Задание

      Мидею хотелось напиться. Как можно скорее. Но у него не было такой возможности по долгу службы. Вокруг него сновали люди разной степени обнаженности, и он старался смотреть хотя бы сквозь них.              Два дня назад Аглая уведомила его о том, что сенат снова устраивает дисбаланс в Охеме. Ткачиха была в ярости. Под видом беженцев в ее полис вошли люди под руководством покровителя, решившие устроить подпольный бордель в одном из подвалов старого района. Естественно, чревато это было падежем среди населения от заболеваний, передающихся половым путем, нарушением экономики, разрушением баланса ценностей, и далее по списку. Мидей особо не вслушивался. Ему хватало только слова «бордель», чтобы понять, что этой дряни не место в полисе, находящемся под его защитой.              Отправлять было некого для разведки. Следовало вычислить того члена сената, который всю эту кашу и заварил. И так уж вышло, что он старался не светиться средь нитей Ткачихи. Все свои переговоры он проводил явно за пределами Охемы. Так что ловить приходилось вручную. Периодически он появлялся в своем заведении, дабы потешить самолюбие и забрать деньги. Это со слухов. Как уж было на самом деле, Бартолос не разберет. И из всего набора златиусов только Мидей казался тем, кто не будет выделяться, как бы не было смешно.              Трибиос отпадали сразу. Мидей свирепел, когда представлял, что с ними могли сделать в этом месте. Гиацина была слишком ранимой. Кастория слишком холодной и убийственной. Аглаю знала каждая химера. А Цифера бы ни за какие награды не согласилась придти в это дрянное место. Кандидатуру Фаенона Мидей решил отбросить сразу же, так как у него слишком душа болела за каждого человека. И он точно был бы раздосадован, увидев происходящее в борделе.              Схватив свой бокал с вином, Мидей лишь пригубил напиток. Возможно, выбор был сделан снова неверно. Он казался таким отчужденным, что никто из работников к нему не желал присоединяться. Одна девушка уж было направилась к нему, чтобы соблазнить и вытрясти золото, но тут же развернулась, когда ее взгляд пересекся со взглядом Мидея. Даже выражение ее лица сменилось с воодушевленного на испуганное.              Операцию можно было уже назвать проваленной. Мидей сделал глубокий вдох, едва не закашлявшись от паров парфюмов и масел. Ими работники пытались скрыть неприятные запахи, остававшиеся от клиентов. И, видимо, у заведения была своя тематика. Работники если и были одеты, то в легкие ткани, едва ли закрывающие важные части тела на самом деле.              Люди сновали из стороны в сторону. Ритмичная музыка туманила им разум. И в такт ей извивались на своих клиентах работники и работницы. Мидей всмотрелся в толпу. Ему показалось…              В полумраке мало что можно было разобрать обычному человеку. Он же, будучи тем, кто часто выходил за стены, к мраку был привычен. Но надеялся, что лишь его больной разум заигрывал с ним. Издевался. Низводил до животного. Мелькнули красные ткани, украшенные золотом. В широкие браслеты были объяты руки одного из работников. Пламя от лампад перескочило по всей длине браслета. Мидей не понимал, почему продолжал смотреть на этого работника.              Его лицо было скрыто за платком. Только лишь глаза виднелись. И такой же платок, только длиннее, с каждым сантиметром становящийся прозрачнее, прятал волосы. Украшения скрепляли газовую ткань, прикрывали плечи и шею. Открытыми оставались только грудь и живот. Мидей глотнул еще вина, опустил взгляд ниже. На щиколотках работника тоже были браслеты.              Мидей одернул себя. Он не должен был засматриваться. Он не бесхребетный пес, не способный контролировать себя. Его мечты и сердце были заняты уже одним человеком, о котором он старался даже не вспоминать — от греха подальше. Но что-то зудело внутри. Снова поднять глаза. Оценить чужое тело. Запомнить каждую клеточку. Отпечатать в памяти. Где уже есть абсолютно похожее тело… Мидей подавился вином, постарался откашляться. Средь чужих стонов, смеха и музыки никто даже не заметил этой оплошности.              