instant

      Мгновение.       Одно лишь мгновение необходимо для того, чтобы совладать с собой. Отдохнуть от неминуемых пересудов, утолить желание свободы и спокойствия. На секунду прикрытые глаза, глубокий вдох, щелчок пальцев — и все тягости переносятся легче. Нацепить на лицо торжественную серьёзность, ответить на глубокий реверанс лёгким кивком, сцепить руки за поясницей и терпеть сваленную на голову вместе с короной наследного принца ответственность. Сириус Орион Блэк справлялся с этим не раз. Ничего не случится, удастся и в этот.       Раскинутый на опушке густого леса лагерь привлекал пёстрыми шатрами и манил ароматом жареного на свежем воздухе мяса. Здесь выгуливали свои модные наряды леди высшего общества, беседовали о новостях придворные лорды, обменивались колкими комментариями давние соперники в торговле. Здесь, пока что только на словах, заключались выгодные сделки, обсуждались решения о браках, рождались новые сплетни.       Натянутые лишь ради приличия улыбки распознавались легко, на лицемерие закрывали глаза. Где-то играли на музыкальных инструментах менестрели. Мужчины развлекали себя стрельбой из лука. Женщины нахваливали изысканные закуски и позволяли себе чуть больше вина, чем обычно.       Сириус стоял за спиной своей матери. Её Императорское Величество Вальбурга Эрта Блэк принимала поздравления в честь своего сорокапятилетия с едва заметной на губах улыбкой. Она позволяла придворным лебезить, заискивать и льстить. Пока изящные ладони были сложены на пышной юбке платья, а не держали перо для подписания указа о казни, разрешалось всё. Её открыто забавляло то, как лорды старательно рассказывали о своей верности императорской семье, как высокие гостьи пытались протолкнуть своих юных дочерей поближе, ведь сыновья правительницы ещё не были женаты. Сириус не мог не заметить, что и сама матушка довольно примитивно хвасталась.       Она благосклонно кивала головой, но при удобном случае мимолётно оборачивалась через плечо. Стоило собеседнику заметить взгляд императрицы, как насыщенные лестью речи тут же касались наследника престола. Принц с вежливым участием поддерживал беседу и сухо благодарил за довольно простенькие комплименты. Они не касались внешности — никак нельзя позволить Его Высочеству посчитать, словно заслуги в военных операциях значили меньше, чем обворожительность глаз или изящность чёрных локонов. Потому Сириус выслушивал похвалу о своих навыках в охоте, подбадривания в учёбе. Он слабо улыбался и принимал угодливость, хотя глубоко в горле стоял ком.       Когда же матушке надоело таскать его за собой подобно ручной обезьянке, она легонько махнула рукой. Простой жест, которым обычно отгоняли назойливых мух, но сделанный так аккуратно, дабы ни один лорд, ни одна леди не заметила. Увидев это, Сириус неглубоко поклонился и выразил свою благодарность за прогулку. Получил в ответ короткий кивок и только потом, наконец, развернулся на пятках, чтобы уйти. Хотелось стянуть с себя дурацкую тунику и оказаться в нижней рубахе. Развалиться на мягких постелях спальни и закрыть лицо подушкой. Заснуть. Забыться. Раствориться.       Молодой человек обошёл лагерь по краю, лишь бы не столкнуться с гостями. Он легко добрался до поставленного для принцев шатра и вошёл внутрь, дав страже отчётливый приказ не беспокоить без надобности. За деревянным столом расслабленно сидел младший брат. Регулус приподнял брови, но так и не оторвал взгляда от затянувшей его сюжетом книги в твёрдом переплёте. Готов слушать, но всецело в диалоге участвовать не стал бы. Сириус позволил себе маленькую вольность: закатил глаза. Матушка наверняка скривила бы губы на подобный жест, но — о счастье — её здесь не было. Поэтому молодой человек к тому же расстегнул маленькую пуговицу на тунике из тёмной плотной ткани.       — Где прохлаждается отец? — поинтересовался он, разваливаясь на уложенных на ковре подушках.       — Наверняка гуляет в лесу, — скучающим тоном поведал младший принц. — Его либо увлекла симпатичная птица, о которой недавно читал в бестиарии, либо не менее привлекательная придворная дама.       — Ах, какой моветон, — лениво протянул Сириус и услышал донёсшийся со стороны брата смешок.       — Матушка в порядке? Слышал, её мучила бессонница.       — Выглядит ничуть не хуже, чем вчера.       — Ей стоило бы обратиться к лекарю, а не устраивать выезд на природу, — задумчиво проговорил Регулус, хотя его голос всё ещё звучал достаточно отвлечённо.       — Ты в праве подать жалобу в письменном виде.       Сириус прикрыл глаза. Со стороны младшего принца прозвучало отстранённое мычание. А затем всё погрузилось в тишину. Нет, конечно, с улицы всё ещё доносились голоса общающихся гостей, лилась рекой прекрасная мелодия флейты и лютни. Но здесь было куда спокойнее, чем под палящим солнцем разгоравшегося во всей красе июня. Даже дурная привычка Регулуса барабанить пальцами по корешку книги при чтении не раздражала так сильно, как обычно.       Сириусу нравилось выезжать на природу. Это освобождало от необходимости совещаний в зачастую душных кабинетах дворца, помогало оставить ненужные мысли где-то позади и почувствовать себя чуть менее обеспокоенным судьбой государства. Ему приносили удовольствие долгие прогулки по садам и дворам многовекового строения. Даже просто посидеть на террасе — вполне хороший способ расслабиться. Но сегодняшняя ночь вышла чрезмерно сумбурной из-за мучающих его кошмаров, потому наслаждаться природой не получалось. Да и присутствие чужих людей, так старательно изображавших из себя близких, раздражало.       Казалось, куда-то под воротник вкололи тысячи мелких иголок, и теперь их острые концы впивались в затылок. По спине текли мелкие капельки пота, и кожаный ремень чрезмерно туго стягивал талию. Хотелось принять горячую ванну. Сириус не отказался бы от вина с ложкой сладкого мёда. Он приоткрыл глаза. Впрочем, а кто ему запретил? У матушки день рождения, не так ли? Можно и погонять немного слуг.       Молодой человек приподнялся на локтях и обернулся через плечо, бросая взгляд на младшего брата. Регулус приподнял брови, потому что был чересчур проницателен и хорошо знал, когда старший собирался к нему обратиться. Через мгновение он поднял-таки от желтоватых страниц взгляд и вонзил его в Сириуса, который широко улыбнулся — добился своего.       — Я хочу вина.       — Позови слуг, — подсказал Регулус и кивнул в сторону лежащего на столе колокольчика.       — Позови ты.       — Ты ленив или нагл?       — И то, и другое. Давай, Ваше Высочество, тебе только руку протянуть. А мне вставать, идти…       Регулус недовольно цокнул языком, чем напомнил Сириусу их прабабку. Однако юный принц всё же схватился за маленький звонкий предмет и позвал прислугу. Полог шатра разомкнулся быстрее, чем наследник успел придать позе более важный вид. Однако тут же согнувшийся в поклоне мужчина явно не стал бы акцентировать на том своё внимание. Он внимательно выслушал прихоти принцев: два кубка красного вина с двумя ложками мёда, корзина фруктов и что-нибудь из мяса. Поклонившись ещё раз, слуга исчез.       За не имеющими особого веса разговорами молодые люди довольно быстро опустошили свои кубки. Из-за стоящей в шатре духоты и не смиловавшейся жары снаружи есть совершенно не хотелось, однако крупные зелёные виноградинки придали некоторой свежести. Игнорируя желание остаться в крохотном уголке спокойствия, принцы вынужденно поправили свои наряды и вышли наружу.       Простая схема: сначала придворные обязаны выразить свою благодарность за приглашение Её Величеству, затем она по желанию может прогуляться с одним из сыновей, а после — обязательно отправиться отдыхать. Ей на смену придут принцы. Не всегда это необходимо, однако слишком долго прятаться от народа считалось дурным тоном.       Сириус и Регулус прогуливать по краю окружённой стражей опушке. Ни один, ни другой не испытывали сильного желания вступать в контакт с гостями лишний раз. К тому же, признаться честно, они во всю пользовались своей привилегией недосягаемости. Конечно, тяжело не замечать заинтересованных взглядов, но игнорировать их уже вошло в привычку. Сириус легко пихнул младшего брата в плечо — так, чтобы никто не заметил. Добившийся ожидаемой реакции на шутку, Регулус тихо рассмеялся и опустил голову — вновь, не привлекая лишнего внимания.       — Ваше Высочество.       