Психопат из Мурима

Дьявольское порой притворяется добром или даже превращается в него. И тогда, когда дьявольское становится невидимым для моих глаз, я, разумеется, поддаюсь ему, приняв за добро. Потому что добро в маске соблазнительнее истинного добра – Франц Кафка *** – М-м… ах… – Хх… хх… Липкие женские стоны. Сбитое мужское дыхание. Их влажный ритм разливался по роскошной комнате, будто здесь и правда не существовало ничего, кроме постели. Лунный свет, просеянный через большое окно с узором старой гребёнки, ложился ровно и холодно. Он цеплялся за пот на напряжённой мужской спине, скользил по гладким бёдрам женщины, обвившим его талию, и заставлял кожу блестеть. Мужчина ускорился. Женщина отвечала громче. И вот – в один миг. Низ его тела судорожно дрогнул. – Ах! Её короткий вскрик горячо распорол тишину, и почти сразу его крепкое тело навалилось сверху, придавив её к матрасу. – Ха-а… Она вздрогнула ещё раз, отходя от волны, и медленно открыла глаза. Тёплый выдох на секунду застлал взгляд – вместе с жаром, исходившим от его спины. Миг – и всё рассеялось. – Что?.. Потолок. Что-то было не так с потолком. Она знала эту комнату слишком хорошо. Бывала здесь не раз, помнила каждый угол. Даже в полной темноте не перепутала бы очертания. Но сейчас… потолок будто “чуть-чуть” не совпадал с памятью. Не так, чтобы сразу понять, в чём именно дело – но достаточно, чтобы внутри неприятно кольнуло. Она распахнула глаза шире, пытаясь ухватиться за деталь – и уже собиралась обратиться к мужчине, хозяину этой комнаты. И тогда на потолке вспыхнули две ярко-синие точки. Как глаза ночного зверя. Нет… не “как”. Это и были глаза. Человеческие. Потолок не менялся. К нему кто-то прилип. – К… кто ты?.. Инстинктивные слова, которые вырываются первыми при встрече с тем, кого здесь быть не должно. И они же стали последними словами в её жизни. Свист – и глухой удар. Кинжал влетел ей в раскрытый рот и застрял там. Язык, который секунду назад выдавал сладкие стоны, оказался пробит насквозь. Брызнуло. Кровь хлестнула и обдала спину голого мужчины. И в тот же миг фигура в маске сорвалась с потолка вниз. Чёрный меч рубанул по мужчине – но цель ускользнула. Лезвие не нашло его шеи. Зато снесло голову женщине. Тело обмякло, а голова… осталась на постели. Потому что кинжал, засевший во рту, прошил затылок и вогнал её в матрас, как в доску. Звон. Мужчина, будто знал о засаде с самого начала, слетел с кровати, выдернул со стены меч – и без колебаний пошёл вперёд. Он нанёс укол. На вид – простой. На деле этот единственный выпад перекрывал всё: куда бы убийца ни рванул, клинок тут же “распылялся” продолжением и резал путь заранее. Шурх-шурх! Остро и коварно. Убийце оставалось одно – принять удар в лоб. Чёрный убийца поднял меч, которым только что обезглавил женщину, и выставил его навстречу. Мужчина был уверен. Во всём Муриме немного найдётся тех, кто выдержит эту технику. В одном Аньхое – максимум десяток. И уж точно не какой-то убийца. Он даже не сомневался, что сейчас на пол упадёт голова дерзкого выскочки. Но… У-у-у-унг! Клинок убийцы вдруг налился чернильной тьмой, и сталь издала странный, неприятный “крик”. Чернильная меч-ци рванула, словно бешеная, и начала гасить меч-ци мужчины, выедая её до того, как та успевала разойтись вариациями. – Что… это?! Его удивило не то, что удар остановили. Его удивило, что он узнал технику. – Чернильное Безумие – Убийственный Меч… чёрт! Он дёрнул клинок назад, но было поздно. Дрожащий кончик его меча и чернильная меч-ци встретились в воздухе. Кланг-кланг-кланг! Звук – не такой громкий, как подсказывало давление. Зато ударная волна прошлась по комнате так, будто тут взорвали сталь. На голом теле мужчины проступили царапины. Пол и потолок между ними изрезало глубокими бороздами. А у убийцы срезало край маски. Открылся низ лица – и длинный шрам на левой щеке. Ни победы, ни поражения. Тупая, опасная ничья. Они долго стояли, держа клинки на линии. А потом