the run and go

Вселенная высирает тебя чётко на крышу, где ты вошёл в игру, и ты приземляешься прямо себе на лицо. Боль от треснувшего пополам зуба ничто по сравнению с пульсацией в голове, и довольно долго ты лежишь, просто. Ожидая. Ни головная, ни зубная боль не проходят, и ты переворачиваешься со вздохом. Тёплый ветерок обдувает лицо, запах горящего гравия и городского смога проникает сквозь окровавленный нос. Требуется мгновение, чтобы ты полностью осознал, где находишься, и тогда ты судорожно поднимаешься на локти, игнорируя жгучую боль в незащищённых от солнца глазах. Ёбанный в рот. Ты где угодно узнаешь этот ебучий городской пейзаж. Ты смеёшься. Ты отделён ты цел ты сломан ты возрождён у тебя есть ноги и ты смеёшься. Ты вспоминаешь непомерную тяжесть существования как спрайт, подавления и заглушения твоих собственных чувств, пока ты не перестанешь грустить, и ты смеёшься. Ты - Дейвспрайт. Ты - Дейв. Ты цел, и ты жив. Слева от тебя слышится кашель и кряхтение, ты вытягиваешь голову, чтобы увидеть – –Дейв? Тот рефлекторно вскакивает на ноги, цепляется ногой за плащ и тут же падает себе на задницу. Ты снова смеёшься. –Так держать, придурок, — говоришь ты ему, и он словно видит тебя впервые. –Что… – он оглядывает тебя с головы до ног, его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но рот широко раскрыт. – Какого хуя с тобой случилось? Ты не можешь ясно мыслить без своих ёбанных очков, но он всё ещё пялится, и тебя это раздражает. –Я, блять, не знаю, чувак, Лорд Инглиш надрал мне задницу, тут особо не о чем рассказывать. Он лишь качает головой, рот всё ещё открыт, как у рыбы, ловящей мух. Наверное. Ты почти уверен, что есть такая метафора. Сзади тебя раздаётся стон, и когда ты поворачиваешь голову, Дейв уже там, склоняется над Дирком и тихо разговаривает с ним, помогая ему встать. Между ними есть что-то нежное, и если бы ты сейчас мог чувствовать что-либо, кроме восторга от того, что жив, ты бы, наверное, завидовал тому, что у тебя подобного нет. Дирк наклоняет к тебе голову, а затем сжимает губы. –Дейв, – говорит он, и его голос насильно ровный. – У тебя, конечно, тот ещё перекрас. Ты понятия не имеешь, о чём он, но он кивает на тебя, и ты наконец смотришь себе на руки. Они без когтей. Твои руки, твои безкогтистые руки, загорелее, чем когда-либо, покрыты веснушками, рассыпанными вплоть до плечей. Твои загорелые, веснушчатые руки поднимаются, чтобы потянуть тебя за волосы, и горелое золото падает тебе на глаза. –Какого хуя, – вырывается наружу. –Видимо, вся эта спрайтовская хрень имела свои последствия, – говорит Дейв. –Какого хуя, – ты пялишься себе на руки. –Твоё ядро было оранжевым, верно? – спрашивает Дирк, но его слова немного уходят на второй план, потому что ты не можешь перестать пялиться на свои руки. Неужели так теперь будет всю жизнь? Ты просто точная перекрашенная копия Настоящего Дейва? Ты никогда больше не сможешь быть Просто Дейвом. Ты всегда будешь Оранжевым Дейвом, словно застрял в игре Мортал Комбат на всю оставшуюся вечность. Ты вздрагиваешь, когда чья-то рука ложится тебе на плечо, и Дейв отступает назад, подняв руки. –Эй, воу. Извини. –Ничего, – отвечаешь ты неуверенно. –Мы идём внутрь, чтобы узнать обстановку, – говорит Дейв, указывая большим пальцем через плечо на дверь с крыши. – Тебе тоже стоит, здесь пиздец как жарко. Ох. Да, он прав. Ты отталкиваешься, чтобы выпрямиться, и – мгновенно падаешь на землю. –Чувак, харе прикалываться, – Дейв слегка пинает тебя. –Я не