Dig me now and f*ck me later

Чёрт, матч с Испанией оказался просто нереально сложным. Давно Саэ не чувствовал себя настолько вымотанным: ноги гудели от перенапряжения — завтра он наверняка едва сможет встать с кровати, а голова раскалывалась оттого, сколько пришлось думать и считывать за весь матч. За всю карьеру Саэ сыграл десятки игр, но такого заёбистого матча у него ещё не было. В автобусе тишина. Команда валилась с ног так же, как и он сам; ни у кого не было сил на разговоры. Даже Рюсэй, сидевший рядом, непривычно молчалив и серьёзен. Обычно Саэ видел его либо с широкой ухмылкой, либо с лицом, перекошенным от ярости, и потому это нейтральное, собранное выражение казалось почти новым. Рюсэй выглядел взрослее — и от этого внутри поднималось какое-то странное, смутное волнение. Невольно вспоминалось, что он ведь старше Саэ. Всего на пару месяцев, но всё же. Сегодня он отдал игре всё без остатка, и его голы были чертовски хороши. Саэ не сомневался: лучше Рюсэй ещё не играл. Его игра заставляет интерес к футболу у Саэ вновь проснуться. Взгляд скользит к брату: Рин сидит, прислонившись головой к окну, и выглядит раздражённым — как и всегда. Интересно, сколько ещё продлится его подростковый период? Скоро уже восемнадцать, а ведёт себя как ребёнок, с которым невозможно вести адекватный диалог. Саэ недовольно фыркает себе под нос, и этот звук привлекает внимание Рюсэя. Тот вопросительно приподнимает бровь, переводит взгляд на Рина, а затем снова на Саэ и понимающе усмехается. Саэ лишь качает головой. На болтовню нет никаких сил. Рюсэй ничего не говорит, но чуть откидывается на спинку сиденья ближе, будто закрывая его от лишнего шума. Это движение странно успокаивает. Саэ прикрывает глаза и до конца пути проводит время в полудрёме. Автобус останавливается у отеля, и команда поднимается с мест медленно, словно по инерции. Усталость висит в воздухе плотным фоном — никто не торопится, никто не говорит больше необходимого. Если бы кто-то сейчас начал громко спорить, то у Саэ точно началась бы мигрень. В лобби всё происходит на автомате: карточки номеров получают молча, сумки перекидывают из руки в руку, куртки снимают на ходу. Саэ не задерживает внимание ни на чём. Единственное желание — поскорее оказаться в номере. Он поднимается на свой этаж, проходит по тихому коридору и останавливается у двери. Карточка щёлкает в замке. Саэ заходит внутрь и закрывает дверь. Преодолевая соблазн просто рухнуть в кровать лицом вниз, он с трудом заставляет себя пойти в душ. Горячая вода обжигает кожу, стекает по плечам и спине, расслабляет мышцы, снимает усталость. После душа Саэ заказывает ужин в номер: гаспачо и омлет с картофелем и луком. Аппетит после такого матча зверский, но переедать нельзя. Хотя в голове крутится одно желание — съесть огромный сочный бургер и большую порцию картошки фри с кетчупом. Он садится на край кровати, ощущая тепло и лёгкую дрожь в ногах после нагрузки. Мышцы помнят матч, а мозг одновременно ленится и ворчит, что пора бы успокоиться. Съедает всё быстро; хотя еда в этом отеле Саэ не особо нравится, но желудок неприятно сводит от голода, поэтому выбирать не приходится. Стук в дверь заставляет дёрнуться. «Кого там принесло?» — шипит себе под нос Саэ. Мелькает мысль, что это может быть Рин. Саэ не хочет разбираться с его пубертатным дерьмом сейчас, а брат точно может припереться в номер только чтоб посраться. Он почти думает проигнорировать, но… — Саэ-чааан, — протягивает знакомый голос с другой стороны. Саэ удивляется самому себе: слышать голос Рюсэя — не вызывает раздражения. Наоборот, он чувствует что-то вроде… предвкушения? И тут же поднимается, чтобы подойти и впустить Рюсэя. Он открывает дверь, и Рюсэй тут же вальяжно заходит. Его