Disaster within

Пробуждение, будь оно неладно, встретило его головной болью и шипением чайника на кухне. Кто, черт бы его побрал, решает выпить чаю в такую рань? Солнечного света не было, на улице пасмурно. Октябрь и вправду радовал, правда, временами. Он скучал по теплому солнечному свету; почувствовать его — хотя бы в доказательство того, что он все еще живой, а не застрял в каком-нибудь черно-белом фильме, где финал был ему предначертан неумелым режиссером. Белый потолок никак не способствовал лучшему пробуждению, но поднять голову и посмотреть, кто там куховарит, было еще более непосильной ношей. Они с Коё еще долго сидели той ночью — очень уж давно не выпадало такой возможности. Обычно их встречи за последние годы не переходили черту любимого бара, а тут и старые воспоминания нахлынули, и дело такое, которое просто так не оставить. Единственное, Озаки отказывалась рассказать ему о том парнишке, говорила лишь о его характере и абсолютно необычном для Верленов цвете глаз. Голубые, словно дно океана, на которое почему-то падал солнечный свет. А еще он был рыжим. Рыжие — они преследовали Осаму. Он их не искал, те сами появлялись в его жизни и всегда уходили самым отвратительным образом. Коё была не просто его знакомой, он не хотел бы терять и ее. Отговорить Озаки идти в особняк у него не выйдет, как бы он ни пытался. Если идет он — женщина тоже не останется в стороне. Она точно знала, что готова сделать, а что нет. Пусть и ее слова противоречили действиям, Дазай был уверен: Коё хочет в поместье, что-то тянет ее туда. Как и его самого.   Наконец-то решив поднять голову с дивана, который казался ему уже давно роднее, чем кровать, он увидел двух девушек на собственной кухне. Что-то необычное. Ни одна душа женского пола не задерживалась у него дома дольше ночи, ну, может, одного дня, конечно, не считая Озаки. Так уж вышло, что в свое время им пришлось делить быт и дом. Его совсем не колыхало их присутствие и никаких мыслей не вызывало, кроме того, что атмосфера в квартире стала теплее, мягче. Было в них что-то, что Дазай не стал бы произносить вслух. На шум повернулась Озаки и, сложив руки на груди, с привычно недовольным лицом уставилась прямиком на него, отбивая кончиками пальцев неизвестный ритм по предплечью. — Что? — первым не выдержал шатен и поднялся, сев на диване. — Почему девушка за тебя ходит и берет тебе командировку? Мальчишка ты невоспитанный. Почему-то она промолчала о том, что Дазая никто и не будил. Он был уверен в этом, потому что спит до безумия чутко, слышит каждый шорох. То, что рано утром кто-то выходил, а после вернулся, он тоже знал — то есть Озаки специально не стала поднимать его. И виноват в том, что он не встал, все равно он. Вполне логично. Осаму усмехнулся, стаскивая плед с дивана.   У Коё не было собственных детей, и она подбирала их на обочинах, в больницах... когда им было особенно тяжело, и поднимала на ноги. Не то чтобы она была прямо-таки волонтеркой, просто душа ее не могла позволить пройти мимо, когда она может помочь. Шатен был уверен как минимум в том, что таких двое, и он был одним из них. Она в каком-то плане вырастила его. Пусть и старше него была всего на десять лет. Встретились они, еще когда оба были подростками. — Я очень рад, что женщины выполняют за меня сложную работу. Разве тебе самой такая была бы не по душе? Задумайся. На кривую ухмылку Дазая Озаки лишь фыркнула. Она закатила глаза, разворачиваясь назад к омлету, который, судя по запаху, начинал подгорать. Что-что, а готовить тут не умел никто. Уж третий десяток пошел, а кому-то так и четвертый, а еда все еще почему-то не появлялась в холодильнике волшебным образом. Из-за этого Осаму иногда не ел вообще. У него был полный буфет алкоголя, пачки сигарет вываливались с полок, а что касаемо пищи — она была явно не в почете.   Пока Осаму тащился в душ, Акико накрыла на стол. Еда в горло не лезла: слишком много вопросов стояло не только в голове, но и в горле. Коё смотрела прямиком в душу, не отрываясь — видимо, понимала, что Йосано вот-вот что-то спросит. Акико боялась таких людей. Они всегда знали наперед, чего ждать от собеседника, никогда не ошибались в собственных суждениях, а если и совершали ошибки, то выкручивали всё так, как это было выгодно им самим. Дазай тоже был таким. Но в отличие от Озаки, он не ждал, а спрашивал в лоб, игнорировал или игрался с мыслями, делая всё, чтобы они сами вырвались из сомкнутых губ. Он никогда не ждал. Ему это не нужно, не интересно. Ему вообще ничего не было интересно; казалось, он думал, что может умереть в любую секунду. Работая с ним, брюнетка поняла лишь то, что его смерть не пугала — она оберегала его. — Что у вас по планам теперь? — Йосано дождалась момента, когда в комнату вернется шатен, и наконец-то, отпив глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло, задала вопрос, уткнувшись взглядом в завтрак. — Ждать звонка Федора. А до этого схожу поищу кое-кого. Надо поговорить. — Нам обязательно втягивать в эту историю еще одного человека? — женщина кинула на него строгий взгляд. Пусть они уже обсудили это, она была абсолютно недовольна подобным, защищая парнишку как собственного ребенка. — Если он говорил о живом наследнике, то он определенно знает о нем. Коё, ты не думаешь о том, что у парня тоже могут быть вопросы? Так пусть его сначала найду я. Что если ему расскажут там сказок, а он пробудит дом? — Дазай вывалил собственную еду назад в