прикалываюсь, – хрипишь ты, шлёпая его по ноге, и снова пытаешься подняться. Ты начинаешь думать, что с тобой, возможно, что-то серьёзно не так. – Просто помоги мне, блять. Дейв протягивает руку, обнимая тебя, и ты резко вздрагиваешь, вас обоих пронзает статический разряд, достаточно громкий, чтобы он выругался. –Чувак, – говорит он, хмурясь, пока трясёт рукой. –Не смотри на меня так, – фыркаешь ты, разминая руки. Кончики пальцев гудят, словно онемели, и ты морщишься. Неприятно. – Почти уверен, что это твоя вина. –Ага, надейся, птичьи мозги, – бормочет Дейв, а затем наклоняется, чтобы попробовать ещё раз. Ты видишь его через плечо Дейва, когда тот пытается поднять тебя, прямо перед тем, как твои ноги подкашиваются. Он прячется под кондиционером, длинные ноги торчат перед ним, и ты где угодно узнаешь эту уродливую нахуй обувь. –Бро, – хрипишь ты, и нет ничего достойного в том, как ты отталкиваешь Дейва. – Чувак, за кондеем, там Бро. Дейв застывает на месте, но ты в панике. Пытаться проползти по крыше - жалкая идея, но ты успеваешь преодолеть полметра, прежде чем Дирк подхватывает тебя на руки, как невесту, и относит к твоему бро-отец-мудак комбо. Бро бледный как поганка, уголки рта в крови, волосы торчат во все стороны. У него нет кепки и очков. Видимо, не всё сохранилось. Полминуты ты думаешь, что он мёртв, чувствуешь, как холодная вода заливает вены, думаешь “только не снова”, а потом видишь, как движется его грудь, тихо и прерывисто, словно он не может дышать. Дейв держится в стороне, но тебе всё равно. Ты уже наблюдал за смертью ублюдка, и повторять этого не хочешь, поэтому, когда Дирк опускает тебя на землю, ты буквально забираешься на того, трясёшь его за футболку и бьёшь по лицу. –Эй. Эй, мудачьё, просыпайся. Бро. Чувак. Давай же, блять, – он не двигается. –Дейв… – неловко начинает Дирк, останавливается. Ты не слушаешь. –Я знаю, ты с нами, уёбок, я тебя вижу. Тебе надо ответить за дохуя всего, – ты тыкаешь его в грудь, грубо трясёшь и еще несколько раз бьёшь по лицу. Знаете. На всякий случай. Ничего, кажется, не помогает, пока ты со вздохом не тянешься убрать волосы с его глаз. – Бро, ну же, пожалуйста. Прежде чем твоя рука успевает завершить нежный жест, её хватают в тиски, и ты никогда не замирал так, как когда видишь его полуприкрытые глаза, косящиеся на тебя. –Какого хуя ты творишь, – говорит он, и ты не можешь ничего с собой поделать. Ты смеёшься. –Вот и ты, мерзкий ублюдок. Боялся, ты умрёшь у меня на глазах. Опять. Он пялится мгновение, а затем отпускает, и ты отодвигаешься, чтобы он мог дышать, садясь ему на колени, потому что, сюрприз-сюрприз, твои ноги всё ещё не работают. Ему требуется минутка, и даже тогда он выглядит так, будто ему трудно дышать, будто он не может сориентироваться в пространстве. Он переводит взгляд с тебя на Дейва, на Дирка, и обратно, словно не знает тебя, и это пиздец как пугает. –Бро? – зовёшь ты, но он словно в трансе, словно даже не понимает, где находится, и тут его рука дёргается. – Бро…? Ты моргаешь, и Дирк тащит тебя за футболку, ругаясь. –Чёрт, Дейв, нет иди сюда, он- Ты моргаешь, и Бро падает набок, всё его тело содрогается в конвульсиях, и ты слышишь, как кричишь, но, возможно, кричит Дейв, и вы втроём ругаетесь, и кто-то спрашивает “может, вызовем скорую?”, и ты не можешь сделать ничего, кроме как смотреть на своего почти-мёртвого брата, который дрожит и дёргается, изо рта течёт слюна, веки трепещут, а зрачки громадны. Никто не вызывает скорую. Припадок