в комнатушку их общежития. Дверь, пострадавшая от напора, с оглушающим стуком под ворчание соседних комнат, закрылась. Шушик прикрыл ушки лапами и крайне недовольно смотрел на сожительницу. Дракоша будто гавкал на родственницу, резко вырванный из нежных и гласящих об успокоении снов. Шлем от формы флайтбола мгновенно был брошен куда-то в глубины залы, расстроенный столь жестким пренебрежением хозяйки. Волшебница огня под непонимающие заискивания "зверинца" изолировалась от них в ванной, неконтролируемы пальцами, закрытой на щеколду. + Для Алёны все случилось так внезапно. Когда она впервые встретила Корвина, то он показался обычным занудой, который тухнет по своей же воле в одиночестве. Но всё-таки что-то в нем было таинственным и завораживающим взгляд. Фарфоровая кожа, глубокие и вдумчивые очи, власы, словно перьями обрамляющие утончённый лик. Принцесса сии мысли проигнорировала, ведь Корвин просто был для неё красив, не более. Постепенно они начали пересекаться. Патруль узнавали про него что-то новое. Алёнка до стыдного и скрежета зубов часто оказывалась среди полок со старыми книгами, не по своей воле отбывая нудное наказание. Там же и сидел почти круглосуточно принц. Сначала они томно молчали, хоть Алёнка и изо всех сил пыталась выйти на разговор. Он начал иногда отвечать ей. Вскоре и помогал в библиотеке, указывая, на какую старенькую полочку, в каком отделе, изученным им вдоль и поперёк наизусть положить учебник. Тогда-то девочка и поняла, что у него милое и доброе сердце. Корвин с упованием ведал ей о темах, которые он решил разобрать в дни наказания. Мальчик предлагал свою страховку на лестнице, боясь, что неуклюжая знакомая навернётся кувырком и Храм Знаний станет печальным местом её погибели. Выяснилось, что любит он иногда шить для себя блокнотики, чтобы было удобнее систематизировать записи. Алёна всё чаще и сильнее вслушивалась в тёплый бархатный глас. Ей казалось, что активно работающий мозг наконец-то находит пристанище, где он может перевести дух и замедлить свой до боли быстрый и сбивчивый темп. Корвин средь могучих полок, что летами хранят в себе познания поколений, стал мирным островком, где Алёнка могла отвадить душу. Но к несчастию на сцену ступила Маша, про симпатию дорогой подруги и не догадываясь. Сначала они "вместе" делали проект. Потом все темы маленьких разговоров в библиотеке стали сводиться к попыткам принца выудить больше информации про нее. Затем и беседы прекратились. Потому что парочка сидела, аккуратно сложив колени, над столом с учебниками что-то яро обсуждая, пока Аленка нервно на них поглядывала, чихая от пыли с книжных полок. Вечерами девочки, естественно, сплетничали. Часто Снежка с Варей накидывались на Машу с вопросами. Искусница же робела, отводила глазки, да отчаянно пытаясь сменить тему. После долгих старательных уговоров раскалывалась, как орешек и выдавала тихо о том, что дышит к нему не очень равнодушно. Каплей за каплей накапливалось море из моментов, где Маша и Корвин делят их вместе. А Аленка делала вид, что все равно, что рада и ждет развития их отношений также, как другие. Что страстно поддерживает и болеет за них. Это неправда. В огненной душе теплилась надежда о жестокой и окончательной точке. Как бы то ни было подло. Она — сказочная, которая пыталась обмануть саму себя, самые недры своего сознания в том, что это все временно. Что подростковая неконтролируемая любовь быстро потухнет, не оставив ни весточки, ни следа за собою. Она унесет все воспоминания и чувства, положит вновь белый лист, в который Аленка уже сама сможет внести краски. С Машиного позволения, конечно же. Каждый день фантазия приносила грандиозные планы и полные юношеского максимализма