сковороду и оперся о барную стойку. Его лицо было абсолютно спокойным и беспристрастным. В то время как в душе что-то неприятно рокотало, мерзкими липкими лапами обхватывая горло. — Делай как знаешь. Диалог был окончен, и юноша взмахнул руками, заваривая кофе. Иногда его безумно всё раздражало, особенно голос в голове, что нашептывал ему решения проблем, которые тот еще не создал, но обязательно совершит, стоит хотя бы на минуту лишиться бдительности. Винный, в который ему нужно было отправиться, открывался к трем дня, а это значит, что у него есть еще достаточно времени, чтобы собрать мысли воедино и решить, как будет правильно поступить. — Коё, а вы что будете делать? — Акико решила разрушить тишину, что повисла вокруг. Озаки выглядела нервной, и если Йосано что-то и понимала в человеческой психологии (а понимала она достаточно), то могла предположить, что тот, о ком они говорят — человек далеко не чужой для женщины. Иногда такие совпадения пугали: неужели у судьбы всегда был сценарий по сведению определенных людей вместе? — Если честно, я бы отправилась домой спать, но боюсь, мне придется готовиться к этой «экспедиции». И можно на «ты», я совсем не настолько стара, — дождавшись кивка, она продолжила: — Йосано, а что думаешь ты? Тянуть тебя с собой мне абсолютно не хочется ради твоей же безопасности. Но так как Осаму уже это сделал... готова ли ты пойти с нами? Я боюсь, что врач нам очень сильно понадобится, учитывая то, насколько опасно это может быть. — Я долго думала об этом ночью. Разве этот Федор не подбирал своих людей — то есть только тех, которые нужны именно ему? — Акико пожала плечами, но открыть рот не успела, как в разговор вмешался Осаму. — Вот именно. Если мы сломаем эту систему, то, что бы он ни задумал с тем домом, всё пойдет не по плану. Ты, Акико — наш ход конем, — победно усмехнувшись, когда Озаки нехотя кивнула, шатен отошел от стойки и стал расхаживать по кухонной зоне. — Видишь ли, мы практически уверены, что на самом деле причина, по которой людей, связанных с поместьем, собирают вместе, кроется в желании что-то там совершить. Это могут быть как действительно поиски причин пропажи последнего старшего наследника, так и оккультизм, жертвоприношение — что угодно. И, к сожалению, у меня с этим домом тоже есть счеты, но один сыграть, увы, не смогу. Решать, конечно, тебе, но если справимся — это определенно станет твоим «звездным делом». Ведь даже за мистикой кто-то всегда стоит, кто-то живой. Потому что духи без подпитки — просто призраки, что не приносят никакого вреда человечеству. Но если у них есть «крысолов», они на многое способны, и всё может не закончиться лишь поместьем. Черт его знает, что в головах этих священников. Монолог мог бы продолжаться еще долго, но телефон зазвонил, и Акико дернулась на стуле. Озаки нервно вздохнула. Дазай же, в свою очередь, нахмурился. Его всё еще волновало то, откуда у этого человека был его домашний номер. Конечно, в участке достать его не так сложно, но какой питекантроп выдал незнакомцу его личный номер телефона? Осаму поднялся, в несколько шагов подлетел к аппарату и снял трубку. Вокруг снова витал непонятный сладковатый запах, и это начинало безумно раздражать. Возможно, Коё была права, и ему стоит расставить по всей квартире аромапалочки, ибо с его умениями он сожжет свечами весь дом. — Дазай Осаму слушает. — Доброе утро вам. Это Федор, мы созванивались с вами ночью. Прошу прощения, что все же потревожил вас в такой час. Но надеюсь, вы приняли решение, Осаму. Голос был всё такой же спокойный до дрожи. Такой, словно человек испытывал лишь абсолютную, непоколебимую уверенность. Казалось, как только он отвечал на звонок, начиналась игра, правил которой Дазай до сих пор не понимал, но уже играл по своим собственным. Заставить его подчиняться чужим — скорее пупок развяжется. — Что вы, не нужно извинений, это лишнее. Подумал и решил, что поучаствую. Группа уже собрана? К Осаму стянулись Озаки и Акико, слушая разговор. Коё хмурилась — видимо, так же из-за запаха. Йосано лишь наблюдала. — Мне нравится ваш подход к делу. Обещаю вам, что труд будет вознагражден. Большинство уже готовы приступать, мне необходимо согласие еще нескольких человек. Встреча состоится завтра. Знаете ресторан около мэрии? Я буду вас ожидать к семи вечера. Вы свободны? — Конечно. С нетерпением ожидаю, — юноша, не дожидаясь ответа, сбрасывает трубку и смотрит на настенные часы в гостиной. Времени еще навалом. Он терпеть этого не мог и с радостью ушел бы в бар не только для того, чтобы встретить там юнца. Озаки тут же ушла в кухню мыть посуду, которая в таком количестве у Дазая не собиралась, наверное, никогда в жизни или же он этого просто не помнил, как и многое другое. — Йосано? — Чего уж там, на кого я тебя оставлю? — девушка улыбнулась и перевела взгляд на Коё вслед за Дазаем. Та тоже улыбалась — так, словно сказанное было для нее приятным, но одновременно с этим болезненным воспоминанием. Уголки ее губ дрожали, а кончиками пальцев она вертела в руках бокал мартини. И когда только успела его достать? — Ну конечно, это единственная причина. Осаму понаблюдал за этой сценой еще пару мгновений и вернулся в гостиную, устраиваясь перед ноутбуком. Нужно было пробить этого Федора по базе, к которой у него остался доступ. Пусть технически он работал детективом, начальство не отпускало его «работать на себя». Иногда в этом были весомые плюсы — вот например, как сейчас.