Бро прекращается, но его грудь продолжает издавать эти прерывистые, дрожащие звуки, и ты задаёшься вопросом, не умирает ли он снова. Ты тыкаешь его в ногу, на всякий случай. Тыкаешь, тыкаешь. Не получая ответа, ты толкаешь его. –Хватит, – хрипит он. Ладно, не умирает. Круто, круто. Ты точно психуешь. Дейв суёт тебе что-то в руки, и ты понимаешь, что это твои очки, и надеваешь их дрожащими пальцами. –Нам нужно зайти внутрь и связаться с остальными, – в конце концов говорит Дирк. Его руки всё ещё держат тебя так нежно и бережно, что хочется плакать. Боже, когда в последний раз тебя кто-то реально хотел обнять? –Хорошо, – шепчешь ты. Но ты не хочешь оставлять Бро здесь. Ты так и говоришь. Дейв так тяжело вздыхает, что удивительно, как он не выкашливает себе лёгкое. – Дейв- –Дейвспрайт, – поправляешь ты. Ты больше не Просто Дейв. Теперь ты это понимаешь. Дейв бросает на тебя испепеляющий взгляд, свойственный Роуз. –Чувак, думаешь, кто-то из нас способен стащить его толстую жопу вниз по лестнице? Ты сверлишь его взглядом. –Мне плевать, я могу- –У тебя ноги сейчас даже не работают. Ты нихера не будешь делать. –Дейв, – мягко говорит Дирк, поднимая руку. Говоря с тобой, он будто обращается к ребёнку, но его руки тёплые, и ты слишком расстроен, чтобы заботиться об этом. – Я могу сначала спустить тебя, а потом мы с Дейвом вернёмся за ним, лады? Он сжимает твою руку, и ты сдаёшься. –Лады. Дейв начинает протестовать, но вы с Дирком смотрите на него, и он затыкается. Ты стараешься не думать о том, что не чувствуешь руку Дирка под ногами, и пытаешься отвлечься, подшучивая над его Принцевскими манерами. Ты чувствуешь себя победителем, когда у него розовеют уши и он выдавливает улыбку. Круто, что он так делает. Ты не то чтобы помнишь подобное выражение лица у Бро. Дейв остаётся на крыше, наблюдая, как вы уходите, и ты видишь, как он начинает опускаться на колени у головы Бро, пока Дирк несёт тебя вниз по лестнице. Дирк осторожно усаживает тебя на футон, и ты неуверенно благодаришь его, пытаешься улыбнуться. Он неловко кивает, открывает рот, словно хочет что-то сказать, но тут же убегает, не успев начать. Может, он больше похож на Бро, чем ты думал. Квартира для тебя выглядит практически так же, как и раньше, Xbox Бро спрятан под телевизором, контроллеры беспорядочно разбросаны по полу, как ты и помнишь. Есть несколько деталей (как ты предполагаешь) в стиле Дирка - странная статуя лошади на кухне, сделанная из, видимо, вешалок, и оконные рамы, разбросанные по полу - но по большей части здесь, похоже, ниндзя-дерьмо Бро. Повсюду, к твоему большому разочарованию, всё ещё валяются марионетки, но они скорее просто слегка раздражают, и не беспокоят тебя так сильно, как ты думал. У тебя было три года на корабле, чтобы преодолеть свой хренов страх, и большая часть твоей горечи и недовольства по отношению к Бро была похоронена вместе с его трупом в КЖИЧМ. Здесь повсюду дерьмовые мечи и воняет залежавшимися Доритос, но всё это место до сих пор чуть ли не по-больничному стерильно. Ты проводишь пальцем по краю стола. Он остаётся чистым. И загорелым. Ты вроде как психуешь из-за этого. Насколько ты можешь судить, всё у тебя на месте. Веснушки в новинку, но у Дирка и Роуз тоже есть веснушки, даже если у тебя их никогда не было, так что это, вероятно, просто. Повышение меланина. Да. Твои волосы, с другой стороны, нахуй ужасны, но, если честно, ты с этим кое-как можешь смириться. Ты не так уж похож на Дейва. Этот факт ранит лишь