Suboddination

Кристофер Бан убеждён в том, что он хороший лидер для офисной команды. Он даже набросал себе скромный список причин, которые заставляют его так думать – он держит его в записной книжке и старается перечитывать почаще, чтобы не забыть. Это даже работает. Иногда психолог советует дельные вещи. Итак, кхм-кхм: Во-первых, под чутким руководством Кристофера дела юридического агентства "SKZ" идут в гору. Он умеет контролировать свой стресс, твёрдо стоит у руля, чтобы его команда могла на него положиться, и умеет решать любые проблемы, которые могут помешать работе коллектива. К тому же, как показывает опыт, он почти никогда не ошибается. Номер два Во-вторых, он любит помогать людям. Общаться с людьми. Направлять и координировать людей, как персонажей игры, перед которыми стоит важная задача, и радоваться их успехам, как своим. Любит быть в социуме, слушать и быть услышанным, улыбаться, обниматься и жать руки. Чан людей очень любит, если это ещё не очевидно. В-третьих, у него мощные лапищи и без него никто не справится. Это секретарь Ли дописал, когда Чан отвлёкся. Так вот, секретарь Ли... — Я пойду в офис, ребят, — говорит он, вытирая рот салфеткой. — Эй, ещё даже двадцати минут не прошло, — говорит Чанбин, глядя на наручные часы. — Феликс, посиди с нами ещё немного. — Это не по-божески – уходить с обеда раньше нас, — дуется Сынмин. — Тц, клятый культ продуктивности... Ли Феликс закидывает в рот мятную жвачку и пожимает плечами: — У меня правда много работы. — У всех нас много работы, но ещё у нас много сплетен. Уверен, что хочешь тратить свой законный обеденный перерыв на отчёты? — хитро интересуется Чонин. — Пока что ты не рассказал ничего из того, что я не знал, — усмехается Ликс. — Плохой из тебя информатор. — Ты уверен, что хочешь уйти? — Крис спрашивает с явной надеждой на то, что он передумает. Мужчины пересекаются взглядами. Феликс поправляет на себе галстук, который и без того был затянут идеально правильно, будто специально, чтобы Крис залип на его руки. Ли вздыхает, перегоняя жвачку языком за щеку. От него пахнет пряной мятой и морским бризом. — Отдыхайте столько, сколько вам нужно, я просто хочу вернуться к делам, пока у меня есть желание и фокус. Увидимся, — произносит он и незаметно задевает бедро Кристофера ладонью, пока выходит из-за стола. Хитрую искорку в его взгляде ловит только адресат. В-четвёртых, Кристофер умеет хранить секреты. Так что никто в коллективе из восьми человек не знает о том, что он встречается со своим секретарём. Они с Феликсом познакомились больше года назад. Крис помнит это время: из-за того, что он не успел заблаговременно найти замену прежнему секретарю, который уволился по собственному, объём его работы сильно вырос, отдыха Бан не видел неделями, а стресс от перегрузок копился и клинил организм. О личном времени и речи ни шло: абонемент в спортзал просрочился, сообщения от друзей оставались непрочитанными, а на готовку для себя единственного после работы не оставалось сил. У него даже запах пропал из-за недосыпа и фоновой тревоги. Феликс на собеседовании решил, что Кристофер бета. Хронически уставший бета на грани срыва, если быть точнее. У Чана были тёмные синяки под глазами, тик левого века и потемневшая от ежедневного крепкого кофе кружка. Феликс прямо на интервью спросил, не нужно ли ему вызвать скорую. Крис всё ещё удивлён тому, что они встретились в его худший в жизни период, и Феликс всё равно нашёл его привлекательным и интересным. Даже когда он старался соблюдать трудовую субординацию и не пересекать черту, чтобы не показаться навязчивым (и не нарваться на увольнение), Чан замечал его долгие взгляды и внимание в мелочах. Феликс оставлял на его столе бутылки с водой и карандашные заметки "stay hydrated" на бумажных стикерах. Он выдумывал глупейшие вопросы по задачам, которые и так щелкал, как орешки, только чтобы поговорить с ним. На обеденных перерывах всегда садился рядом. Ли никогда не писал и не звонил Чану в нерабочие часы, но использовал все перерывы в течение рабочего дня, чтобы обсудить последние новости или сказать, что белая рубашка ему к лицу. Бан замечал не только то, как Ли заботится о нём, но и то, как хорошо он относится к остальным коллегам. Однажды он угостил весь офис своей домашней выпечкой и дал Минхо переписать рецепт. Когда Хёнджин уехал в недельную командировку, он поливал цветок на его компьютерном столе. После одной из корпоративных посиделок Феликс провожал пьяных Джисона и Чанбина до дома, потому что первый чувствовал себя грустненько после шотов соджу и не хотел оставаться в одиночестве, а второй просто не хотел отпускать Ликса, пока он не дослушает анекдот про записку (Ли больше слушал его смех на всю улицу после каждой фразы). В целях сохранения конфиденциальности они попросили никому не рассказывать, кто был кем. Чан слушал истории ребят о Феликсе и мысленно брал на карандаш каждое слово. Он никогда не конфликтовал с альфами и не пытался подчеркнуть свой статус перед ними, никогда не обижал омег грубым словом и не смел даже подумать плохо о людях, которые окружали его шумом и бесполезной болтовнёй – справедливости ради, Чан знает, насколько они бывают громкими. Мало того, что Феликс прекрасно справлялся с рабочими обязанностями, он ещё был терпеливым, дружелюбным и внимательным, и за него нужно было держаться всеми руками и ногами, чтобы он никуда не перевёлся из их отдела. Со временем у Чана наладился режим сна и питания, устаканился гормональный фон, он наконец-то почувствовал себя хорошо спустя пару недель работы в обновлённом коллективе. К Феликсу успели привыкнуть коллеги, он здорово вписался в их команду, быстро вошёл в ритм и принял на себя значительную долю обязанностей, освободив Чана. Все в офисе заметили, что их лидер расслабился и расцвёл. В то утро Феликс сделал комплимент его новому парфюму. Чан опешил и неловко посмеялся, пробормотав "спасибо". Хёнджин закрыл лицо ладонью, чтобы сдержать улыбку. Чанбин и Джисон выбрали путь позора и рассмеялись, как только Чан скрылся за дверью. Сынмин шепнул что-то Чонину. — Я что-то не так сказал? — спросил Феликс, растерянно посмотрев на ребят. Минхо взял на себя храбрость открыть ему вещь, которая никогда не была тайной: — Это не парфюм, Ликс, это его естественный запах. Крис – омега. Недоумение на лице секретаря было настолько комично, что Джисон, который только сумел успокоиться, рассмеялся снова. Чан заглянул обратно в кабинет, чтобы спросить, всё ли у них в порядке. У Феликса тотальный непорядок случился, если хотите знать. Ему потребовалось ещё несколько раз взглянуть на Чана украдкой (сегодня, через день и ещё два) и принюхаться к воздуху, когда он не видел, чтобы убедиться в том, что его босс на самом деле омега. Состоятельный, уверенный, чуткий омега с крепкой хваткой, который держит под контролем кучу дел одновременно и несёт ответственность за целый коллектив, даже если это оборачивается ему во вред. Даже если хроническая усталость приносит проблемы со здоровьем. Чан не переставал говорить о том, как он рад, что Феликс присоединился к команде, потому что без лишней пары рук он бы точно сошёл с ума. Феликс отвечал благоговейным восторгом от того, что ему повезло попасть именно в его коллектив и работать бок о бок с талантливыми людьми, у которых он может набраться опыта. Спустя пару месяцев Кристофер уже не представлял рабочего дня без невзначайной глупой болтовни с Феликсом и записок от него на компьютерном столе. Один раз ему пришлось дать Ликсу несколько больничных дней, и он, честное-пречестное, чуть не извёлся от того, что не мог бросить шутку в воздух и получить забавный ответ от альфы. Он не знал, что будет так скучать по словесному пинг-понгу через монитор компьютера. И по его запискам. И по ненавязчивому запаху морской свежести в кабинете. Лёд тронулся, когда Крис написал Феликсу, чтобы поинтересоваться его состоянием. (Он эмпат и очень любит