Оба обернулись на голос. К ним приближался с широкой улыбкой один из лордов. Молодой человек с почему-то постоянно взъерошенной шевелюрой вёл под руку рыжеволосую супругу, которая улыбалась не менее ярко. Сириус дёрнул щекой, не позволяя себе выраженной ухмылки, и бросил взгляд на Регулуса. Младший принц не высказал никаких сомнений, потому они оба приблизились к давно знакомому мужчине. Брат приподнял ладонь, когда заметил, что девушка намеревалась наметить лёгкий реверанс.       — Оставьте, леди, — холодно произнёс он.       — Благодарю, — прощебетала она и едва заметно огладила большой живот ладонью. — Как Ваше здоровье?       — Не волнуйтесь, всё в полном порядке. Мне известно, стоит готовить подарки?       Лорд Джеймс Флимонт Поттер негромко хохотнул и согласно кивнул.       — Вы правы, Ваше Высочество. Лекари уверены, уже в июле наш первенец должен увидеть свет.       — Это Свет должен увидеть вашего первенца, Джеймс, — подначил его Сириус с мягкой улыбкой, а затем взглянул на его супругу. — Как ты чувствуешь себя, Лили?       — Малыш довольно капризен. Но, вероятно, это лишь по причине схожего с отцовским характера.       — Тогда Вам придётся несладко, — заметил Регулус, вынудив всех негромко рассмеяться. — Впрочем, главное — ребёнок родится здоровым.       — Вашими молитвами, Ваше Высочество, — благодарно произнесла леди Поттер и склонила голову, раз уж ей разрешили не маяться с реверансами.       — Я не видел твоих родителей, — заметил Сириус, посмотрев на Джеймса.       — Они передали подарки Её Величеству и обещали прибыть, принося извинения: их задержали на шахтах.       — Жаль. Уж Флимонт сумел бы привнести красок в это сборище унылых лиц.       — Полагаю, и Юфимия отлично справилась бы с этим, — добавил Регулус, переглянувшись с братом.       — Зато прибыли Люпины, — почти заговорческим шёпотом сообщила лукаво улыбнувшаяся Лили.       Сириус почувствовал, как всего на миг его сердце застыло в грудной клетке, как всего на мгновение время задержало свой ход. Подобно обученной командам собаке, молодой человек оторвал взгляд от веснушчатого лица молодой леди и осмотрел придворных в поисках упомянутой семьи. Он чувствовал, как все его рефлексы вдруг нацелились только на одно — поскорее найти, увидеть, разглядеть.       Предвкушение встречи отогнало все несчастные мысли и желание поскорее добраться до личной спальни. Наверняка смену в его поведении заметили все трое, но каждому хватило понимания, дабы не комментировать. Даже Регулус лишь вежливо отвернулся, будто и сам стал искать представителей услышанной фамилии.       Сириус, как бы ему хотелось думать, отыскал Люпинов быстрее. Привлекательная леди средних лет прикрывала часть лица красочным веером и держала под руку супруга, который дружелюбно беседовал с кем-то из лордов. А рядом — их сын. Наследный принц задержал дыхание. Он посильнее сцепил руки за поясницей, дабы не выдать своего восторга слишком явно. Но всё внутри горело опаснее лесного пожара, ярче полуденного солнца.       Каштановые волосы чуть отрасли с их последней встречи — теперь аккуратные кудри падали на глаза и прикрывали кончики ушей, пусть и не мешали слишком сильно. Серо-зелёные глаза в прищуре блистали драгоценными камнями под солнечными лучами, норовившими заставить молодого человека отвернуться или шагнуть в тень. Изумрудная туника подчёркивала стройный силуэт. Застёгнутая дорогой фибулой на плече лацерна время от времени откидывалась назад, будто мешая скрещенным на груди рукам.       Заметив пристальное внимание, лорд Римус Джон Люпин неторопливо обвёл общество взглядом. Его плечи чуть напряглись — как у любого воина, почувствовавшего неладное. Но вскоре молодой человек расслабился: он нашёл глаза принца. Сириус не без удовольствия увидел, как Римус поджал губы в попытке скрыть улыбку, как опустил голову с нежеланием вызывать лишние вопросы внезапно поднявшимся настроением.       — Вы подружились, Ваше Высочество? — поинтересовался Джеймс, заставив Сириус оторваться от рассматривания Римуса.       — Мы неплохо ладим, — согласился молодой человек. — Вероятно, этой осенью капитан императорской гвардии передаст мне просьбу о вступлении Люпина-младшего в мою личную стражу.       — О, так он окажется в моей власти, — с наигранным злорадством улыбнулся лорд, и его супруга засмеялась, прикрывая рот ладонью.       Регулус улыбнулся, опуская голову.       — Не будьте к нему строги, лорд Поттер, — посмеиваясь, предупредил Сириус.       — Ни в коем случае, Ваше Высочество, — заверили его. — Мы просто покажем ему, как правильно принимают новеньких под заботливым крылом наследного принца.       Сириус качнул головой, поощряя некоторую неформальность в речи командира своей личной стражи. Он привык к тому, чтобы спустя рукава относиться к некоторым вольностям Джеймса Поттера: знал, в определённый момент мужчина сумеет совладать с собой, не позволит себе или кому-либо иному бросить тень на репутацию наследника престола, прикроет собственной грудью. Безобидное подначивание не принесёт лишних проблем.       Они разговаривали ещё какое-то время, и Сириус с некоторым раздражением стал замечать, что всё чаще его взгляд стремился в сторону Римуса Люпина. Однако статус не позволял ему так открыто рассматривать прибывшего гостя, к тому же было бы совершенно невежливо игнорировать беседу с подошедшими к принцам придворным.       Разговор прекратился лишь после того, как сначала Регулус, а потом и его старший брат отметили усталость стоящей на ногах Лили. Джеймс выразил крайнюю обеспокоенность румянцем на её лице и, игнорируя все заверения супруги, извинился перед представителями имперской семьи, прежде чем увести возлюбленную туда, где можно было бы присесть.       Вскоре Регулус наткнулся на своих давних товарищей, с которыми неплохо общался со времён академии. Сириус мягким кивком головы отпустил соблюдающего нормы этикета брата. Он махнул рукой, когда заметил приближающегося к нему стражника — не хотелось сопровождения. И побрёл в сторону леса.       Однотипные деревья сменялись низкими кустарниками, уводя наследного принца всё дальше от бестолковой болтовни. В конечном итоге стало так тихо, что молодой человек без труда услышал журчание небольшого родника. Стараясь не испачкаться грязью, принц перешагнул через поваленный ствол старого дуба и остановился, глядя на мерцающую и быстро текущую воду.       Пахло хвоей и липой. Раскидистые ветви погружали лес в приятный полумрак. Казалось, на опушке ещё царил день, а здесь уже наступал вечер. Сириус поднял голову и прикрыл глаза, вдыхая свежий аромат природы. Ласковый солнечный луч — проворный и всё-таки протёкший через заросли — заскользил по его лицу, будто щекоча теплом. На губах появилась слабая улыбка. И не только потому, что удалось отыскать уединённое местечко. Позади раздались аккуратные приближающиеся шаги.       Сириус обернулся через плечо, подавив желание разулыбаться ярче. Он чуть прищурился и лишь мысленно позволил себе детскую радость: заметивший его подозрительный взгляд Римус остановился и подвёргся сомнениям о правильности своего решения найти наследного принца. Сириус приподнял бровь, и только после Люпин продолжил свой путь. Молодой человек перешагнул через то же бревно, что недавно — наследник. Остановился в нескольких шагах и воспитанно поклонился, прижав ладонь к груди.       — Добрый день, Ваше Высочество.       — Добрый, лорд.       — Простите меня за фамильярность. Мне показалось неправильным отпускать столь высокую особу без сопровождения.       — Вы переусердствуете, — заметил Сириус безо всякой улыбки, хотя Римус наверняка заметил огоньки веселья в его взгляде.       Подыгрывая настроению принца, Люпин подошёл чуть ближе и сложил руки на груди. На его припухлых губах заиграла лукавая улыбка, а серо-зелёные глаза загорелись хитринкой. Сириус молча позволил приблизиться, но всё ещё ожидал ответа на своё строгое замечание.       — Пользуюсь случаем и пытаюсь завладеть большим доверием Вашего Высочества. Возможно, зимой мне удастся…       Сириус не желал дистанции. Он протянул ладонь, цепляясь пальцами за тонкий ремешок на талии молодого человека, и рывком дёрнул лорда на себя. С чужих губ слетел несдержанный вздох. Опущенные ресницы не позволяли разгадать истинных эмоций воина, но наследный принц и не особо старался это сделать. Его ладонь плавно заскользила по твёрдому животу, отыскала своё место на пояснице под плотной тканью лацерны. Пальцами другой руки Сириус коснулся фибулы на плече Римуса.       — Милое украшение.       — Благодарю, Ваше Высочество, — сипло прошептал улыбнувшийся молодой человек. — Это подарок.       — Камень подчёркивает цвет Ваших глаз, — совершенно искренне произнёс принц, и Римус, наконец, поднял на него лукавый взгляд.       — Вы так считаете?       — Да. Мне кажется, Ваш поклонник имеет определённый вкус.       — Хороший?       — Не мне судить, — протянул Сириус, склоняя голову к плечу.       Он ласково прошёлся подушечками пальцев по гладко выбритой щеке молодого человека перед собой и чуть прищурился.       — Ваше мнение важно, мой принц.       Наигранная серьёзность издала треск. Сириус широко улыбнулся и не без удовольствия заметил, как взгляд человека напротив опустился на его губы. Аромат лесной флоры смешался с запахом чужих духов. Хотелось сделать глубокий вдох и навсегда задержать дыхание, лишь бы на всю жизнь запомнить это смешение.       — Вас давно не было видно при дворе, — произнёс вполголоса Сириус. — Вы заставили скучать.       — Что ж, во дворце много благородных леди, — чуть высокомерно отметил Римус.       — Уж не ревность ли то, лорд?       — Я бы не посмел…       — Отчего же? Это было бы любопытно.       Римус весело прыснул и опустил голову. Его пальцы несильно, будто просто из желания оказаться ближе, вцепились в рукав чёрной туники наследного принца. Они стояли в объятиях друг друга несколько мгновений. Сириус капризно, что совершенно не подходило его характеристике в любой другой ситуации, счёл это время неизмеримо долгим. Потому его пальцы, которые только что лишь ласково гладили щёку Римуса, перекочевали на шею, подхватили под подбородком и притянули ближе. Судорожный вздох был пойман горящими от желания губами.       Как вынырнуть из-под толщи воды — пара движений, и мир казался иным. Легко переступить через несущественную преграду, дабы открыть для себя удовольствия всей жизни. Сириус не мог и не хотел больше вдавливать глубже, прятать в себе своё истинное желание. Лежащая на пояснице Римуса рука надавила сильнее, прижимая стройное тело готового к сражениям лорда ближе. Ладонь, удерживающая шею, мягким движением перелегла на затылок. Пальцы прошлись по густым волосам на затылке Люпина, вынудив его вздохнуть прямо в поцелуй.       Сириус показался бы себе глупцом, если бы проигнорировал возможность: его язык коснулся чужого. Пришлось слегка наклонить голову и прижаться ещё, чтобы обхватить его губами. Римус, до того проявляющий лишь осторожное любопытство, теперь крайне несдержанно провёл ладонями по груди наследного принца. Его ловкие пальцы расстегнули пуговицы на тёмном воротнике дорогой одежды. Теперь шумно выдохнул Сириус: чужие руки огладили обнажённую кожу, тоскующую по прикосновениям. Примитивное желание закипело в груди и опустилось, сводя низ живота в сладкой истоме.       Они отстранились с влажным звуком, характерном концу поцелуя.       — Приедь ко мне, — то ли приказывая, то ли моля прошептал тяжело дышащий Сириус. — Сегодня. Приедь ко мне и останься до утра.       — Мне понадобится письменное разрешение Вашего Высочества, чтобы появиться во дворце.       Сириус устало простонал. Он зажмурился и под тихий смех уткнулся лбом в шею Римуса. Его руки окольцевали торс молодого человека. Люпин зарылся пальцами в длинные пряди чёрных волос на затылке наследного принца, оставил влажный поцелуй на его виске и застыл, тяжело дыша.       — Истрачу чернила всей Империи, лишь бы не выпускать тебя из своего крыла, — в отчаянии пообещал Сириус.       Римус негромко засмеялся, его ладони заскользили по напряжённым плечам наследника престола.       — Или Вы можете сейчас вернуться в лагерь, написать разрешение и ждать меня к вечеру.       — Хорошо.       Сириус выпрямился, но не расцепил пальцы за спиной Римуса. Лишь прижал вновь рассмеявшегося молодого человека ближе, завладел его губами, чтобы на несколько долгих мгновений забыть о протоколе и правилах. Римус ответил безоговорочной взаимностью в желании насладиться ласками и страстью.