немного. По крайней мере, никто вас двоих не спутает. Ноги вызывают немного больше опасений, но, может быть, если ты поговоришь с Бабулей или, знаете, с настоящим, блять, доктором, они поймут, в чём дело. Дирк и Дейв практически выбивают дверь, и ты с удовольствием наблюдаешь, как они, шатаясь, входят, с руками Бро на плечах, мертвый вес между ними. В каком-то смысле забавно наблюдать, как они изо всех сил пытаются поднять твоего брата, который выше сантиметров на пятнадцать, но в то же время тебе немного грустно, и страшно. Бро выглядит мёртвым. Это максимально тревожно. Дирк первым выскальзывает из-под тяжести, и Дейв буквально толкает его на тебя, его тело плюхается на футон, как – как марионетка. Его голова оказывается у тебя на коленях, и ты не жалуешься, просто поворачиваешь его лицо в сторону, чтобы он мог дышать, убираешь волосы у него с глаз. Действие неприятно ласковое, но чувак только что ожил, он заслуживает хотя бы немного заботы от кого-нибудь. Почему бы и не от тебя. Никто другой не вызывается. Ты сильно так гладишь его по голове. Пат пат. Он кряхтит. Дейв садится на кофейный столик и смотрит на него. Ты делаешь вид, что тебе не жесть как неловко, держишь губы сжатыми, а пальцы вцепившимися в затылок Бро. Дирк слегка сжимает плечо Дейва, а затем просто стоит тут, уставившись в пустоту, что, как ты понимаешь, означает, что он разговаривает со своими очками или типа того. Тебе интересно, вернулся ли также АО. –Тебе не обязательно так с ним обращаться, – шепчет тебе Дейв. Ты хмуришься, прищуриваешься. Что он, нахуй, задумал? –Я ничего не делаю. –Чувак, ты опекаешь этого мудака, как ёбанная мать. –И что? – ты пожимаешь плечами. Дейв не понимает. Ты знал, что он не поймет. –И то, что он этого не заслуживает, – он ёрзает, и очевидно, что ему некомфортно. Ты опускаешь взгляд на уши Бро, на то, как они тянутся, почти как эльфийские. Роуз унаследовала их от него. –Он обращался с нами, как с дерьмом, – продолжает Дейв. – Я почти уверен, что он нас ненавидел. –Кэл нас ненавидел, – говоришь ты. Бро вздрагивает. –Дейв- –Дейвспрайт. –Дейв, – настаивает он, – ты не можешь игнорировать то, как херово мы жили, и мы даже не знаем наверняка, исчез ли он навсегда. –Это и неважно, – бормочешь ты. – Вероятно, всё равно найдёт способ вернуться. Дейв мычит. –Думаешь, Кэл когда-либо… – Бро снова вздрагивает. –Не называй его по имени, – шипишь ты. Ты ненавидишь, насколько он прав. Ненавидишь, что не можешь спорить. Дейв открывает рот, чтобы возразить, но обращает взгляд на то, как сильно напряжено тело Бро, словно тетива лука, готовая порваться. Его челюсть щёлкает, закрываясь. Ты снова агрессивно гладишь Бро. Его глаза остаются закрытыми. Уф, это странно. –Как думаешь, он заслуживает шанса? – всё же спрашивает Дейв. –Нет, – вздыхаешь ты. Пожимаешь плечами. – Да. Не знаю. –Ага, – Дейв тяжело дышит, опуская плечи. Он проводит рукой по волосам, прячет лицо в ладонях. – Я тоже. Все вернулись, в той или иной форме. Дирк связался сначала с Рокси, и ты более чем рад узнать, что с Роуз всё хорошо. Здесь только одна её версия, и ты понимаешь, что её Спрайт не вернулся, и это пиздец как странно, но ты не можешь упомянуть об этом, не показавшись неблагодарным, поэтому молчишь. Ты немного волнуешься за Джона и Джейд, за то, вернулась ли с ними Бабуля, но не спрашиваешь, потому что Дирк, вероятно, сам хочет поговорить со своими друзьями. Вы сможете поговорить позже. Чёрт, тебе, наверное, стоит сейчас писать какое-нибудь дико