людей. К тому же, Ли с самого начала помогал ему справляться с тяжёлыми временами, так что пожелать ему скорейшего выздоровления – меньшее, что Чан мог сделать, чтобы вернуть ему благодарность.) У Феликса на аватарке стояло симпатичное селфи из кофешопа со стаканом молочного чая. Бан не замечал глупую улыбку на своём лице, пока не испугался внезапной вибрации телефона в руках. Ответное сообщение от Ли всплыло на экране, и он почувствовал себя так, будто его поймали за чем-то секретным. Вот тогда... Тогда он понял, что здорово попал. Феликс вернулся на работу через несколько дней и нашёл на своём столе пачку шипучих таблеток с витамином С. Кристофер пробормотал что-то про акцию "один-плюс-один" в супермаркете возле дома, откашлялся и стукнулся о дверной косяк, когда уходил. Ему вслед раздался тихий мурлыкающий смех. Ли продолжал ходить по тонкой линии. Смотрел только на Криса, когда здоровался со всем коллективом. Приносил воду и кофе. Рисовал карандашом щенячьи мордочки на его рабочих докладах и каждую планёрку наблюдал за тем, как Чан сбивается с речи, переворачивая страницу, и сдерживает улыбку. Это было похоже на игру. В их офисе не было строгого правила, запрещающего отношения на рабочем месте, но в открытую флиртовать друг с другом они себе не позволяли. Феликс сдался первым. Корпоратив, лёгкие коктейли, приятный шум в голове, ночная прохлада на балконе ресторана, живые цветы и блеск колечка, которое Феликс без конца крутил на пальце. Вопрос о том, как Кристофер остался в своём уме после того, как голос Ликса в шёпоте упал на пол октавы, остаётся открытым. Ты мне очень нравишься, Чан. И самообладание Криса покатилось к чёрту, потому что отказать сияющим надеждой глазам Феликса он не мог. Хотел схватить его за шкиряк, как кота, и унести под воротом пальто к себе домой, греть и тискать, или самому забраться к нему под свитер и оставить поцелуй на каждой веснушке. Его имя на губах Феликса звучало сладко, Криса сводила с ума мысль о том, что Ли сможет звать его каждый день, если только он разрешит ему быть рядом. Их скромное, тайное вместе началось не с пьяного секса на заднем сиденье машины Кристофера. Они не пропали среди праздника и не появились через полчаса растрёпанные и в засосах (Хотя Чан был бы не против. Просто Феликс настоящий джентльмен). Они остались секретом для остальных. Нежные прикосновения и поцелуи в щёки, скрытые от чужих глаз, ночные звонки, из-за которых они появлялись на работе сонными, но счастливыми, и сверхурочные на лишние полчаса, после которых они спокойно уезжали домой вдвоём. Недавно съехались. Почти год душа в душу. Ездят к родителям по выходным, растят лимоны на подоконнике и определяют, кто моет посуду, через раунды в мортал комбат. ...А теперь этот гремлин дразнится прямо перед всем коллективом и дает намёки, от которых Криса бросает в приятный жар. Феликс выходит из кафетерия, и парни провожают его взглядами. Поворчав на чужой трудоголизм, они возвращаются к прежней теме разговора, а Чан надолго замолкает. Он жуёт свой рис, думая о том, что альфа прямо сейчас ждёт его в кабинете. Никакой Ликс не трудоголик, его единственная зависимость – это любимый бойфренд, но ребятам не обязательно это знать. Они будут спать спокойнее без идеи о том, что у Феликса есть пунктик на искусанные бёдра их босса и без великого знания об отвратительной мании Чана метить своего секретаря запахом каждый вечер, чтобы утром нудить о том, что его приходится смывать перед работой. Кристофер хороший босс и не посвящает подчинённых в подробности своей личной жизни. Иначе подлые тонсены будут дразниться. Феликс его ждёт. Прямо сейчас. У них есть возможность уделить время друг другу до конца перерыва. Крис незаметно оглядывает ребят, улыбается шутке Сынмина и наспех доедает свою порцию. — Я тоже пойду, пожалуй, — говорит он. — И ты, Чан? — огорчается Минхо. — Что поделать, у меня скоро переговоры с партнёрами, нужно хорошо подготовиться, ну, знаете... — отговаривается он, поднимаясь из-за стола и избегая смотреть кому-либо в глаза. — Хорошо поешьте! — Такой же предатель, как и Феликс! — бросает вслед Хёнджин. Чан уносит свой поднос с едой на стол для грязной посуды и убегает, хихикая под нос. Румянец к лицу прилипает, будто внутри разлился кипяток – Крис бы сам себя ударил, если бы увидел, как выглядит со стороны. Большой серьёзный босс с краснющими щеками, позор. Бан выходит в коридор и поправляет на себе пиджак, а потом осознаёт ошибку: он умудрился нечаянно запачкать край рукава соусом. Он разворачивается на пятках и собирается подойти обратно к ребятам, чтобы взять со стола салфетку, но как только до его чуткого слуха доносится обрывок разговора, он обмораживается на месте, перед входом в кафетерий. Хан настойчиво пытается убедить коллег, срываясь на скороговорки: — Я клянусь, прям честно клянусь, они встречаются! — Да это бред, Джисон, — фыркает Сынмин. — Вот и не бред! Постоянно рядом, один уходит – другой за ним. Они неразлучники. — Феликс его секретарь, это логично, — произносит Хёнджин. — Да ну, вы видели, как они смотрят друг на друга? Так и жрут глазами, — усмехается Минхо. — Моя чуйка меня никогда не обманывает. Бьюсь об заклад, они вместе. Чан ощущает, как тяжелеет голова. Он пытается убедить себя в том, что ему всё мерещится, что этот разговор не о нём, но они упоминают Феликса. Крис пытался представить, как бы звучал их диалог, если бы он решился рассказать друзьям об их с Ликсом секрете, но он подумать не мог, что у него скрутит живот от волнения, если кто-то всерьёз заговорит про них. — Они кокетничают каждый день. Нужно быть слепыми, чтобы это не заметить, — присоединяется Чанбин. — Между ними химии больше, чем в периодической таблице. — С каких пор ты разбираешься в романтике? — хмыкает Джин. — Ещё скажи, что ни разу не видел, как Чан пускает на него слюни. — Давайте займём переговорку, я объясню динамику их отношений за год на флип-чарте, — заговорчески шепчет Хан. Судя по воцарившейся тишине, все за столом уставились на Джисона, как на полоумного. — Что? Всем можно занимать её по ерунде, а мне нельзя? — Никто в других отделах не объясняет теории об офисных романах на маркерной доске, — фыркает Ян. Сынмин обводит коллег взглядом и снисходительно улыбается: — Я вас умоляю. В целом Феликсе, — он со знающим видом машет ложечкой из-под йогурта, — белка меньше, чем в протеиновых коктейлях, которые пьёт Крис. Он же акула бизнеса и монстр спортзала, думаете, ему будет достаточно мальчика-бантика, который наливает ему кофе? Это несерьёзно. — Может, он тащится по альфочкам с бейбифейсом, — хихикает Минхо. — О, перестаньте, они оба очень славные друзья и коллеги, почему вы так говорите о них? — дуется Хёнджин. — Они мило смотрятся. — Джинни, нужно быть грёбаной машиной, чтобы позаботиться об омеге, который очевидно сильнее тебя, зарабатывает больше и жрёт своих конкурентов на завтрак. Что такого может дать Феликс, чего у Криса ещё нет? У них бы ничего не сработало. Крис сжимает рукава пиджака. Дыхание спирает. Не то чтобы он узнал что-то новое о себе. Да, он сильный и выносливый омега, покрепче, чем некоторые альфы, трудоголик со стажем и высоким чувством ответственности... Но он всё ещё хочет быть любимым и окружённым вниманием. Они действительно видят Кристофера таким: бессердечным, холодным и не имеющим понятия об отношениях? Омегой, которого нужно победить в рукопашном бою, чтобы иметь честь сходить с ним на свидание? Крис может сам купить себе цветы и шоколад, но это не значит, что он не хочет иногда находить их на столе и удивляться сюрпризам. Хвастаться фотографиями сцепленных рук в своём инстаграме на зависть окружающим. Просыпаться в объятиях любимого человека и делить с ним ранний завтрак. Кристофер кажется сложным, но на деле он чертовски прост: ему нравятся открытые душой романтики и энтузиасты. Такие, как Феликс. Ему не нужно было стараться. За столом повисает долгая пауза, а потом Чонин хихикает: — Чану действительно будет трудно найти партнёра, если Феликс не поужинает с ним из жалости. — Из страха, ты имел в виду, — хмыкает Сынмин. — Чан и уволить может. — Феликс же сломается, если Крис обнимет его слишком крепко. Наверное, они никогда не ругаются, потому что он его боится. — И в туалет у Чана отпрашивается, — тихо фыркает Минхо. — Конечно. По струнке ходит. — Если Крис захочет, Ликс и ребёнка сам родит, — бросает Чанбин, и Джисон, который до этого сдерживался, подавился своим кофе от смеха. — Чану точно будет не до детей, он же карьерист. Интересно, что компенсирует? — Много чего. Ты видел, как он выглядит? Да он должен курить благовония всем богам, чтобы когда-нибудь выйти замуж не по расчёту. Крис не замечает, как от огорчения плечи становятся тяжёлыми, будто на них взвалили груз; его тянет приложиться к ближайшей стене, чтобы не свалиться с ног. О. Они действительно не верят в их пару. Это то, чего Чан и хотел. Слухи об их с Ликсом отношениях умирают на стадии зарождения, потому что одна идея об этом союзе звучит смешно: стройный альфа, похожий на фею, и омега, которого прохожие сторонятся вечером на улице. ...