Голубые глаза блеснули в тени. Даже издали Мидей видел лучи в этих глазах. Яркие зрачки. Работник двинулся в такт музыке. Тело его, будто вода, вторило переливам. Газовая ткань чуть съехала с шеи, и под ней блеснуло золото. Но не то, что украшало руки. Тени ложились на рельефное тело мягкой тушью. Очерчивали каждую мышцу. Каждую складку.              И взгляды пересеклись. По телу Мидея пробежала волна жара. При каждом шаге золотые монетки на поясе перезвякивались. Больше не было слышно музыки за этими звуками и шумом сердца в ушах. Мидей хотел бы отвести взгляд, но не смог.              Кто-то перехватил своей грязной рукой этого весьма прекрасного работника под талией. Склонился ниже и шепнул что-то на ухо. Внутри Мидея словно закипела кровь. Он сжал ткань собственных штанов в кулаке, но так же быстро чужая рука пропала с идеального тела. И этот работник направился к нему. Плавно, будто кот. Лавируя меж чужими блестящими от пота телами. Голубые глаза смотрели на него и больше никуда.              И вот теплая ладонь коснулась груди Мидея. Повела выше. Указательный палец прочертил линию по шее и остановился на подбородке. В голубых глазах появились смешинки.              Во рту будто стало еще суше. Мидей даже моргать не мог. Веки его не слушались. Легкие больше не расправлялись при вдохах. Большой палец провел по нижней губе, чуть надавил на нее, и Мидей совсем потерял способность мыслить. Фаенон. Больше не было никаких сомнений. Он чуть прищурился и прислушался к музыке. Мидей отворачивался, когда другие работники танцевали у своих клиентов. Здесь же его позвоночник будто закостенел. Он смотрел на Фаенона снизу вверх. Его удивительно гибкое тело начало двигаться из стороны в сторону. Чертовы тени становились все гуще. Кожа тоже как и у других была влажной — все же, в борделе было слишком жарко.              Мидея перехватили за запястье, буквально отцепив от штанины. Повели его ладонью по сухому прессу прямо до края штанов. Фаенон подался ближе к его ладони, но тут же отстранился, когда Мидей осознал, что произошло. Монетки звенели. Блестели браслеты. Развевалась ткань, подхватываемая горячим воздухом. Фаенон танцевал слишком хорошо для человека, ничего не сведущего в подобных делах. И Мидей не решался хоть что-то говорить. Если Фаенон был в борделе, значит, тоже по заданию. И нечего обсуждать.              И тут Фаенон обернулся. Скудная одежда едва ли скрыла отблеск чего-то алого ниже поясницы. Все работники носили подобные украшения, которые, отнюдь, не цеплялись к штанам или не наклеивались на кожу. Мидей снова подумал, что закипит. Даже сквозь ткань нижнего белья этот отблеск привлекал внимание.              Мидей пытался думать о чем угодно. О химерах. О списке дел на следующий день. О работниках, что раздражали его. Но это совсем не помогало. В штанах стало ощутимо теснее. И Фаенон, глядя на него через плечо, красиво повернулся в танце и так ловко сел на колени, что Мидей неосознанно подхватил его под спиной, чтобы тот не свалился. Вся прославленная выдержка наследного принца пошла прахом.              Крепкие руки проскользили по его плечам, легли на грудь, но после перешли на шею. Фаенон плавно приблизился, прижался своей щекой к щеке Мидея и наконец прошептал:              — Как разведка, Мидеймос?              — Ничего. А у тебя? — хрипло спросил Мидей, удерживая извивающегося на себе Фаенона едва ли не из последних сил.              — Появится позже. Когда — не знаю. — Фаенон усмехнулся. — Ты был таким хмурым… Что тот козел отправил меня тебя развлекать. Так что доставай свой кошелек, мой принц.              Мидей попытался снова найти того человека, который посмел своими грязными ручонками касаться Фаенона. Заметил он его едва ли не у противоположной стены. И как бы Мидей ни пытался сконцентрироваться, Фаенон слишком вжился в роль и терся о него все сильнее. И глаза Мидея сами собой прикрылись от неожиданного удовольствия, когда губы Фаенона коснулись его уха. От сбившегося дыхания стало щекотно. Мидей просто сдался. По телу пробегала легкая дрожь. Губы Фаенона сминали хрящик. Зубы прикусывали мочку.              — Спаситель, — горячо прошептал Мидей. — Ты слишком стараешься.              — Да. Скажи, что тебе не нравится, — Фаенон отстранился, оставляя меж их лицами расстояние всего в пару сантиметров. — Солги мне.              Его глаза горели. Настоящим пламенем. Мидей спустился одной рукой ниже по его спине и коснулся ягодиц. Фаенон прерывисто выдохнул, вновь заерзал, и пальцы Мидея наткнулись на то самое украшение. Твердый кристалл холодом уколол подушечки.              — Ты бы отдался любому, кто позвал бы тебя? — спросил Мидей.              И он надеялся, что Фаенон ответит утвердительно. Чтобы остыть и забыть. Чтобы к Фаенону появилось хоть какое-то отторжение. Но он тихо засмеялся, приспустил чуть маску, чтобы Мидей полностью видел его лицо.              — Я же знал, что здесь будешь ты, — ответил он таким голосом, что у Мидея едва мурашки не пошли. — Это представление только для тебя, наследный принц.              Фаенон прижался к нему ближе. Проехался пахом по уже болящему от напряжения члену Мидея. И Мидей одним рывком прижался к растянутым в улыбке губам. Фаенон тихо застонал в поцелуй, переместил одну руку на затылок Мидея и зафиксировал его, сжав пряди в кулаке. Чтобы точно не сбежал. Не смог отступить.              Языки переплелись друг с другом. Случайно столкнулись зубы, но Мидей это проигнорировал. Он бы не остановился, даже если бы все его зубы раскрошились. Фаенон едва ли не вылизывал его рот, отчего даже стало смешно. Он совсем не имел понятия, как целоваться. Фаенон сам отстранился.              Казалось, что его глаза горели теперь еще больше. Расцвели румянцем щеки. Тело стало горячее. Он поправил маску, оглянулся. Слез с колен он уже далеко не так ловко, почти споткнулся. От перевозбуждения он едва мог ровно идти. Но он все равно схватил Мидея за руку и повел за собой. Куда-то в помещения, где работники могли заниматься дополнительным заработком.              И, вместо комнат с диванчиками, заляпанными всеми возможными жидкостями, Фаенон повел Мидея чуть дальше. Туда, где были стеллажи с алкоголем и стол посреди комнаты. Он непослушными пальцами задвинул щеколду на двери, и в тот же момент попал снова в руки Мидея. Спина ударилась о дерево, засаднила. Но Фаенон только резко выдохнул от удара и толкнул Мидея ближе к столу. Пальцы уцепились за ремни, рванули вниз ткань.              От резкого соприкосновения с полом на коленях должны были появиться синяки вскоре. И как же Мидей желал поцеловать их, чтобы не болели. Мысли эти как ветром из головы сдуло. Фаенон посмотрел на него снизу вверх, опустил штаны еще ниже и прижался губами к члену, едва не промахнувшись от нервов. Мидей сбросил платок с его головы, но был вынужден обеими руками вцепиться в стол за собой. Горячие губы накрыли его член, щеки втянулись. Фаенон старался. От всей души. И Мидей потерял способность стоять на ногах вовсе.              — Спаситель, — зашептал Мидей, все не отрывая от него взгляда. — Меня так надолго не хватит.              Фаенон будто его не услышал. Он выпустил член изо рта, но лишь за тем, чтобы отдышаться. Все его губы были влажными. Смазка вперемешку со слюной стекала по ним. Его глаза еще были полны огня, но взгляд казался чуть растерянным. Он попытался вернуться к прошлому занятию. И тут уже Мидей решил, что если он не остановит его, то точно умрет.              — Спаситель, — снова позвал он. — Фаенон…              Слова застряли в горле. Дыхание перехватило. Его драгоценный Фаенон встретился с ним взглядами, поднялся по члену выше, оставив во рту только головку, и, видимо, от переживаний, совсем слегка ее прикусил. И здесь Мидей не выдержал. Член запульсировал, выплескивая результат полученного удовольствия. Фаенон, принял все, даже не проронив ни капли.              Мидей тут же рванул его на себя и впился в губы глубоким поцелуем. И то, что Фаенон даже не успел ничего сделать с его семенем, только подстегнуло Мидея прижать Фаенона к столу бедрами и разорвать в резком движении тонкую ткань. Соленое семя размазалось по языкам. Жар от щек Фаенона будто передался и Мидею. Но пришлось от него отстраниться. Мидей глянул вниз, усадил Фаенона на стол полностью и тот совершенно бесстыдно раздвинул ноги. Пальцы нащупали навершие украшения. Потянули за него.              — О чем ты думал, когда запихивал его в себя? — Мидей хотел пристыдить Фаенона за столь необдуманный поступок. Но вышло неуверенно. Несвойственно для него.              — О том, что ты его из меня будешь доставать, — томно прошептал Фаенон. — Я мог бы извернуться и использовать фальшивку… Но теперь мы не потеряем с тобой время.              — Где ты этого нахватался? — Мидей вытянул золотистую пробку с алым камнем, и та стукнулась о пол, будучи теперь совсем не нужной.              — Я собирался на разведку в бордель. Нужно же быть во всеоружии…              Мидей больше не мог терпеть. Он вставил сразу два пальца, и те свободно вошли, но Фаенон все равно вздрогнул от неожиданности. Третий палец протиснулся совершенно без проблем. Фаенон закусил нижнюю губу.              — Спаситель… Ты убиваешь меня и заставляешь воскресать снова и снова, — прошептал Мидей прямо в его губы.              — Я тоже люблю тебя, — в тон ему ответил Фаенон, и голос его сорвался на стон.              Мидей не рассчитал и вошел слишком резко, но Фаенон ухватился за его шею и сам подался ближе. Он горячо целовал Мидея, в стонах выдыхал его имя. Сжимал ногами его тело, пытаясь быть ближе.              — Быстрее, — просил он, царапая широкую спину и тут же подставляя шею под жадные поцелуи. — Боги… Мидей, быстрее…              Стол скрежетал ножками по полу. Звенели от каждого толчка монетки. И, как и просил Фаенон, быстрее. Быстрее. Быстрее. Глубже. Мидей замер на мгновение, покачал тазом из стороны в сторону, отчего Фаенон едва не расплавился. Горячий язык вел по лучам рисунка на шее Фаенона. Прослеживал золотые полосы. Смешивал слюну с испариной на коже.              Фаенон хватался за него, как утопающий за соломинку. Напивался его поцелуями. Таял в объятиях и просил сжать свое тело крепче. Стиснуть пальцами бедра, чтобы остались следы. И Мидей смотрел на него. Смотрел своими янтарными глазами. Хищно. Дико. Голодно. Фаенон не сдерживал свой голос в стонах. Скрип стола и звон монет отдавались эхом в черепушке.              — Мидей… Мидей-Мидей-Мидей, — как молитву нашептывал Фаенон, сжимая его плечи и подаваясь навстречу каждому толчку.              — Зови меня чаще, Спаситель, — сбивчиво говорил Мидей, чувствуя, как пот стекает по спине.              Стол столкнулся с винным шкафом. Фаенон усмехнулся в новом стоне, запрокинул голову назад, но так и не оторвал взгляда от Мидея. Последний толчок оказался слишком резким. Шкаф покачнулся. Бутылки посыпались вниз и начали биться о пол, и в то же мгновение все внутри Фаенона задрожало. Пульсом начало затягивать глубже. Мидей вжался в него еще крепче, обхватил ладонью челюсть и приник к его губам в новом, более долгом и более спокойном поцелуе. Семя выплескивалось внутрь, и меж телами становилось все горячее.              Мидей чувствовал себя одновременно самым счастливым и самым выжатым человеком, и совершенно так же выглядел распластавшийся по столу Фаенон. Он отпускать Мидея из объятий так и не собирался.              — Мы вернемся к этому, когда закончим с миссией, — произнес хрипло Мидей.              — Ловлю тебя на слове, — в том же тоне ответил Фаенон.              По губам Мидея сама по себе растянулась улыбка. Но, видимо, шум привлек слишком много внимания. Со стороны коридора послышалась ругань, частые шаги.              — Если этот ублюдок прикончил мою новую потаскушку, я ему голову снесу! — послышалось из-за двери.              И та распахнулась так, будто ее не держала никакая щеколда. Мидей махнул рукой, и тут же человек упал на пол, будучи буквально вырубленным кристаллом, прилетевшим прямо в лоб. Фаенон глянул на Мидея, выгнул одну бровь. На залитом алкоголем кафеле лежал искомый член сената, с отличительной чертой в виде венца на голове. Это было быстро.              — Так вот… — протянул Фаенон, посмеиваясь. — Мы тут закончили…              И Мидей рассмеялся, уткнувшись в плечо Фаенона от бессилия. Конечно, к разговору они вернутся так скоро. Только следовало все же притащить хозяина борделя к Аглае на ковер и получить новые распоряжения. Но истерзанные губы у Фаенона и множество следов на шее точно должны были убедить выделить им хотя бы пару выходных. Им хватало приключений на неделю вперед.