длинное извинение, чтобы улучшить ситуацию. Ты по уши в дерьме. -*- В первую ночь ты теснишься на футоне с Бро, кровать разложена так, чтобы он мог уместиться на краю, а ты мог лежать как можно дальше от него, но при этом достаточно близко, если что-то случится. (Дирк предложил поменяться местами, по-прежнему нежно-осторожный с тобой, как и с Дейвом, но ты отказался. Ты похоронил этого уёбка, ты в целом смирился с его ебанутым дерьмом, а ещё ты жесть как параноишь, что он снова умрёт.) Ты поворачиваешься лицом к кухне и прослеживаешь контуры столешниц, микроволновки, странной лошади, освещённой окном. Ты прислушиваешься к гудению холодильника, к тик-тик-тику аналоговых часов, к вдохам и выдохам Бро где-то позади тебя. Ты не можешь заснуть. Кажется странным - вернуться. Три года ты парил во времени и пространстве на пиздецки большой лодке, в месте, находящемся за пределами твоих знаний как спрайта. Ты устраивал ночёвки на этом футоне, смотрел фильмы и засыпал, пока за окном лишь горел поток лавы и вращались шестерёнки. Ты вспоминаешь, как на кухне говорил Джейд, что больше не хочешь встречаться, всё ещё видишь, как она позеленела прямо до своего ядра. Ты помнишь, как убого себя чувствовал. Ты вроде как всё ещё убого себя чувствуешь, но, наверное, теперь тебя это меньше беспокоит. Странно снова быть собой, и ты задаёшься вопросом, будешь ли ты в порядке, являясь просто “Дейвом.” Станет ли этот факт ощущаться нормальным. Техас в апреле уже адски жарок, а ты лежишь в футболке, без штанов, и скучаешь по КЖИЧМ. Тебе интересно, заснули ли уже Дейв и Дирк. Ты думаешь, стоит ли пристать к Джону или Джейд. Если они ответят. Лучше не рисковать. У них, наверное, и так дел по горло. И они, скорее всего, всё равно предпочтут говорить с настоящим Дейвом. –Эй, Бро? Ты не думаешь, что он ответит. Он ничего не говорил с тех пор, как проснулся, и ёбанный насрал, а вдруг он умрёт ночью, а вдруг вам всё-таки стоило вызвать чёртову скорую, а вдруг – –Что те надо, – тон Бро не располагает к ответу, но он никогда особо и не любил вопросы. –Просто было интересно, спишь ли ты, – ты не извиняешься. Он бы не оценил. Он просто мычит. –О чём ты думаешь? Вопрос удивляет из него что-то, что, ты почти уверен, можно считать смехом. –Боже, пацан, – всё, что он говорит. –Я скучаю по КЖИЧМ, – говоришь ты ему, ведь тебе больше некому об этом сказать. –Кжичм. –Край Жара и Часовых Механизмов. –Тот громадный вулкан, в который ты нас сбросил? –Хаха. Ага. –Не могу сказать, что разделяю твои чувства. –Ну, виноват. Я тебя там как бы похоронил. –Что ты сделал, скинул меня в ёбанную лаву? –...Ну типа. –Трогательно. И по этому месту ты скучаешь. Ты пытаешься вспомнить, разговаривал ли с Бро так много вне рэп-баттла. Не получается. –Всё было не… сначала я его терпеть не мог. Из-за тебя, наверное. Было жарко, и шумно, и день за днём ​​на протяжении нескольких месяцев я слышал только визг металла и… – Кэлоспрайта, но ты об этом не говоришь. – Всё это казалось моим личным адом. –Похоже, награды опекун года я не выиграю, – говорит он без тени горечи, словно ему всё равно. Вероятно, ему всё равно. –Не, – ты переворачиваешься, чтобы встретиться с его спиной, наблюдаешь, как та поднимается и опускается, пока он тихо дышит. Кажется, ты никогда раньше даже не видел его спящим. – У тебя были довольно уебанские методы. –Да, до меня постепенно доходит. –Удивительно, что не дошло раньше, – на самом деле нет. –Да, я… – Он обрывает себя на полуслове, и ты