мечты. Рыжова готовила план, как же стоит подступиться к ворону, пока тот все больше. Больше влюблялся в совершенно другую, а вихрь восхищения уносил его дальше от девочки. Она даже вгрызлась зубами в гранит науки, чтобы найти больше тем для будущих, еще не наступивших встреч. Хотя, скорее из отчаяния прибегла к попыткам хоть немного приблизиться к образу Маши, что столь заветен и сладок для Корвина. Соседки дивились и наблюдали, не веря увиденному, за тем, как стол вечно ленивой и легкомысленной зарастал всякими бумажками и учебниками, вытесняя яркие фантики и пустые упаковки. Алёна часто бросала, но возвращалась на этот путь, стоит только двоим голубкам засветиться вместе за книгами. Благодаря избеганию боли, Алёна так и не смогла по-настоящему принять. Ворон и аист всегда смотрят друг на друга, но жар-птица остается в стороне, пытаясь заставить себя сиять ярче и обернуться аистом, которым она не является. + На улице смеркается. Снежка и Варя решили продолжить прогулку после кафе, зайдя в магазинчик. На удивление, затащила их туда не Варя, а Снежка. Снегурочка довольно эмпатична, как на раскрытой ладони видит чувства другого человека или сказочного. Холодная девица приметила, что Аленка никогда не откажется от похода в кафе, да и выглядела уж очень встревоженной и ужасно расстроенной. Поэтому решение было принято точно и без колебаний: надо купить что-то, что развеселит подругу. Маша, непривычно летая в облаках, возвращалась, иногда подпрыгивая из-за эйфории, наполняющей каждую рождающуюся мысль. До этого ей прислали весточку девчонки. Домой придут не скоро, поэтому она ожидала увидеть лишь самую яркую из команды. Представляла, как та заулыбается, как будет светиться и радоваться за Машино счастие даже больше, чем она сама. – Алёнка! Мне надо такое тебе рассказать!– Волшебница Земли нетерпеливо зашла в их общую обитель, немного удивленная слегка накренившейся дверью. Руки сжимали блистающую записную самодельную книжку, щедро одарённую красивейшими орнаментами и фигурками в виде цветов. Только соратницы нигде не оказалось. + Принцесса в гордом одиночестве восседает на хладном полу уборной. Нога язвительно дёргается, отбивая сломанную и лажающую в каждой ноте симфонию от расписной плитки. Именно сегодня к ней пришло осознание, полностью выбившее ее из колеи и, не сжалившись, отобравшее розовые очки, за которые та так цеплялась. Оно разрушило каждую стеночку и перегородочку, что сама же Алена и возвела, отгораживаясь от нелицепритятной правды: Корвин любит Машу. Маша любит Корвина. Это идеальная и счастливая картинка, в коей нет места для нее. Все вокруг всё знали. И она знала, но инфантильно заставляла верить, что не знает. Алёнка не хотела, чтобы всё так вышло. Быть может, она слишком долго откладывала и откладывала момент, в коий поведует близким, какой сказочный у нее на уме. И откладывала попытки подобраться поближе к объекту воздыхания. Эта дума будто убила всё живое в ней. Ведь Алёнка злилась. Ежики, как же сильно девочка иногда злилась на Машу. Все попытки хотя бы поздороваться с Корвином всегда прерывала она, отвлекая всё внимание синих глаз, более не видящих рыжей девушки, что тоже была здесь. Алёна хотела его восхищения, хотела быть на месте Марьи. Так хотела, чтобы Корвин всегда сначала здоровался с ней, не с Машей. Более не могла та услышать голоса, что стал родным, потому что всегда подруга-земледейка уводила его за собой. Но Алёнка тоже здесь. Девочка тоже хотела узнать, как же прошёл его день, рассказать о своём. В какой-то момент Искусница отняла даже возможность взирать на его лик. Вырвала и забрала всё себе, ненасытно взимая время Корвина вплодь до полного поглощения. Солёные горькие слёзы обжигают глаза и лицо. Алёнка съёжилась, стараясь выплакать весь свой гнев, что бушевал и искрился, подавленный в прошлом. Волшебница раньше верила, что скоро они друг от друга отлипнут, но становилось невыносимо хуже. Теперь оплот спокойствия рухнул и достался другой. + – Шушик, а где Алёнка? – В ванной! Как пришла, так и сидит там! Даже не пискнула ни разу. Лёгкость пропала, уступив место обеспокоенности. Сжатый кулак ухоженной руки постучал по дверце, к счастью, не пострадавшей, как входная, Алёнкиного убежища. – Алён?