***

      Просторное помещение спальни наследного принца представляло собой огромную комнату с тремя небольшими: кабинетом, основной для отдыха и ещё одной. Матушка старательно подыскивала отпрыску невест, но, конечно, в императорской семье супругам делить постель следовало лишь ради зачатия ребёнка. В обычные дни спальня вызывала тоску — настолько большая и одинокая. Но разгуливающий по ней сегодня молодой человек ощущал явное предвкушение.       Из приоткрытых окон веял ласковый ветер, пахло цветущими в саду пионами. Солнечные лучи медленно скользили по комнате, нехотя отдавая власть в загребастые руки ночи. Старающаяся вести себя как можно тише служанка торопливо зажигала свечи и гасила факелы на стенах.       Она глубоко поклонилась, прежде чем уйти, хотя Сириус не удостоил её даже взглядом. Он лишь скупо поблагодарил за выполненную работу напоследок. Массивные двери хлопнули, и цокающие каблуки унесли женщину дальше по коридору. Молодой человек стянул с себя надоевшую за день тунику и остался в нижней рубахе.       Он кинул одежду на спинку кресла и сам опустился в него, вытягивая ноги. Принц лениво скинул с ног кожаные сапоги и бросил взгляд на прикроватную тумбу. На деревянной поверхности стояла небольшая склянка, наполненная отваром из корня алтея. Сириус дёрнул щекой, но всё равно не смог сдержать искренней ухмылки.       В дверь вежливо постучали. Сириус поднялся со своего места, мимоходом произнеся разрешение войти, и двинулся к приготовленной для умывания тёплой воде в медяном тазу. Краем глаза он заметил появившегося на пороге Римуса, и лукавое настроение держать в узде больше совсем не получалось.       Вечерний гость прикрыл за собой дверь, вежливо поклонился и произнёс соответствующее этикету приветствие. Сириус бросил на него вопросительный взгляд: «Неужто дежурит стража?» Сегодня принц воспользовался день рождением матери как поводом отпустить всех воинов отдыхать. Римус подтвердил его мысли отрицательным кивком.       — К чему тогда лишний формализм?       — Вдруг Вы прикажете отсечь мне голову?       — Было бы жалко лишиться такой чудесной головы, не находишь? Я ещё в своём уме, — шутливо парировал Сириус и кивнул в сторону таза, где только что мыл руки. Римус подошёл ближе, опуская в воду свои. — Ты ужинал? — Он вытер ладони о мягкую ткань и склонил голову к плечу. — Вина?       — Да, я ужинал.       — Вина? — повторил принц, и Римус посмотрел на него с плохо скрытым во взгляде задором.       — Нет, благодарю Вас, Ваше…       — Прекрати, Римус. Иди ко мне быстрее и оставь этикет за дверью.       — Какая невоспитанность… И где ты только набрался таких манер?       Сириус качнул головой, улыбаясь чужой дурашливости. Однако желание, искрящее с самой встречи на опушке леса, больше не позволяло терпеть. Молодой человек не дал Римусу даже высушить руки, привлекая к себе. Сменившаяся на тёмно-синюю туника быстро оказалась совершенно бесполезным элементом одежды. Впрочем, как и всё остальное. Сириус целовал жадно, обнимал крепко и требовал от Римуса того же. И не то чтобы тот как-либо проявлял несогласие.       С опухших от влажных поцелуев губ слетел первый стон. Сириус слегка нахмурился, когда Римус оттянул пояс его штанов и коснулся возбуждённого члена. Его пальцы небольно, но до красных отметин на бронзовой коже стиснули бока молодого человека. Принц повернул Римуса спиной к кровати и легко подтолкнул на мягкую постель. Он тут же навис сверху и развёл ладонями чужие колени. Комната, кровать, их тела — всё горело подобно пламени свечи. Но, пусть огонь, расплавляющий воск, мог легко потухнуть от дуновения ветерка, желание молодых людей так легко снять не удалось бы.       