Абсолютно не то, чего Чан хотел. Крис забывает о салфетке, за которой шёл, медленно разворачивается и уходит дальше по коридору. Он уже жалеет о том, что решил задержаться на лишние пару минут: он не хотел знать, что его подчинённые думают о нём. Крис всегда считал, что все в коллективе искренне уважают его и считают хорошим человеком – и вдруг оказалось, что они видят его грозным стервецом, который издевается над своим партнёром, потому что он повыше и в плечах пошире. Будь Крис альфой, а Феликс – омегой, было бы всё иначе? О, конечно, это полностью меняет ситуацию. Будь они другими людьми, никто бы не смеялся и не делал ставки на то, как мало они продержатся вместе. Это должно злить, Чан должен кипеть от гнева, но почему тогда он ощущает себя таким бессильным? Крис вызывает лифт, заходит в кабину и опирается на стену, будто собирается падать. Живот крутит, словно съел не то, и на языке горчит. Чан смотрит на себя в зеркало и тут же зажмуривается. Вот ведь жалость. Крис объёмный и заметный, он занимает пространство, выглядит так, что ему даже не нужно защищаться – никому мозгов не хватит обидеть. Неудивительно, что до Феликса ни один мужчина на него не смотрел. Цифры сменяют друг друга на электронном табло, механический голос объявляет номер этажа, и створки лифта разъезжаются в стороны. Кристофер выходит в коридор, поправляя галстук на шее. Глубоко дышит. Замедляет шаг. Феликс уже заждался. Наверное, свернул все его цветные стикеры на столе в бумажных лягушек и распрыгал их в разные стороны. Неловкая улыбка рябит на лице и пропадает. Чан набирается сил и толкает дверь. Ли стоит, опёршись на край его стола, и улыбается, когда видит Кристофера. Он вытягивает шею, чтобы убедиться, что за спиной омеги никого нет. Бан закрывает за собой дверь и запирает на оборот, но не спешит подходить к Феликсу. — Я соскучился, чаги, — интригующим шёпотом произносит альфа. У Криса бегут мурашки по коже. — Мы проснулись сегодня в одной постели и ты вёл мою машину, чтобы мы прибыли в офис вовремя, — усмехается старший, делая шаг ближе. — Мы полдня работали в одном кабинете, а потом наши коленки соприкасались под столом на обеде. — И что-о? — смеётся Ли. — Я скучаю по нашим поцелуям и ласковым прозвищам. Притворяться коллегами целый день – то ещё испытание. Чан не может не улыбнуться в ответ. Он сокращает расстояние между ними, пока Ликсу не удаётся дотянуться до его рукава и притянуть к себе. Он обнимает омегу за талию, тычется кончиком носа в его нос и игриво чмокает в губы, задерживается на сладкой коже и слизывает со своих губ его тинт. — Ой, у тебя после меня губы красные, — хихикает Крис. — Ты особенно любвеобильный сегодня. — Имеешь что-то против? — дразнится Ли. — Просто интересно, что волнует твои гормоны. Моя течка, вроде, не скоро... — Через три недели, — Феликс отвечает без раздумий. Заметив сконфуженное выражение лица у Криса, он добавляет: — У меня есть трекер твоего цикла на телефоне. Чан зависает на несколько мгновений. — Серьёзно? Почему ты не говорил? — нервно усмехается. — Повода не было, — Ли пожимает плечами. Крис смотрит на своего бойфренда и долго-долго подбирает слова. — Это... Внезапно. Тебе стоило предупредить меня о том, что ты следишь за моим телом так тщательно. Это очень личная информация. — Мы ведь проводим течку и гон вместе, я думал, так будет удобнее? — неуверенно произносит Ликс. — Я хочу быть готовым заранее, чтобы не назначать дела и встречи на этот период. И это не просто о твоём теле, Чанни, это о твоём самочувствии и здоровье. — Ты же можешь спросить меня. Феликс вздыхает и опускает голову на его плечо: — Пару месяцев назад ты сам забыл про своё гнездование и перестирал всю одежду и постельное, а потом страдал у меня на плече, что тебе не из чего делать нам местечко. — Боже, не вспоминай об этом... — просит Чан. — И дул на сушилку, чтобы простыни сохли быстрее. — Феликс! — Чан смущённо закрывает лицо ладонью, пока альфа хихикает ему в шею. — В любом случае, нужно было сразу мне сказать. Я ценю твою заботу, это мило, просто... Я не готов был это услышать сейчас. Феликс поджимает губы и ласково поглаживает его по спине: — Ты прав. Извини, я просто хотел как лучше, мя. — Я знаю, кот, — шепчет Крис. Он нежно гладит его по волосам, прочёсывает пальцами пряди, колосок за колоском, и альфа в его руках почти мурлычет. — ...Что насчёт твоего гона? — Выпадает на твою течку. У Чана вдруг холодок пробегает по горячей коже. Феликс улавливает его участившееся сердцебиение и мимолётную дрожь, поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — Всё хорошо, чаги? — спрашивает он. — Да, конечно. Наши циклы синхронизируются, ха-ха, — Чан неловко смеётся. — Это произошло бы рано или поздно. Теперь мы сможем больше времени уделять работе, да? Тебе не придётся ждать меня из офиса, когда тебе плохо и одиноко, и я не буду беспокоиться о том, как ты там без меня. И наоборот, — Ликс улыбается, чтобы подбодрить омегу, но попытка проваливается. — Ликси, мы же не можем одновременно пропадать с работы раз в два месяца, — вздыхает Бан. — Теперь нам обоим придётся сидеть на блокаторах. — Можем брать работу на дом. — Не хочу заниматься документами, пока мы лежим потные в постели, — фырчит омега. — Тем более... Ребята всё поймут. Ли молчит некоторое время, прежде чем прошептать: — Может, настало время признаться им? Кристофер стискивает челюсти. Феликс чувствует нутром, что атмосфера становится напряжённой, словно воздух вокруг них сгущается. Ощущает, как перекатываются мышцы Криса под одеждой, и нежно поглаживает его между лопаток. — Сейчас не лучшее время обсуждать эти вещи. Давай поговорим дома? — Ты совсем не в духе сегодня, да? — мягко спрашивает Ликс. — Бывали дни и получше. Феликс сочувственно качает головой, а затем проводит большим пальцем от уголка губ до ямочки на его щеке. — Скоро вечер, потерпи немного. Я могу сделать что-нибудь для тебя сей... Вдруг оба улавливают звук приближающихся шагов. Слышится смех Чанбина и голос Минхо. Чан переглядывается с Ликсом и испуганно шипит: — Чёрт, твои губы... — Красные, да? — Ли трёт рот тыльной стороной ладони, а старший хватает ближайший лист бумаги со стола. Он сминает его и убирает руку Феликса от лица. — Стой смирно. Бан наспех стирает излишки пигмента с его губ, потом с руки, чтобы ни следа от тинта не осталось. — Зачем ты носишь такую яркую косметику на работе? — фырчит альфа. — Зачем ты целуешь своего босса на работе? — усмехается старший. Они оба испуганно подскакивают, когда кто-то снаружи дёргает дверную ручку. Чан разворачивает испачканную бумагу и забавно выпучивает глаза, поняв, что испортил вчерашний отчёт. Феликс облизывается, чтобы наверняка избавиться от улик, и бежит открывать дверь ребятам.

