Все любят Северуса Снейпа

Что-то пошло не так. Северус оглянулся для верности, но кажется, шаги утихли и можно было наконец перевести дух. Что-то пошло очень даже не так. Теперь за ним с улюлюканьем гналась толпа учеников, некоторых из них он даже не знал. Говорили ему, что эксперименты не доводят до добра. Он придумывал заклинания, улучшал рецепты зелий, ставил опыты в основном на себе самом, так что руки под мантией давно были покрыты шрамами от едких составов. Но одно зелье он никак не мог проверить на себе. И тут начались проблемы. Теперь он как дурак прятался за гобеленом на четвёртом этаже, прислушиваясь к каждому шороху, и сердце колотилось в груди, — давненько он столько не бегал. Но что было самым позорным, он знал это место. С детства он присматривал укромные уголки, в которых можно спрятаться ото всех, везде, где бывал. Шкафчик для посуды, в котором внизу сломана полка, так что можно отодвинуть её и протиснуться внутрь, когда тебя ищет пьяный отец. Кусты за детской площадкой, где он увидел Лили впервые, — там частенько весело играли дети из соседних домов, которым никогда не нравился его нелепый внешний вид. Но площадка была ближайшей к Паучьему тупику с настоящими качелями, не сломанными, без противного скрипа, хотя ему и приходилось долго идти по переулкам. В Хогвартсе привычка почти исчезла лишь благодаря тому, что в комнатах Слизерина он обрёл самое надёжное убежище. Но всё равно на каждом этаже он знал места, в которых можно в случае чего спрятаться. Возможно, сегодня это его спасло. Он не знал точно, чего от него хотела толпа, случайно ставшая фокус-группой для нового состава, но ничего хорошего их энтузиазм не сулил. К счастью, он был уверен в одном: срок действия зелья не может быть дольше тридцати минут. Не может же? *** Всё началось с того, что Северус Снейп узнал рецепт самого мощного из существующих в волшебном мире зелий. Он искал что-то запредельно смертельное, дарящее невероятные мучения или хотя бы открывающее тайные знания. Но под таким многообещающим заголовком обнаружилось… приворотное зелье. «И всё?» — подумал он, на всякий случай переписав страницу. В запретной секции библиотеки всегда было тихо и спокойно, им с Лили дал разрешение приходить сюда в любой момент профессор Слизнорт. Но она давно не ходила заниматься вместе с ним. Северус предпочитал игнорировать тот факт, что сам в этом виноват. Она могла бы и войти в положение. Понять, что тогда ужасное слово вырвалось из него сгоряча, что он не нарочно. Она же его знает. И знает, что к ней он относится совсем не так, как к другим грязнокровкам. Но конечно, абсолютно все слизеринцы, которых для простоты он называл друзьями и которые на самом деле никогда ими друг для друга не были в полном смысле этого слова… все они придерживались одного и того же мнения, что о маглах, что о маглорождённых. Северус не считал себя каким-то особенным в этом плане. Слышала бы Лили, что они порой обсуждали в гостиной Слизерина или у Малфоя, если удавалось встретиться на каникулах… Все они мечтали стать правой рукой Тёмного лорда, которая вырвет эти сорняки волшебного мира с корнем и наконец положит конец унижению чистых кровью. И в отличие от большинства этих напыщенных снобов, у Снейпа были реальные причины присоединиться. С малых лет он был другим для любого жителя Паучьего тупика. Он считал всех маглов недалёкими и ограниченными, а волшебников — уникальными и необычными, избранными для особой миссии. Поэтому появление в его жизни Лили стало огоньком надежды — она была такой же, как и он, её так же не понимали и порой презирали. Ей бы впору присоединиться к их борьбе, с досадой думал он, нарезая флоббер-червей на задней парте в кабинете зельеварения и наблюдая, как она улыбается своим маглорождённым подружкам, а не ему одному. Тёмный лорд так мудр, он наверняка бы понял и принял такую талантливую последовательницу, пусть даже с сомнительным происхождением. У всего есть минусы и какие-никаких плюсы. Пусть они пока не разговаривали с Лили, шавки Поттера на время от него