глаза блестят, в уголках губ — кривая усмешка, а влажные волосы непривычно спадают на глаза. — Ты один? — спрашивает Рюсэй, любопытно вертя головой, словно проверяя, действительно ли это так. — Нет, — ехидно отвечает Саэ, захлопывая дверь, — развлекаюсь с парочкой горячих испанцев. — Ну конечно, звёзды футбола могут себе это позволить. Мне присоединиться к вам? — Нет, три человека — это уже перебор. — Я справлюсь лучше, чем эти двое вместе взятые, Саэ-чан, и ты знаешь это, — Рюсэй усмехается, смотрит самоуверенно. Саэ закатывает глаза от этих слов. Он делает шаг к кровати, словно приглашая: — Откуда же мне это знать? Ты только и можешь что болтать. — Ах, ну тогда придётся проверять на практике, — Рюсэй шагает ближе, продолжая улыбаться. Саэ поднимает на него взгляд и делает шаг вперёд, становясь почти вплотную. — Неубедительно. Их словесные перепалки всегда были такими: Рюсэй шутил на грани непристойности, легко переходил границы — и именно это, к собственному удивлению, Саэ и привлекало. С ним не нужно было нянчиться, не нужно следить за каждым словом, боясь обидеть. За все годы в профессиональном спорте Саэ устал постоянно фильтровать речь — а с Рюсэем это делать и не нужно. — Ну, так чего пришёл? — спрашивает Саэ, усаживаясь на кровать. — Не спится, — просто отвечает Рюсэй, глядя на него сверху вниз. — В автобусе думал, что вырублюсь сразу, как доберусь до номера, но после душа только взбодрился. Уйти? Саэ ловит себя на том, что сонливость тоже отпускает. Обычно после матчей ему нужны одиночество и тишина, но выгонять Рюсэя почему-то не хочется. — …Просто не шуми, — спустя несколько секунд говорит он. И Рюсэй тут же начинает шуметь. С громким «йеееей!» он прыгает на кровать, заставляя Саэ слегка подпрыгнуть на матрасе. — Ты слышал, что я только что сказал? — устало спрашивает Саэ, глядя на распластавшегося Рюсэя. — Трудно не шуметь, когда ты рядом, Саэ-чан, — игриво говорит тот, даже не думая извиняться. — Ты ведёшь себя так, будто это твоя кровать, — продолжает Саэ — и получается менее недовольно, чем планировалось. Рюсэй лениво переворачивается на бок, подпирая голову ладонью. — Если бы хотел, уже бы выставил меня за дверь. Саэ раздражённо фыркает, но взгляд задерживается на Рюсэе дольше, чем нужно. На чуть влажных волосах, на наглой ухмылке, на густых светлых ресницах. Он уже не раз ловил себя на том, что порой разглядывает его, но никогда не акцентировал на этом внимание. Саэ нравятся привлекательные мужчины, а Рюсэй, в общем-то, очень даже привлекательный. Он хорош в футболе, его шутки довольно смешные — хотя Саэ никогда вслух в этом бы не признается, — и они отлично работают вместе на поле. В общем, можно было бы… — Не обольщайся, — говорит Саэ, не позволяя мыслям зайти дальше, чем нужно. — Поздно. Ты уже разрешил мне остаться. Саэ откидывается на подушку, стараясь выглядеть равнодушным, но взгляд снова непроизвольно возвращается к Рюсэю. Конечно, он ничего ему не разрешал, но почему-то кажется, что этот наглец даже не собирается спрашивать. Рюсэй лениво откидывается на подушку рядом, руки за головой, глаза полузакрыты. Он глубоко вздыхает и открывает рот, чтобы что-то сказать. — Чёрт, матч… — начинает Рюсэй, но Саэ мгновенно перебивает: — Никакого футбола сегодня. Сыт по горло. Ни слова о футболе. Рюсэй на мгновение замирает и затем коротко посмеивается. — Ага… значит, могу говорить обо всём остальном? — Всё, кроме футбола, — спокойно отвечает Саэ. —Океюшки, понял-понял. Он вспоминает гол, который Рюсэй забил под самый конец матча, и чувствует, что не может промолчать. — Сегодня ты был хорош, — тихо говорит Саэ, прикрыв глаза. И тут же дёргается от громкого смеха. — Эй, ты сам сказал: «никакого футбола»! — Прими похвалу