***

Чан действительно хотел поговорить дома. Держал в голове эту мысль до конца рабочего дня, думал над решением их проблемы, пока складывал бумаги по папкам, прибирался на рабочем месте и закрывал кабинет на ключ. А потом... — У тебя тренировка сегодня, помнишь? — сказал Ликс. — Да? То есть... Конечно, я помню, — кивает омега и поправляет манжеты рубашки. — Ты так много витаешь в облаках, — Феликс хихикает и чмокает старшего в щёку. — Ещё ведёшь планер? — Да, у меня всё записано, — отвечает Крис с улыбкой. — Просто забываю в него заглядывать. — Ты стал совсем рассеянным. Давно такого не было, — альфа внимательно смотрит на него и поглаживает по плечу. — Всё нормально? — Просто нужно разгрузиться. Пара подходов в зале и я буду как новенький, — отмахивается Бан. Феликс кивает, приняв его ответ. Больше не настаивает на объяснениях. Он привычно спускается с Чаном из офиса, прикладывает карту-пропуск к турникету, чтобы выйти, и придерживает для него дверь. Когда они садятся в машину, Ликс убеждается в том, что Крис пристёгнут, и выезжает с парковки, привычно вбивая в навигатор адрес спортзала – он находится неподалёку, но Ли иногда путает повороты и не может с первого раза подъехать ко входу в здание. Чан думает об этих мелочах так долго, будто они не вошли в привычку за год отношений. Он всегда берёт метро после зала, но Ликс всё равно уточняет, нужно ли его забрать. Обещает приготовить курицу на ужин. Целует на прощание. Феликс такой заботливый и внимательный к нему, всегда убеждается в том, что Крис чувствует себя уютно, видит и слышит его поддержку, не стрессует и не нервничает. Крис, конечно, не всегда договаривает. Феликсу необязательно знать о том, что Чан переусердствовал с подходами на тренажёрах, чтобы выпустить пар, а потом взглянул на себя в зеркало и не двигался с места ещё двадцать минут. Что ощущал на себе фантомные взгляды незнакомцев, оценивающие его бёдра, спину и грудную клетку. Что он не смог заставить себя закончить день плеч и ещё полчаса провёл на скамейке в раздевалке. Тело не слушалось, руки не поднимались, а в голове крутились одни и те же слова. "Наверное, они никогда не ругаются, потому что Феликс его боится". Бред, ха-ха. Это же глупо. Он не должен гонять эту мысль раз за разом, как жвачку для мозга. Чана к его нынешней должности привело не тупое внимание каждому слову, брошенному в его сторону. Если бы он держался за каждую фразу о себе, которую когда-то услышал, он бы так и остался забитым одиночкой без перспектив и надежд. У него всегда были проблемы с телесностью; ещё в средней школе он обогнал в росте своих ровесников, из-за нарушенного гормонального фона у него были жуткие проблемы с кожей и весом, которые сделали его мишенью для издевательств. От нервов он быстро набирал массу, а потом быстро сбрасывал на неадекватных диетах. Его сверстники-омеги могли похвастаться изящными фигурами, а Чан на их фоне выглядел нелепым, крупным и угловатым. Слишком много времени у него ушло на то, чтобы осознать, что масса ему к лицу. Он открыл для себя силовой фитнес, научился держать баланс, строить своё тело так, как ему хочется. Он начал тренироваться, когда учился в университете, и часто сталкивался с небрежными замечаниями и язвительными высказываниями: "альфы не любят сильных омег", "спорт портит здоровье", "такому молодому мужчине, как Чан, мышцы ни к чему". Крис научился их игнорировать. Он проделал большую работу над собой, чтобы принять простую вещь: он не создан для того, чтобы быть маленьким и хрупким. Нравится наблюдать, как с каждым днём его старания приносят всё больше результатов и полностью окупаются, когда любимый альфа обнимает его, прощупывает через одежду упругие мышцы, трогает, гладит и сжимает. Когда Чан начал работать в "SKZ", навязчивое негативное внимание окружающих к его телу постепенно сошло на нет. У его коллег не было привычки комментировать чужой внешний вид (по крайней мере в одной комнате с ним), так что старые тревоги не возвращались. Неприятные мысли о внешности появлялись только в особенно тяжёлые периоды, когда проблемы наслаивались друг на друга снежным комом. С появлением Феликса в его жизни все беспокойства обострились: Кристофера тормозили не только собственные комплексы, но и корпоративная этика, мнение окружающих, трудности с делением быта и прочие-прочие вещи. Хорошо, что он нашёл в себе смелость сказать "да". Феликс не позволял ему усомниться в себе ни на мгновение, в отношениях с ним Чан расцвёл, как спящий цветок – жить с Ликсом оказалось по-настоящему легко, Чан знает, что может доверить ему что угодно и альфа его не подведёт. Феликс замечательный мужчина. Чан доверяет ему, но не доверяет себе. Ликс никогда не был проблемой. Чан ею был. (Ему стоило бы обсудить это со своим психологом, но он, как назло, взял отпуск до следующего месяца.) Теперь все старания кажутся напрасными: один подслушанный разговор стал косточкой домино, которая опрокинула всё, на чём держалась уверенность Бана – она казалась неуязвимой и устойчивой твердью. Упор на казалась. Он не был готов к тому, что после долгого и тернистого пути к принятию себя его собьёт с ног парочка комментариев. Он же, чёрт возьми, знает, что у него дома всё хорошо, Феликс его не боится, а обожает, Чан счастлив в отношениях с ним и не страдает от одиночества или комплекса неполноценности – у него есть всё, чего только можно пожелать. Он счастлив. Счастлив, да? "Чану действительно будет трудно найти партнёра, если Феликс не поужинает с ним из жалости". Это поганое слово "жалость". Чан знает, что Феликс любит его больше жизни, его не держат деньги или статус. Ликс живёт в его квартире и готовит ему ужины не из жалости, а из большой привязанности, уважения и искреннего интереса к его душе и сердцу. Одна идея о том, что Ли может его жалеть, звучит смехотворно. Он не такой человек. Так что это за чувство? Почему Чан носит его, как нож в груди? Он пытается дать ему форму, нащупать рукоять и вытащить из-под рёбер, но получается только загнать глубже. Отвращение к самому себе разливается внутри, как скверна. Всё, наверное, было бы проще, если бы Чан не пытался прыгнуть выше головы. Спортивная диета и годы тренировок дают свои плоды, но этого всегда недостаточно. Чан не создан быть хрупким, но и сильный он людям не нравится. В какой бы форме он ни был, они найдут, за что его высмеять, а если кто-то узнает об их с Феликсом отношениях, то и альфа попадёт под волну насмешек и сплетен. Он устал, устал чувствовать тихое презрение, знать, что окружающие считают его низкосортным и дефектным. Знать, что кожу и плоть, которые его любимый человек считает красивыми, остальные зовут уродством и страхом. Чан не готов проходить через это снова. Потеря ещё одного безопасного места не делает его более сильным и самодостаточным, она отчуждает. Крис думает об этом, пока идёт домой со спортивной сумкой в руках. Решил не ехать на метро и не вызывать такси, а прогуляться по вечернему городу, чтобы выветрить пакостные мысли. Не то чтобы это помогло. Когда он поднимается в квартиру по лестнице, его голова пуста. Не потому, что он всё расставил по местам, просто устал думать. — Чанни, ты вернулся! — кричит Ли, услышав щелчок входной двери. Кристофер улыбается, опираясь на дверной косяк. Альфа выходит из кухни с собранными волосами и в футболке Чана, улыбается и тянет руки для объятий. Бан ставит сумку на пол и плавится, когда тот прижимает его к себе. — Как позанимался сегодня? — бубнит Ликс ему в шею. — Неплохо. Как обычно. — Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет, — шепчет Ли, и они оба посмеиваются. — Прогуливал? — Не-ет. — Я позвоню твоему тренеру. — Дурак, не говори так, — хихикает Крис и целует альфу в висок. — Я устал. Пойду в душ. — Возвращайся скорее, будем ужинать. Чан снимает куртку, принюхивается к воздуху и думает, что его стошнит, если он попробует хотя бы ложку бульона. Он долго смотрит в угол за вешалкой, собирается с силами и разворачивается к Ликсу, чтобы заговорить, но мужчина уже чем-то гремит на кухне. Слава богу. Крис бы не выдержал, если бы поднял тему сейчас. Разговор может подождать до завтра.