отстали. Северус ненавидел, что именно его изобретения раз за разом оборачивались против него самого. Всё из-за этого беспринципного наглого вора, который с гаденькой усмешкой по-прежнему нелепо пытался привлечь внимание Лили на уроках. Сколько бы времени он об этом ни думал, Северус не понимал, почему Поттер популярен, а на сделанные им гадости закрывают глаза все от учителей до сверстников, тогда как таким как он никогда не дают второго шанса. Про его грязные подштанники кто-то из гриффиндорцев даже сочинил похабные стишки, вот человеку нечего было делать на каникулах. И никого не волновало, что в нормальных обстоятельствах никто и не должен был увидеть его подштанники — это Поттер подвесил его перед всем Хогвартсом придуманным им же заклинанием, как какую-то грушу для битья. От скуки он иногда пытался улучшить рецепты зелий, которые они проходили на уроках. Выписанный из какого-то старого сборника внушительный список ингредиентов выпал из потрёпанного учебника. Он уставился на листочек и опасливо огляделся. Профессор Слизнорт что-то бубнил себе под нос у доски, рядом сидели только стайка относительно безобидных гриффиндорцев и несколько уставших после вчерашнего празднования нового нападения Тёмного лорда на каких-то безымянных врагов слизеринцев, у которых вот-вот закроются веки. Выдрав с задней части многострадального учебника лист для заметок, Северус принялся переписывать список по-своему. Какие-то ингредиенты и шаги он заменял полностью, какие-то дополнял и расширял. Зато к концу сдвоенного занятия он с чувством удовлетворения пробежал глазами по странице. Теперь это была не только умозрительная тренировка — вычеркнув большую часть редких ингредиентов, он вполне мог бы повторить это в клубе зельеваров. Дело в том, что Северус задумал странную штуку. Как говорил ещё Гектор Дагворт-Грейнджер, никакому зелью не под силу создать настоящую Любовь. Приворотные отвары лишь имитируют чувства от привязанности до одержимости, желание потакать и восхищаться зельеваром. А что, если снизить их концентрацию и сделать людей, скажем, не влюблёнными, а всего лишь… дружески расположенными? Что если весь Хогвартс наконец заметит скромного слизеринца с задней парты и воздаст ему должное — вместо пустых позёров, которые кроме как держать метлу между ног ни на что не способны? Это была лишь теория, блажь на скучном уроке, но помечтать о ней было приятно. Северус бы показал всем их истинную личину, подвесил у всех на виду прямо в Большом зале, как жуков-переростков, выставил бы их жалкими и тупыми. Он почти видел восхищенную Лили в первом ряду. Все скандируют его имя и восторгаются его заклинаниями и зельями. Её изумрудные глаза сияют в отблесках от слизеринских флагов над их головами… С урока он направился прямиком в клуб, и уже спустя пару месяцев зелье было готово. Оно пахло паром от котла, прудом под ивой и чем-то сладким, как будто девчачьим шампунем. Перед матчем Слизерина с Когтевраном он подлил зелье команде соперников… вернее, в кувшин на их столе. Но что-то пошло не так. *** «Я люблю Северуса Снейпа!» — гласила надпись в небе, которую написали члены команды Когтеврана цветным дымом из палочек прямо в воздухе. Трибуна Когтеврана взорвалась аплодисментами и радостным улюлюканьем. Остальные трибуны недоумевали, о ком идёт речь и почему, но зрители из Гриффиндора попадали со смеху. Наверное, абсолютно все они знали это имя — благодаря Джеймсу Поттеру и его дружкам. Но самое безумное… все в замке решили, что это очередной блестящий розыгрыш от компании Поттера и Блэка! И они даже не подумали сказать правду и присвоили весь позор себе. Северусу хотелось провалиться под землю от стыда. Похоже, ему никак не справиться с этой сворой, кроме разве что тёмной магии. Он принялся за придумывания заклинания от врагов… и на этот раз никак не мог облажаться. Но вот что странно… Он сделал очень низкую концентрацию своего зелья, однако она всё равно сработала на приворот. Что будет, если сделать его полноценную версию? Так Северус Снейп изобрёл Амортенцию на шестом курсе.