Сириус выпрямился, усаживаясь на коленях. Раскрытыми ладонями он провёл от шеи Римуса к низу его живота, смял пальцами упругие бёдра и огладил икры. Его взгляд, затуманенный страстью, прошёлся по лицу молодого человека. Находиться так непозволительно далеко казалось сущим кошмаром. Сириус прижался к грудной клетке Римуса своей и поцеловал его снова — глубоко, влажно, абсолютно невоспитанно. Он чувствовал себя слабым и жалким от того, что творило с ним желание.       Римус положил чуть подрагивающие ладони на оголённую поясницу принца, вынуждая прижаться к паху. С их губ, вплетаясь в поцелуй, сорвался стон. Сириус толкнулся, но неприятное чувство сухости не позволило повторить движение. Оставляя на шее Римуса розоватые отметины губами, наследник потянулся рукой и, скинув с тумбочки небольшую книжонку, отыскал наощупь склянку с маслом. Он откупорил крышку, схватив зубами, и сплюнул её в сторону. Глухой удар обозначил падение.       Скользкий отвар вылился на раскрытую ладонь. Сириус провёл рукой по всей длине мучительно простонавшего Римуса, затем в более быстром темпе — по своей. И только после молодой человек прижался к горящему телу молодого стражника вновь, скользя безо всяких препятствий. Римус схватил его за волосы на затылке. Это было не слишком больно, но довольно ощутимо. Сириус позволил увлечь себя в очередной поцелуй и продолжал двигать бёдрами.       — Назови меня, — прошептал Сириус в чужие губы и тут же прикусил нижнюю.       — Не время, — строго ответил Римус.       Он нашёл склянку с отваром, почти вылившемся на постель, и смочил маслом ладонь. Предвкушая любимую свою часть, Сириус слегка отодвинулся и опустил голову. Римус развёл колени шире и огладил кончиками влажных пальцев кольцо меж ягодиц, прежде чем вогнать внутрь два согнутых пальца. Кусая губу, наследный принц наблюдал за происходящим с нездоровым интересом. Он чуть властно стиснул бедро Римуса, отводя его сильнее в сторону, чтобы открыть себе лучший обзор. Сириус заметил, как молодой человек откинул голову назад и судорожно выдохнул.       — Помоги мне.       Сириус отреагировал на просьбу мгновенно. Он вновь поцеловал Римуса, скользя языком по губам, кусая и оттягивая их. Скользкая ладонь медленно огладила возбуждение ночного гостя. Молодой человек под наследным принцем чуть дёрнулся, задевая чувствительность пальцами, и судорожно закивал. Испытывая что-то жадное, неутолимое, но искреннее, Сириус перехватил чужие запястья одной рукой и вдавил их в постель над головой Римуса. Он направил слегка покрасневшую головку члена и толкнулся внутрь, срывая с чужих губ громкий стон и тут же глуша его глубоким поцелуем.       — Сириус, — протяжно позвал Римус, утыкаясь в щёку принца приоткрытыми губами.       И всё на свете прекратило иметь хоть какое-то значение. Раскроется ли однажды столь глубокая связь наследного принца с воином из личной стражи? Какова будет реакция двора и супругов-правителей? Покинет ли Сириус дворец под гнётом общественности? Или, может, ему всё же позволят стать императором этих земель? Весь мир потерял краски. Лишь только бронзовая кожа, покрытая мелкими каплями пота, лишь только ощущение горячего дыхания на своей, крепкие объятия и произнесённое в бреду имя — только это заботило Сириуса.       Было плевать, если уже завтра утром мать поднимет ладонь, чтобы наградить звонкой пощёчиной. Всё равно, если верные ему придворные отвернутся. Пусть в его сбережениях не останется ни грамма золота. Сириус видел ценность лишь в человеке, который целовал его, обнимал так нежно, прижимал к себе. Он видел лишь томный взгляд серо-зелёных глаз, глубокую привязанность в глубине их взгляда и не мог не ответить взаимностью.       Мгновение.       Одно лишь мгновение необходимо для того, чтобы забыть обо всём. Отдохнуть от неминуемых пересудов, утолить желание свободы и спокойствия. Глубокий поцелуй, судорожный вздох, нежность в чужом взгляде — и все тягости переносятся легче.