***

На самом деле, разговор может подождать и до выходных. Новый день ничем не отличается от предыдущего. Документы, сообщения на корпоративной почте, стакан кофе, бумажные самолётики на его столе. Бан слышит, как Феликс перебрасывается новостями и шутками с коллегами за стенкой, пока печатает заявления от партнёров. Крис даже улыбается, когда слышит их смех, но не хочет их видеть. Ему придётся. Когда наступает перерыв, Ли тащит его обедать вместе с коллективом. Сынмин с Чанбином спорят о начинке в кимпабе, когда садятся за стол. Феликс разбавляет в стакане воды витаминную шипучку. Хёнджин перекладывает часть овощей из своей порции на тарелку Чонина. Джисон отвечает на рабочий звонок, зажав телефон между щекой и плечом, и разрезает жареную куриную грудку вилкой и ножом. Минхо ворует у него кусок – знает, что Хан ничего не сможет сделать и сказать, пока на линии клиент. Всё как обычно. Чан привык к маленькому хаосу за столом, будто делит обед с большой семьёй, но сегодня всё ощущается неправильным. Еда холодная (какой и должна быть), чай горячий (каким он его и налил), коллеги шумят (так же, как и в любой другой день). — Чан, приятного аппетита, — произносит Чанбин, напоминая ему о еде. Он внимательно смотрит на старшего, чувствует, что с лидером что-то не так, но не озвучивает догадку для всех присутствующих. Крис бросает на Чанбина косой взгляд через стол и сдержанно кивает. — Ты не пожелаешь нам приятного аппетита в ответ? — спрашивает Минхо. Со мельком смотрит на него и пинает ногу под столом, но Ли не улавливает сигнал. — Так некрасиво, хён. Чан ненароком гремит металлическими палочками по тарелке, поднимает взгляд на омегу и мгновенно заставляет его пожалеть о том, что он решил поддразнить своего босса: — Соблюдай рабочую субординацию. Я тебе не "хён". За столом внезапно стихают все звуки. Все удивлённо смотрят на Чана, который никогда раньше не был против неформального общения и сам инициировал его, называл коллег своими друзьями, оплачивал ужины и покупал им подарки на праздники. То, как резко он осадил Минхо, совсем не похоже на обычного Кристофера, которого они привыкли видеть. Джисон завершает звонок и дрожащей рукой кладёт телефон экраном вниз. Феликс шокированно смотрит на Криса и толкает его колено своим под столом. Сам Минхо замирает с приоткрытым ртом и через мгновения решает ответить: — Чан... — Господин Бан, — перебивает тот. — Что за бред? Мы несколько лет работаем вместе, ты никогда не настаивал на формальностях. Я думал, это то, что делает нас более сплочёнными и близкими? У Кристофера внутри всё сжимается от сожаления и обиды. Он всегда любил то, как их команда выделяется на фоне других в агентстве. Они могли проводить время друг с другом в свободное время, созваниваться на выходных, петь в караоке на корпоративах, знакомить свои семьи, но Чан не думал о негативных сторонах такой рабочей дружбы – вернее, не хотел думать о том, что в коллективе начнут рождаться сплетни, а когда кого-то из них не будет рядом, обеденный стол превратится в заседание тайного клуба и ребята додумают о своём друге всё, чего не знают наверняка. — Может быть, вы считаете, что мы слишком близки для тех, кто работает вместе, — отвечает Кристофер и окидывает взглядом остальных. — Рабочая этика существует не просто так. Я хочу, чтобы вы соблюдали границы. Сынмин несмело подаёт голос: — Но мы все дружим друг с другом. И ты наш друг, Чан. — Значит, у вас странные представления о дружбе, — произносит Крис. — Мне... Честно говоря, давно стоило принять меры на этот счёт. — Насчёт чего? — спрашивает Феликс. Чан поворачивается к нему и понимает по тону голоса, по складке между бровей, по едва заметной горчинке в его запахе, что Ли, мягко говоря, недоволен. Чан с ним ничего не обсуждал, даже между делом не обмолвился. Омега понимает, что его альфа хотел бы знать о том, что его беспокоит, будь это личная проблема или проблема коллектива, ведь Ликс тоже является частью команды. Чан отворачивается от него, будто это ничего не значит. — Вы слишком много себе позволяете, — ровным голосом произносит он. — Крис, о чём... Вы? — спрашивает Ликс. — Обсудим на планёрке, — отрезает тот, не взглянув на него. Аппетит пропадает у всех. Тишина за столом до того прозрачная, что Чану мерещится сердцебиение переволновавшегося Чонина на другом конце стола. Ребята скромно переглядываются друг с другом, Сынмин даже порывается сказать что-то ещё, но быстро передумывает. В конце концов, Крис не доедает свою порцию и выходит из-за стола. Феликс следует за ним, не став выжидать момент. — Какого дьявола происходит? — шипит альфа, как только догоняет его в коридоре. — Чан, что с тобой? — Это не офисный разговор, — отвечает Крис. Феликс вскипает и раздражённо жмёт по кнопке лифта несколько раз подряд: — Крис, так дела не делаются. Ты устроил всем психологический хоррор без особого повода, и даже я не заслуживаю знать причину? Если не как секретарь, то хотя бы как партнёр. Чан смотрит на альфу со стыдом и тут же отводит взгляд. — ...Даже не посплетничал со мной. Я тебе всё рассказываю, — с укором произносит Ли. — Ладно, прости... — "Ладно, прости"? — фыркает Ликс. — Ты ведёшь себя странно, ничего не говоришь, а потом в случайный момент устраиваешь скандалы на ровном месте и ругаешься разом со всеми нашими друзьями. После всего этого я получаю только "ладно, прости"? — Я вспылил, — Бан судорожно вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Это не... Я не хотел, правда. Я всё объясню, обещаю. — Постарайся, милый, — просит Ли, когда они заходят в лифт. До самого кабинета Криса они не произносят ни слова. Чан обнимает себя за локти, стиснув челюсти, а внутри всё перекручивает тугим жгутом и норовит разрезать его пополам. Феликс закрывает за ними дверь в кабинет и закрывает на замок. Чан присаживается на край стола, а альфа падает в его компьютерное кресло. — Я тебя очень внимательно, — шутливо произносит Ликс. — Разливай чай. Крис смотрит на него, сжимает пальцами край стола до побеления костяшек и расстроенно блеет: — Я плохой босс. — Ну что у тебя сразу всё не слава богу... Где твоя книжечка? Что там было про руль, контроль и лапищи? — сам себе говорит Ликс и начинает выдвигать ящики стола. — Нет, Феликс... — Чан тормозит его и глубоко вздыхает. — Мне правда жаль, что я такое допустил. — Какое такое? — Ты знаешь, что про нас говорят? — спрашивает Бан. — Знаю. Омега не верит своим ушам: — Что? Как? Серьёзно? — Чанни, боюсь, мы о-очень очевидны. Они давно догадываются. — Тебя совсем не беспокоит то, какие слухи про нас ходят? — хмурится Крис. — О том, что мы любим друг друга? — спрашивает Ликс с полуулыбкой. — О том, что тебе меня жалко, — голос Чана срывается на дрожь, а Феликс шокированно раскрывает глаза. Крис продолжает: — Что меня легче бояться, чем любить. Что у нас не может быть ничего серьёзного, потому что я... — Чан, Чан, Чан, спокойнее, — Феликс поднимается с кресла и берёт его за плечи. — Откуда ты это узнал? — Подслушал, — шмыгает Крис. — Я не понимаю, если мы друзья-друзья, почему они говорят такие противные вещи у