– в панике Рыжова поспешила смыть с себя все следы этого безобразия. От голоса подруги сталось жгуче тошно, из-за чего походка весьма нарушилась и зашаталась. Лицо встретило ледяную воду, отрезвляя и вроде охлаждая нрав. Ярость, обида, сожаление и стыд смешались в чёрный разъедающий яд, заполонивший тело и разум, сожрав каждый кусочек. Преграда их встрече несчастно скрипнула, поддавшись неуверенному напору спрятавшейся за нею девицы. Зеленые глазницы в соседстве с тревожной морщинкой выискивали знакомые и любимые карие, но те на немой зов не откликнулись. – Всё в порядке. Я просто устала,– с каждым словом, сорвавшимся и покатившимся камнем вниз интонации немыслимо искажались и ломались, силясь вынести вес всех чувств за эти месяцы и встречи с той, к кому не знаешь, как относиться. – Не похо– Марья договорить не успела. Ноги предательски подкосились, и Алёнка с громким всхлипом упала на земь. Ладони поспешили изо всех сил прикрыться, спрятать беспорядок, унять дрожь губ и затихнуть. Волшебница Земли в испуге выронила книжечку с глухим стуком, и та издевательски упала прямо к ноющим коленям плачущей. Вот тогда-то она по настоящему и зарыдала, надрывно и не таясь. Столько раз представляла, холила и лелеяла эту грёзу. Как бледноватые руки в скомканной толстовке протянут ей такой же блокнот. Сделанный специально для нее. Сделанный Корвином со всех любовью, которой еще не было, но она обязательно должна была зародиться и расцвести. Алёна с мучительной ясностью понимала, почему именно Маша симпатична Корвину. Никто не мог подойти ему больше. Да, глава наворачивала мысли об отнятых возможностях: вот они говорят в библиотеке и смеются вместе, вот он дарит ей цветы на празднике Дерева жизни, вот он вручает ей ту самую заветную книжечку. Но это не Алёна. Подруга мельтешила рядом, словно само живое воплощение всей этой несправедливости. Ее знакомый голос, обычно такой радостный и приятный ныне резал слух своим скрежетом, который есть только в обманчивых ушах слушающей. Алёнка подняла заплаканное лицо и увидела над собою испуганные, растерянные глаза Маши. Грусть на близкого переливалась в ней, кружась в танце с морем вопросов. В стонущей душе произошел излом. Во внутренней борьбе за контроль с разительным результатом одержал верх стыд. Он растоптал все обиды, затопил все внутри, принёс с собою не покой, а давящую пустоту. Марья всегда была такой любящей и верной. Знай та о чувствах, что сокровенно и ревностно оберегаются, отступила бы, сделалась неведимкою и тихо наблюдала. Отвратительной, слепой в своей драме была только одна. Алёнка. Одна, что нарисовала себе целый роман, назначила себя его героиней, а остальных – статистами. Сама за всех все решила. Правильного варианта развития событий не было: Алёнка могла копить обиду и кормить себя иллюзиями. Могла отпустить и смириться. Могла рассказать о своей влюбленности и заставить подругу винить себя за романтическую симпатию к Корвину. Маша прильнула с боку в утешительных объятиях, но девочка только заплакала еще громче. Стыд сделался раскаянием и ноющей болью в грудине. Был лишь один праведный путь сейчас. Отступить. – Прости меня. Я не буду мешать.