и заткнись. Рюсэй чуть приподнимается на локте, поворачивая голову к Саэ. Улыбка у него ленивая, но в глазах — знакомый блеск, тот самый, который появляется перед чем-то рискованным. — Знаешь, — тянет он, — за гол в матче с U-20 ты дал мне свой номер. — И? — И вот мне интересно, — Рюсэй наклоняет голову, усмехаясь, — что же я получу за этот гол? Саэ несколько секунд молчит. Знает, что этот наглый парень неспроста затеял разговор. — Договорённость касалась только того матча, — спокойно отвечает он. Рюсэй фыркает, но не отступает. — Жестоко, Саэ-чан. Я ведь сегодня был особенно хорош. Ты и сам только что это сказал. — Я сказал не это. — Я услышал именно так. Саэ прищуривается и небрежно добавляет: — Скажи, чего ты хочешь. И, возможно, я дам тебе это. Рюсэй замирает на мгновение, затем низко, довольно смеётся. — Вот это уже интереснее, — говорит он. — Я слушаю. Поторопись, — отвечает Саэ и приподнимается на кровати, садясь поудобнее. Рюсэй наклоняется чуть ближе, растягивает губы в ухмылке и произносит нарочито громко: — Поцелуйчик. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Саэ ловит себя на том, что в нём ничего не противится такой просьбе. Если бы на месте Рюсэя был кто-то, кто ему действительно противен, тот после просьбы сразу же вылетел за дверь пинком. Хотя, Саэ бы его даже в номер не пустил. Возможно, Рюсэй просто берёт его на понт и думает, что Саэ ни за что этого не сделает. Возможно, он всего лишь флиртует в своей обычной манере. Но Саэ не какой-то трус и не стеснительный девственник — и если Рюсэй хочет получить его поцелуй, то пусть получит и заткнётся. — Один, — говорит он наконец. — И без твоих комментариев. Рюсэй открывает рот, чтобы что-то добавить, и Саэ резко тянет его за подбородок к себе. Поцелуй выходит грубым и развязным; Саэ не даёт Рюсэю ни секунды на реакцию: целует глубоко, с языком, подавляя любое сопротивление; сжимает пальцами челюсть и зло кусает губы, превращая поцелуй в акт наказания за наглую просьбу. Через пару секунд он отстраняется так же резко, отпуская Рюсэя. Облизывает губы. — Доволен? Вместо ответа Рюсэй подается вперед. Его ладонь ложится на затылок Саэ, притягивая обратно. Рюсэй вжимается в чужие губы так же крепко и напористо, но без желания причинить боль. В этом поцелуе только чистый драйв и жадность. Рюсэй целует глубоко, проникает языком в рот, нагло перехватывая инициативу и превращая агрессию Саэ в какой-то лихорадочный, горячий контакт. Когда он наконец отрывается, на его лице светится широкая ухмылка. — Теперь да. Саэ едва заметно вскидывает брови. Он не ожидал, что после его грубости Рюсэй не просто не стушуется, а полезет за добавкой с таким азартом. Видимо, Саэ был слишком наивен. Едва ли этот парень упустит шанс взять больше, чем ему предложили. — Надо же, — произносит Саэ с легкой, сухой усмешкой. — Оказывается, ты умеешь пользоваться ртом не только для того, чтобы нести чушь. Пульс после поцелуя учащается ровно настолько, чтобы окончательно прогнать сонливость. Рюсэй, безусловно, хорош. Было бы неприятно обнаружить, что за его флиртом не стоит ничего, кроме хвастливых слов. — Ты даже не представляешь, как хорош может быть мой рот, — игриво отвечает Рюсэй. Саэ смотрит на него пару секунд, затем коротко усмехается. — Да нет, — возражает он спокойно. — Могу представить. Рюсэй прищуривается, ухмылка становится шире. — Тогда тебе повезло, Саэ-чан. Он одним рывком поднимается с кровати, неторопливо тянется, разминая мышцы, и лёгким, ритмичным шагом направляется к двери. Саэ провожает его взглядом. — Спокойной ночи, Саэ-чан! — подмигивает Рюсэй. Дверь закрывается, и Саэ остаётся один. Он откидывается на подушку головой и прикрывает глаза. Похоже, самое интересное ещё впереди.