меня за спиной? Может, если бы я правильно поставил себя, как лидерскую фигуру, они бы относились ко мне с большим уважением... — Вдруг ты неправильно понял? — осторожно предполагает Ликс. — Что можно неправильно понять в словах "Феликс его жалеет"? — Бан нервно стучит пальцами по столу и смотрит на альфу. — Спасибо, я и без этого в курсе, что я не Мистер Вселенная. Я знаю, что нравиться всем вокруг невозможно, просто... Не хочу, чтобы они говорили дерьмо обо мне. С этим я вполне справляюсь сам. — Чанни, — Феликс сочувственно поджимает брови и убирает чёлку с его лица. — Они правда обсуждали твою внешность? — И твою тоже. И наши отношения, — Крис стискивает челюсти, потупив взгляд. — Я мог бы понять, если бы они критиковали мои лидерские способности и работу... В моих силах это исправить ради продуктивности команды. Но они обсуждали то, каким плохим я должен быть в отношениях. Говорили, что я обязан благодарить небо за любой знак внимания в мою сторону, потому что меня никто не полюбит всерьёз. Гадство... Феликс, я не хочу, чтобы они знали о нас. Тогда эти сплетни никогда не остановятся. — Ты же знаешь, что они не правы, Чанни. Они не знают, какой ты бойфренд, мне даже жаль, что никто из них не получит такой же опыт, который я получил с тобой. Я тебя очень люблю, и мне тебя никто не заменит, — Ли обнимает ладонями его щёки и чмокает в кончик носа. — Наша личная жизнь их ни коим углом не касается. — Я знаю, знаю, Ликси... Это так сложно, — омега зажмуривается и роняет голову на его плечо. — Я соврал тебе вчера. Я не занимался в спортзале, я сидел и тупил в стену, потому что не мог перестать думать о том, как они меня видят. Я думал, что смирился с тем, что я не похож на других омег, но это продолжает царапать где-то внутри. Если бы я был поменьше и постройнее, немного симпатичнее, всё было бы гораздо легче... Может быть, я бы сделал тебя счастливее. — Прекрати это, — урчит Ли. — Ты самый красивый мужчина на Земле, я счастлив жить с тобой бок о бок и видеть тебя каждый день, как в первый раз. И я не хочу, чтобы другие люди диктовали, как нам любить друг друга. Ты можешь быть сильным и слабым, можешь вести за собой или следовать позади, но каким бы ты ни был, я всегда найду способ позаботиться о тебе. Хочу, чтобы ты мог на меня положиться. Хочу слушать тебя, когда ты говоришь, потому что твоя голова полна светлых идей, а сердце – любви к миру, которому ты их даришь. Оно у тебя большое и горячее, — шепчет Ликс и прикладывает ладонь к его груди. — Как, по-твоему, оно должно уместиться в маленьком теле? — Глупости, — Чан хихикает, быстро моргая. Ресницы слипаются от непролитых слёз. — Сердце у меня такое же, как твоё. — Почему тогда в твоём больше места для беспокойств? — мурлычет ему в висок. — Я немного не в порядке. — Порядок – только один из вариантов хаоса. Это не ось мира. Чан прижимает к себе Феликса, всхлипывает в его плечо и трётся о пластырь на его запаховой железе. Ликс редко их использует, сейчас один такой неприятно чешет кожу и отдаёт медицинским клеем. Кристоферу очень хотелось бы отодрать его и почувствовать настоящий запах тела своего любимого мужчины, чтобы прийти в себя и приземлиться. — Я должен поговорить с ребятами. Они поступили гадко, но я не был правее, когда отругал всех. Они даже не знают, за что. — Так держать, дорогой. Но сперва успокойся, — шепчет Ликс, поглаживая его по спине. — Иначе я сам скоро расклеюсь. Когда ребята вернутся, у тебя на груди будут мокрые пятна от моих слёз. Чан хихикает и вытирает глаза тыльной стороной ладони: — Хорошо, Ликси. — Ты мой умница. Всё им выскажи, пусть знают. — Ты за зрелища или за справедливость? — ...Или. Чан хлопает альфу по заднице, и младший комично ойкает. Они вдвоём хихикают, и Феликс отпускает омегу, чтобы выйти из кабинета и принести ему воды, попить и успокоиться.

***

Атмосфера в кабинете чертовски напряжённая. Ребята переглядываются друг с другом, когда Чан выходит к ним, и не смеет произнести ни слова. Кристофер обводит взглядом коллег, сложив руки на груди, кашляет в кулак, чтобы прочистить горло, и невольно отводит взгляд. — Я хотел бы, эм, — Крис встречается взглядом с Феликсом, который стоит, оперевшись рукой на стол Джисона. Альфа делает короткий кивок головой, поощряя его инициативу. — Поговорить с вами сейчас, не дожидаться планёрки. Это важно. Парни следят за каждым жестом Бана. Когда тишина затягивается, Сынмин решается спросить: — О чём? — О наших с вами отношениях, границах и обязанностях. Я вспылил на обеде, за что прошу у вас прощения. Это было плохо с моей стороны. — Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что мы рады это слышать, — произносит Минхо. Чонин поддерживает: — Мы принимаем твои извинения. То есть, ваши, ну... — Всё нормально, я всё ещё ваш Чан, — он неловко улыбается и прикусывает губу. — Насчёт того, что я хотел обсудить. На днях я... Услышал неприятный разговор. Парни тут же напрягаются и косо смотрят друг на друга. Крис берёт паузу, чтобы набрать воздуха в лёгкие, и продолжает: — По вашей реакции вижу, что вы понимаете, о чём я. Признаться честно, я ожидал узнать, что я плохой босс, но не... Не то, что я узнал на самом деле. — Что ты узнал, Чан? — спрашивает Феликс, чтобы Крис чётко озвучил причину. Омега смотрит на него, прикусывает щёку, а потом продолжает говорить: — ...Много всего интересного о себе и своей личной жизни. Я и подумать не мог, что у меня полный штат семейных психологов. Может быть, нам переквалифицироваться из юридического агентства? — едко спрашивает он. — Серьёзно, ребят, я не знал, что вам так интересно копаться в чужом нижнем белье. Для полноты ментальной картинки: если бы я за обедом обсуждал тела и предпочтения своих подчинённых, я бы в лучшем случае был вынужден заплатить штраф за неэтичное поведение на работе. Это вам на подумать. Кристофер замечает, как мужчины неуютно ёрзают на местах, опускают взгляд, ковыряют пальцы и швы на одежде, но не смеют взглянуть на него. — Не буду говорить за Феликса, которого вы также упоминали в своих сплетнях, но, уверен, вы сами понимаете, что ему не приятнее, чем мне. То, что у нас нет правила, напрямую регулирующего романы на рабочем месте, не значит, что в офисе должно быть место слухам и попыткам залезть в чужую постель. Мы с господином Ли не состоим в отношениях, надеюсь, это утоляет ваше любопытство, — ребята посматривают на Феликса. Альфа сохраняет нейтральное выражение лица, сосредоточив внимание на речи Кристофера. Бан облизывает губы. — А теперь скажу как ваш друг: меня это обидело. Я не знал, что вы отзываетесь обо мне так жестоко. Я себе такого никогда не позволял. Если хотите ещё что-нибудь сказать, то я вас внимательно слушаю. После долгой паузы Сынмин решает первым нарушить тишину: — Мы думали, никто об этом не узнает. Поэтому, должно быть, позволили себе слишком много. — Чан, — голос Чанбина звучит необычайно мягко и сожалеюще. — Прости нас, это было очень грубо с нашей стороны. — Было бы очень глупо потерять ваше доверие таким образом, — произносит Джисон. — Твоё и Феликса. Хёнджин обращает внимание на