Хюмашах Султан: бремя и блеск одарённости

Одарённость — это дар. Это правда, но у неё есть и обратная сторона. Это вызов — как для самого человека, так и для тех, кто его окружает. Мои слова могут удивить, но такая дочь, как Хюмашах, — это испытание. Масштаб её личности нужно уметь выдержать, ему нужно соответствовать. Одарённому разуму очень быстро становится скучно и тесно, слишком легко в рамках обыденности. Ему постоянно нужна пища, новые смыслы и вызовы. Если искра гаснет, талантливый человек теряет вкус к жизни. Чтобы завоевать сердце Хюмашах так, как это сделала Сафие, мать не может быть «просто мамой». Её бы Хюмашах просто любила или жалела, но чтобы она восхищалась, человек рядом должен здесь быть соразмерным ей. Его объём должен быть близок к её одарённости или даже превышать её. В состоянии «ментального голода», когда окружающие — обычные люди — не могут дать разуму нужной глубины, одарённый человек — не та лёгкая, воздушная Хюмашах, которая всех одаривает — становится тяжёлым, даже удушающим. Порой он начинает невольно давить тех, кто не вмещает его масштаб. Именно поэтому разговоры о «спокойной жизни в провинции» для Хюмашах — это ошибка. Там она начала бы чахнуть. Ей жизненно необходим Стамбул, столица, где она — сокровище, где её интеллект, способности находят применение. И она не просто так приезжает из Египта, зная чуть ли не всё. Её «тихая гавань» по вечерам и некоторым дням в своём дворце работала, расслабляя её именно в эти мгновения, что и было ей нужно, лишь потому, что в соседнем дворце был весь масштаб. Её океан, в который она ныряла снова и снова. Напитавшись глубиной Сафие, Хюмашах возвращалась в мир, чтобы светить и одарять других. Сафие Султан. В фандоме она слывёт тираном. Но ответим на вопрос: разве рядом с тираном можно так парить и светиться? Разве рядом с тираном возможна такая дерзость, такая свобода чувств, право на несогласие и та абсолютная уверенность в любви, которую демонстрировала Хюмашах? Сафие не просто «выдержала» одарённость дочери — она её не боялась. Она не подавляла Хюмашах, потому что сама была абсолютно уверена в своём масштабе. Она знала, что её разум выдержит и ответит на любой вопрос дочери. Она хотела такую дочь. Каждое их общение было интересным путешествием: книги, поэзия, языки, переписка с королевами Европы. Хюмашах каждый раз узнавала маму заново, открывая в ней новые смыслы. И когда, казалось бы уже узнала всё, каждый раз Сафие оставляла что-то неизведанное. И вот в руках Хюмашах уже новая книга, или она учит новый язык. Вот они вызовы. И это было их совместное путешествие длиною в жизнь. Сафие — это океан Хюмашах. Только в этих тёплых, глубоких, порой штормовых, но бесконечных водах она могла быть собой во всей своей одарённости. И хрупкой, и несгибаемой одновременно. Сталь её характера — это результат безусловного принятия матери. Сафие взяла на себя весь холод и грязь власти, чтобы у её «сокровища» было её право на тепло и свет. Сафие подарила свободу. Но без источника нет света. Когда океан уходит, море застывает и пересыхает. И Хюмашах задыхается. Последние серии с Османом — это картина, как на самом деле выглядит долг. Хюмашах всё равно абсолютно, она ищет лишь одного — Смерть. Но она слишком хорошо воспитана госпожой, она чувствует к Осману благодарность и стоит за него до конца. Но она больше не горит. Не парит. Исчезла лёгкость, плечи придавлены невидимым грузом, хотя осанка по-прежнему безупречна. Она — дочь королевы. А для того, чтобы светить, ей нужно было её место силы: где её понимают. Примут. Без слов. Без масок. Собой. Естественной. Такой, какая она есть. Сокровищем. Где они могут не сойтись, но обязательно помирятся. Где это был только их мир. Её и мамы. Хюмашах на самом деле не создана для покоя. Ей не нужны ни ромашки, ни нежные цветочки, в её сердце королевская роза — величественная, сложная и единственная в этом мире. А она будет её лилией... И если потребуется другая сторона — тоже розой. С шипами.