мужчина вдруг расхохотался. – Ха-ха-ха! Он опустил меч. Да, его обмякшие гениталии отвратительно качнулись, но он даже не моргнул. Словно это не имело никакого значения. Он прекрасно видел, что убийца всё ещё держит клинок, – и всё равно спокойно подошёл к столу в центре комнаты и сел. Убийца тоже опустил меч, когда тот опустил свой, и молча скрестил руки. Оба дали понять: драки не будет. Тук. Мужчина первым заговорил и с грохотом бросил меч на стол. – Десять лет? – Девять лет и сто девяносто дней. Значит, они знакомы. – Кванун… да, это в твоём стиле. Помнить такую мелочь до дня. Кванун не ответил. Но называть человека так мог только тот, кто знал его слишком давно. Мужчина продолжил, и в голосе скользнула насмешка: – И что привело сюда Восемнадцать Облаков лично? Кванун, будто не слыша поддёвки, сказал то, ради чего пришёл. – Поступил приказ. Серая Тень. – Приказ?.. Мужчина переспросил – больше по привычке. Он знал: Кванун не оговаривается. Серую Тень накрыло возбуждением, каким его не накрывала ни одна женщина. Он резко, почти судорожно вздрогнул. Приказ. Сколько лет он не слышал этого слова? Он пришёл в Мурим по ЕГО приказу. И десять лет – ни единого распоряжения. А теперь приказ упал вот так, внезапно. Игривая улыбка исчезла. Лёгкость в голосе – тоже. – Содержание? – Первая стратагема. – …! Даже ожидая этого, он ощутил удар. Потому что в этих двух словах было всё: причина его жизни здесь и смысл того, что он тянул эти годы. Взгляды сцепились. Серая Тень спросил о главном исполнителе: – Где Преображённая Тень? – У семьи Наньгун. – Дата? Разговор был коротким, как код. Но они понимали друг друга без запинок. – Полнолуние в этом месяце – день свадьбы Преображённой Тени. – Свадьба?.. Тогда она… Кванун промолчал. И это молчание подтвердило догадку. – “Уровень”? – Все, кроме Преображённой Тени и Наньгун Хе. Серая Тень кивнул, будто именно этого и ждал. Но его цепляло другое: – Тан О, Ядовитая Рука, Преследующая Души, сейчас в Аньхое. Он тоже в списке? – Конечно. – Силами отсюда тяжело. Подкрепление? – Пять Теней. – Пять?.. – С учётом Преображённой Тени и тебя – Семь Теней. – …! Это было щедро. Чересчур щедро. Значит, ЕГО воля действительно велика. – С такой численностью мы пройдём даже при Тан О. Но зачем ты пришёл лично? Я думал, ты и есть поддержка. – У меня другая работа. – Закладка под Вторую стратагему. Кванун снова промолчал. И Серой Тени этого хватило. У Облаков и Теней разные задачи. Их так растили. Они так жили. Кванун повернулся, собираясь уйти. И уже в спину Серая Тень бросил: – Кстати… под чьим именем скрывается Преображённая Тень? Он почти знал. Просто хотел услышать. – До Хоок. Сказав имя, Кванун исчез. Не шагнул и не отступил. Просто растворился – как пыль, которую сдуло. Как будто его здесь и не было. – Кванун… мерзкий был, мерзкий и остался. Серая Тень качнул головой и подошёл к кровати. Обезглавленное тело женщины ещё дёргалось. Он пнул его, сбрасывая на пол. Кровь вытекала из одинокой шеи и пачкала доски. Ему было всё равно. В этих местах такое происходило часто. И никто бы не удивился – и уж точно не осудил – что он убил очередную игрушку. Он грубо вытер пот и натянул одежду, заляпанную кровью. Серьёзность исчезла. На лицо вернулась привычная лёгкая усмешка. – Тьфу. Из-за этого ублюдка Квануна мои любимые шмотки теперь в крови… Чёрт. Он хмыкнул – то ли шутя, то ли по-настоящему завидуя: – А я-то думал, Тени всю жизнь одиночки… а тут, глянь, свадьбы. Преображённая Тень становится “праведным героем” да ещё и берёт в жёны первую красавицу Аньхоя… А я торчу в таких норах и вожу дело с мусором вроде этой. Он бросил слова – то ли издёвку, то ли настоящую зависть – и вышел. Тук. Дверь закрылась. Комнату накрыла тишина. Только женская голова с кинжалом во рту осталась на постели, уставившись в луну. А сама эта комната принадлежала Пага Бладу – Серебряному Нагому Развратнику, управляющему Аньхойским отделением Небесного Демонического Замка.