альфу: — Феликс, ты тоже извини нас. — Не стоит, — отрезает Ли. — Не хочу высказываться, пожалуйста, решите этот вопрос с Кристофером. Его вы задели гораздо больше, чем меня. — Правда, Чан, мы очень проебались перед вами обоими, — вздыхает Минхо. — Будет справедливо, если мы получим штраф. Мы перегнули палку с этими сплетнями, — добавляет Чонин, как один из тех, кто наговорил больше всех. — Я не буду вас штрафовать на этот раз, — произносит Кристофер. — Хочу завершить этот конфликт как можно скорее, чтобы мы могли вернуться к нормальному рабочему процессу. Нам с вами ещё долго сотрудничать и видеться пять дней в неделю. — Ты реально лучший босс, которого только можно представить, — Хан слезится, когда произносит это. — О, боже, Джисон, — Феликс по-доброму посмеивается и наклоняется к нему, чтобы обнять. Хан поднимется с места, чтобы охватить его за плечи и повиснуть на нём. Мужчины наблюдают за ними с умилением, и Хёнджин произносит: — Хани прав. Ты всегда очень терпелив с нами и разрешаешь сложные ситуации, с которыми никто из нас бы не справился в одиночку. Прости, что так обидели тебя. — Как мило. Ты тоже хочешь обняться? — усмехается Крис. — Можно? Вместо ответа Бан разводит руки в стороны. Хёнджин первым подходит, чтобы крепко обнять его. Минхо и Чонин присоединяются после. Чанбин прилипает сбоку. Крис не ожидал, что все ребята захотят групповые извинительные объятия, так что когда он оказывается окутан теплом и запахами, он оказывается немного обескураженным и растерянным. Парни продолжают говорить разные вещи, но Чан слишком занят тем, чтобы удержаться от непрошенных слёз, и пропускает их мимо. Кто-то его отпускает, и в плечо уже всхлипывает Джисон, по которому вина ударила слишком сильно. Кристофер покачивается с ним из стороны в сторону, будто баюкает, а последним к нему подходит Сынмин. Он не смеет даже посмотреть старшему в глаза, только обнимает и стоит неподвижно несколько секунд, прежде чем сказать: — Мне жаль. Я не желаю тебе зла на самом деле, Чан. — Я знаю, — шепчет Крис. — И Феликсу тоже. — Да, знаю. — Ты замечательный человек. Кристофер закрывает глаза и прижимает Кима к себе до хруста в позвоночнике. Сынмин забавно айкает, и омега хихикает над ним. — А меня хрустнуть? — влезает Феликс. — Иди сюда, — Чан со смехом обнимает его за талию, поднимает в воздух и крутит вокруг себя, а потом опускает на ноги и хорошенько давит на позвонки, чтобы каждый встал на место. Феликс выдыхает ему на ухо: — После этого они нам точно не поверят.

***

Когда Феликс с Чаном возвращаются домой, омега направляется прямиком в ванную, чтобы смыть с себя все чужие запахи. Они не отвлекали его от работы, напротив, ему было комфортно ощущать себя причастным к "стае", после примирения ему не хотелось избавляться от них. Но как только Чан сел в машину с Ликсом, его будто закоротило. Он строго определяет для себя приватное и публичное пространство, квартиру и машину старается держать чистыми от чужих феромонов. Привычка только сильнее укрепилась, когда он начал жить с Феликсом: приносить запахи в семейное гнёздышко ощущается, как преступление. После тщательных водных процедур Чан тратит некоторое время, отмокая в душевой кабине перед зеркалом. Вода капает с волос и стекает по красной от духоты коже, пока он рассматривает своё отражение. Тело, к которому он привык. Очертания мышц под кожей, покрытой шрамами от падений с велосипеда и бега по каменистым пляжам, на которых он вырос, а ещё растяжками от набора массы; изгиб ключиц, родинки и веснушки, бледнеющие синяки от спортивного массажа, проступающие вены на руках, которые Ликс называет сексуальными. На третьем десятке Чан продолжает обнаруживать новые детали своей внешности, о которых не догадывался прежде (порой только потому, что Феликс делает им комплименты). Крис, признаться, считает свою нынешнюю форму лучшей, но всё ещё не идеальной. Иногда он думает о том, что они с Ли бы не сошлись, если бы встретились раньше, когда Крис страдал от несбалансированных диет или переусердствовал с тренировками, а может быть, друзья Феликса буллили бы его, если бы они учились в одной школе. Иногда он подолгу не может заснуть, рассматривая плечи Ликса в темноте, пока он сопит, потому что думает о том, как альфа его разлюбит, если Крис начнёт терять свою красоту – он, всё-таки, не вино, чтобы хорошеть с годами. Случается, и самая простая мысль о том, что Ли может найти себе кого-то посимпатичнее, размазывает Чана, как масло по хлебу. Крис прогоняет эти мысли, зная, что время для них не настало (надеется, что никогда не настанет). Кристофер выходит из ванной в халате и чувствует запах разогретой вчерашней еды. Он удивлённо ахает, толкнув дверь в спальню: комнату освещает экран плазменного телевизора, на котором открыт главный экран нетфликса; над изголовьем кровати горят светодиодные ленты, а по потолку плывут космические облака. Феликс поднимает голову, отвлёкшись от настройки проектора, и аккуратно ставит его на тумбу – звёздное небо покачивается и замирает. — Сегодня спим под звёздами? — спрашивает Бан и подходит к постели. В тусклом освещении он не сразу замечает, что Ликс успел и кровать обустроить: по краю лежат бортики из пледов, закрученных в плотные рулеты, внутри их "стенки" устилают подушки. Феликс сидит в самом центре гнезда и отодвигает переносной столик с разогретым ужином, чтобы освободить местечко для Чана. — Тебе нравится? Я постарался сделать его аккуратным и симметричным, как ты любишь, — альфа улыбается и хлопает по пледу рядом с собой. — Составишь мне компанию? — С ума сойти, это всё для меня? — Чан радостно хихикает и перебирается через бортик, чтобы устроиться рядом. — Моё гнездование ещё не скоро. Ты же ведёшь трекер цикла, должен знать. — Я подумал, тебе захочется провести вечер в комфорте, — Ли пожимает плечами. — Так тебе нравится? — Конечно, нравится. — Тогда к чему вопросы? — Ликс наклоняется к нему, чтобы обнять и уткнуться носом в запаховую железу. — Сегодня был нервный день, ты заслужил хороший отдых. Чан улыбается и прижимает Феликса к себе, как коала, обхватывает руками и ногами, пока альфа не начинает щекотать его шею своим смехом и жаловаться, что ему трудно дышать. — Давай ужинать, пока всё не остыло, — говорит Ли и тянется к столику. — Приятного аппетита, чаги. — И тебе, милый. Ужинать в гнезде для Кристофера крайне постыдное удовольствие. Он терпеть не может крошки в постели и ведёт себя, как принцесса на горошине, если под простынью оказывается хотя бы малейшая частичка еды. Стоит появиться пятнам от жира или соуса на одеяле, и уютный сон будет отложен до момента, когда Крис заменит всё постельное на огромной двухместной кровати. В период гнездования каждая мелочь, угрожающая чистоте гнезда, может довести до срыва, но сегодня Чан не подвержен влиянию гормонов, поэтому Ликс был уверен, что омега простит ему импровизацию ужина в постели. — Чанни, — Феликс тихо зовёт его, и старший отвлекается от сериала на экране. Он вытирает губы салфеткой и вздёргивает брови, готовый слушать. — Можно задать вопрос? — Ты только что его задал, — улыбается