напрягаешься, пристально следя за линией его плеч. – Я не знаю. –О чём ты думаешь? – снова спрашиваешь ты, когда вы погружаетесь в тишину. –Как было бы здорово, если бы мой спиногрыз заткнулся и дал мне поспать. –Прости, – шепчешь ты, и блять, он прав. Вы только что вернулись, у него случился ёбанный припадок, он, вероятно, вымучен. Он вздыхает, и ты едва сдерживаешь себя от того, чтобы выскочить из постели, когда он переворачивается. Его глаза не прикрыты, и ты чувствуешь себя глупо, ведь твои очки всё ещё на тебе (видимо, от спрайтовских привычек трудно избавиться), так что ты снимаешь их и прячешь под подушку. Ты чуть не подпрыгиваешь от неожиданности, когда он наконец отвечает после того, как долго пялился на тебя. –Смутно. –Что? – вырывается до смешного пискляво. –Я просто думаю, насколько всё кажется смутным, – говорит он, вздыхая носом. – Словно моя башка так долго была набита ватой, что забыла, как функционировать. Полая. Растерянная. Усталая. Пустая, – он поднимает руку и потирает глаза. Ты делаешь вид, что не вздрогнул, а он не комментирует. – Приемлемо? –Ты скорее сказал, как думаешь, а не о чём, – выдавливаешь ты из себя, и взгляд, что он кидает на тебя, полон раздражения. –Я не фанат эмоций, – ворчит он. Ты пожимаешь плечами. Тринадцатилетний Дейв был бы сбит с толку твоей наглостью. –Мне вроде как кажется, что в нашей семье никто не является особым фанатом чего-либо нормального или полезного, но я подумал, попытка не пытка. Бро фыркает и переворачивается на спину, чтобы уставиться в потолок. Он притих, и ты думаешь, возможно, на этом ваш разговор и закончится. Когда же он отвечает, то звучит мягко, немного хрипло. –Я думаю, то, что я сейчас здесь, довольно пиздецово. –Типа на футоне? –Типа жив, в основном. Ты рассматриваешь его профиль, фиолетовые синяки под глазами и острый угол носа, горбинка от перелома, которая будто бы всегда там была. Он выглядит устало, старше, чем ты его помнишь, но всё ещё слишком молодо для родителя. –Ты не хочешь второго шанса? – выходит настолько тихо, что ты почти не осознаёшь, что сказал об этом вслух. С его губ вырывается струя воздуха, и ты клянёшься, что на секунду он улыбнулся. –Это чертовски тяжёлый вопрос, Дейв. Ты не знаешь, как ответить. Он не называл тебя по имени уже много лет. Довольно странно. –Ты выглядишь лучше, – говоришь ты вместо этого. – Чем ранее. Ты надеешься, что он не упомянет, как сильно ты с ним нянчишься. Он не упоминает. Он на мгновение задумывается, снова потирает глаза, словно туда что-то попало. –Да, ночью всегда было тише. –Ты про… – ты давишься именем. ХИИХИИХААХААХУУХУУ эхом разносится в глубине твоего сознания. –Я не знал, что он. Оно. Разговаривало. С тобой. Бро просто мычит, щурится в потолок, словно тот его обидел. Ты осознаёшь, что он не мог знать. Лорда Инглиша не было в его временной ветке; Бро уже давно был похоронен к тому времени, как Джолли Грин показал своё уродливое рыло. Для него марионетка, преследовавшая твоё детство, была отдельной, пусть и зловещей сущностью. Интересно, насколько много он знает. –Ты ведь больше его не слышишь, правда? – голос звучит тихо для тебя. Кротко. Ты видишь, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. –Спи уже, Дейв. Ты открываешь рот, чтобы возразить, но он переворачивается на другой бок, и перед тобой предстаёт стена из его плеч, говорящая тебе разговор окончен. Не то чтобы он когда-либо раньше желал тебе спокойной ночи, но ты вроде как хочешь, чтобы он всё равно пожелал сейчас.