Крис. — Можно два? — Это второй, — хихикает. — Беру кредит на десять вопросов и спрашиваю: почему ты соврал насчёт нас ребятам? Крис не ожидал атаки в лоб. Он задумчиво мычит, подбирая слова, отпивает воду из спортивной бутылки и тянет время: — А остальные девять вопросов? — Я могу спросить это ещё девять раз. — Не стоит. Феликс склоняет голову к плечу и смотрит на омегу из-под полуприкрытых ресниц: — Тайное всегда становится явным. Разве не лучше рассказать им? Мы не нарушим правила. — Просто не хочу давать им простор для воображения, — вздыхает Крис. — Не могу ставить твою репутацию под угрозу. — Моей репутации ничего не помешает, Чанни. Я уже говорил, что хочу открыться ребятам. Но дело ведь не только во мне, да? — Ликс ласково заправляет прядь волос ему за ухо. — Что тебя беспокоит, чаги? Крис шмыгает и чешет шею: — Я боюсь, окей? Мне просто... Тяжело представить, что наш секрет перестанет быть секретом. — Ты ведь не держишь меня в тайне, чтобы другие альфы могли без зазрения совести любоваться тобой? — усмехается Ликс. Бана прошибает на судорожный вздох: — Как ты можешь так думать? Господи, нет, Феликс, — омега хмурится и трёт переносицу. — Это даже звучит смешно. Кто ещё на меня посмотрит, если не ты... — Много кто. Ты очень привлекательный молодой омега. — Нет же. Феликс медленно моргает, потом поднимает свои воображаемые экспертские очки на лоб: — В смысле "нет же"? — Я что, похож на омегу, который может выбирать из поклонников? — фыркает Крис. — Чан, ну ты дурак совсем? Так бессовестно оскорбляешь мой вкус в мужчинах, — альфа устраивает голову на его плече и куксится обиженно. — Я схожу по тебе с ума с первого дня нашей встречи, и с того же дня жду момента, когда смогу публично заявить свои права на тебя, чтобы все знали, что мы вместе. Мне не стыдно быть твоим альфой, я тобой очень горжусь, хочу, чтобы ты знал об этом. Чан осознаёт, что задерживал дыхание, лишь когда выдыхает и отпускает кусочек скверны, которая травила душу. Он смотрит на младшего, обнимает его одной рукой и прижимается губами к его лбу. Любовь Феликса горячим золотом ложится в трещины на сердце. Ли никогда не был проблемой. — Спасибо, — шепчет Крис. ...Он был решением. — Ты чувствуешь себя лучше? — мурлычет Ликс в затянувшейся тишине. — Думаю, да, — кивает, — гораздо лучше. Феликс с сомнением мычит: — Но я чувствую, как у тебя пульс ускоряется. Что ещё придумал? Крис поджимает губы, чтобы не разулыбаться, но не справляется. — Ты хочешь раскрыть наши отношения в офисе? Феликс хмурится, не понимая, к чему ведёт Бан. — ...Да? — Хочешь поставить мне метку? Ли резво поднимает голову, чтобы взглянуть на него, и быстро моргает, будто только что проснулся. Чан смеётся над ним, а Ликс толкает его в плечо: — Что ты смеёшься? Я шокирован! — Так да или нет? — Спрашиваешь ещё! — возмущается альфа. — Подожди, что, сейчас? Прямо сейчас? — Я могу передумать. Феликс нервно приглаживает волосы, убирает пряди с лица, чтобы не мешались, потом выдыхает в ладонь и ноет: — Блин, я же зубы не чистил... Вот кто такие вопросы задаёт во время еды? Жди меня тут, никуда не девайся! — Куда я денусь? — Не знаю! — кричит Ликс, сшибая плечом дверной косяк. — Просто будь там! Чан убирает столик на пол и в приятном волнении зарывается в подушки, пока ждёт Ликса из ванной. Он болтает ногами в воздухе, умножает и делит числа в уме, чтобы прийти в себя и успокоиться. Феликс не знает о том, как много Чан думал об этом. Сколько раз он смотрел в зеркало перед выходом из дома, поправляя воротник рубашки и представляя, как у него получится скрыть след от укуса. Кристофер не знает омег, которые получили бы свою первую временную метку в таком позднем возрасте – у него было много времени на фантазии. Клацает замочный механизм двери. Мурашки бегут. Кристофер приподнимается на локтях, и Феликс торопливо забирается в гнездо, словно у него осталось пять минут, за которыми Землю разрежет хвост кометы. — Чаги, ты уверен? — спрашивает альфа, умостившись в подушечный уголок. — Я-я уверен. — Уверенным не звучишь, — хмыкает. — Ликси, клянусь, — Чан взволнованно смеётся и пытается смахнуть румянец с лица. — Ты когда-нибудь метил омегу? — Нет, но я смотрел туториалы на вики-хау и тренировался на помидорах. — Но я-то не помидор. — Тш-ш, ты можешь мне довериться, — Феликс кладёт ладони на его плечи и смотрит в глаза. — Хочешь укусить меня первым? — Думаешь, у меня был опыт в метках? Парни смотрят друг на друга и прыскают от смеха. — Я и зубы не чистил. — Ладно, фух, я это сделаю, — произносит Феликс. — Давай устроимся поудобнее. — Как ты хочешь? — Чтобы мы могли целоваться после метки долго-долго. После недолгих переговоров и предложений с демонстрациями, они останавливаются на позе наездника: Феликс забирается на бёдра Чана, омега откидывается на импровизированную кучу из подушек и зажмуривается. Ли наклоняется к его шее, согревает кожу дыханием, обводит большим пальцем место между шеей и плечом. Чан обнимает его за талию, соединив пальцы в замок чуть выше поясницы. Альфа нежно целует рядом с пульсирующей венкой, и тело Криса наполняется жаром от приятного предвкушения. — Будь аккуратен. — Не смогу иначе, это же ты, — шепчет Феликс. Ли оставляет мокрый поцелуй чуть выше предыдущего, обводит языком и осторожно пробует на клык мокрую кожу. Чан коротко вздыхает, жмурясь. Альфа шепчет сладкие слова ни о чём, погружает в лёгкий транс незамысловатыми манипуляциями, и когда Чан, наконец, расслабляется, Феликс кусает. Бан рефлекторно ищет, за что схватиться, и сжимает его задницу. Боль пронзает мышцы, и он несдержанно шипит, но Ли быстро зализывает укушенное место, извиняясь. В следующий миг наступает приятная, ломающая истома, от которой перед глазами мир плывёт. — Всё хорошо? Как себя чувствуешь? — шепчет Феликс, держа лицо омеги в дрожащих руках. — Живой, — улыбается Крис. — Спасибо, что не в артерию. — Не пугай меня! — фыркает Ликс и влажно чмокает его в губы. — Серьёзно, я чувствую себя хорошо. Сначала было больно, потом нет, а сейчас шея пульсирует... — Крис тянется пальцами к ранке, но Ли его тормозит. — Не трогай. Достань мои пластыри, я заклею, чтобы заживало. Чан тянется к прикроватной тумбочке, выдвигает ящик и нащупывает пачку пластырей. Ликс забирает её у омеги из рук, отрывает одну пластинку, вскрывает и ловко приклеивает поверх метки. — Очень жаль прятать такую красоту. Тебе очень идёт, — Ли улыбается и кусает палец. — Очарование. Чан смущённо прикрывает лицо ладонью, раскрасневшийся и разнеженный. — Ты поцелуешь меня за то, что я стерпел твои клыки, м? Феликс облизывает губы и устраивается на его объёмных бёдрах опасно близко к паху: — О, ты был таким хорошим мальчиком, да, чаги? — шепчет, наклоняясь к его лицу. — Иди ко мне. Голова совершенно пустеет, когда Феликс кусает его пышные губы в поцелуе. Альфа мнёт грудь и плечи ладонями, будто кот, который месит тесто для бисквитов, Чан не может (и не пытается) скрыть то, как сильно его это возбуждает. Феликс всегда был его лучшим решением (и лучшим способом любить себя, словно его никогда не учили ненавидеть).