Брак особого режима

Август Руквуд любил тишину. Не потому, что был особенно нервным человеком, а потому что в тишине легко снять шелуху вранья. Сейчас в кабинете было тихо до смешного. Часы на стене отмеряли секунды, кондиционер лениво гнал прохладный воздух, а за окном урчал мотор машины. И только маленький проектор на столе тихо жужжал, вырисовывая на светлом прямоугольнике стены замерший кадр. На кадре была она. Беллатрикс сидела в кресле напротив, притянув одну ногу к себе, как дома, и смотрела на свою же фигуру на стене с ленивым раздражением: чёрный силуэт на фоне бетонного парапета, профиль, выхваченный вспышкой, чуть откинутая назад голова, рука, ещё не успевшая опуститься. Неприятное фото. Слишком узнаваемое. — Ты знаешь, что я больше всего ненавижу в чужих записях? — спокойно спросила она, не отрывая взгляда от стены. Руквуд подвинул к себе чашку с горячим чаем, проводя по ней краем пальцев. — Просвети, Блэк. — Они всегда с хреновым ракурсом, — Белла скривилась. — Я, между прочим, выгляжу лучше. — Спорить не буду, — ровно отозвался он. — Но проблема не в ракурсе. Он нажал на кнопку, и кадр сменился. Теперь вместо её профиля на стене был вид сверху: тело внизу, люди, сбежавшиеся к ограждению, вспышки перил, пиксельные лица. В правом нижнем углу — дата, время, координаты. Беллатрикс уставилась, как будто смотрела на чужую работу, никак к себе не относящуюся. — Камера из соседнего дома, — пояснил Руквуд. — Любительский уровень. Водитель на парковке включил запись, потому что услышал крики. Пара жильцов снимали на телефоны. Мы изъяли всё, что нашли, но, как ты понимаешь, всегда есть «но». — Всегда есть кто-то, кто уже выложил в сеть, — спокойно закончила она. — Или продал. Или отнёс старшим братьям. — На этот раз — третье, — вздохнул он. — Ничего такого в открытом доступе, но у тех, кто любит наш рынок, теперь есть красивый кадр. Контур. Профиль. Он снова нажал на кнопку. На стене замер крупный фрагмент: её плечо, линия шеи, локоны волос, рука на бетонном краю. Плохое, резкое, но живое изображение. Беллатрикс откинулась в кресле. — Ты хочешь, чтобы я извинилась за гравитацию? — лениво поинтересовалась она. — Он сам вниз особо не собирался спускаться. — Я хочу, чтобы ты признала очевидное, — Руквуд наконец-то взял чашку, поморщился и поставил обратно. — Да, задание выполнено, объект устранён, сроки соблюдены, но ты перестала быть тенью. Она молчала. В тишине было слышно, как в вентиляции где-то далёко стучит незакреплённая заслонка. — Ты могла сделать всё гораздо тише, — добавил он. — Сердечный приступ, ванная, душ, — он перечислял так же спокойно, как блюда в меню. — Инсценировка. Мы это обсуждали. Беллатрикс пожала плечами. — Могла. Если бы в номере не оказалось лишних людей и лишней охраны, которая не читает инструкции. Они перекрыли мне половину маршрутов. Огнеопасные материалы с другой стороны, два дополнительных поста… — она коротко улыбнулась. — Нельзя давать идиотам новые схемы. Они всё равно придумают свою. — То есть ты считаешь, что тебе пришлось «пошуметь», — спокойно констатировал Руквуд. — Считаю, что, если бы я там начала разводить театр с таблетками и душем, сейчас бы тут сидела не я, а какой-нибудь комиссар, и спрашивал, почему объект жив, — Беллатрикс чуть наклонилась вперёд. — Я отработала. Чисто настолько, насколько позволяла ситуация. Всё остальное — твоя любимая статистика, Август. Он посмотрел на неё устало, но с интересом. — Ты всегда говоришь «чисто», когда остаются свидетели, Беллатрикс, — заметил он. — Свидетели есть всегда, — отмахнулась она. — Вопрос — что они успеют вспомнить прежде, чем сдохнут. — Ну, тебе не повезло, потому что один выжил, — Руквуд слегка развернул к ней бумажную папку, открыв первый лист. — Охранник с шестого этажа. «Женщина, высокая, тёмные кудрявые волосы, говорила спокойно, не кричала и не бегала». Очень ценное описание. — Люблю очевидцев, — фыркнула Белла. — Они всегда так тонко подмечают нюансы. Не кричала. Удивительно. Я постараюсь как-нибудь компенсировать этот недостаток. Он улыбнулся краешком губы, не показывая зубов. — Если бы дело было только в этом, — он закрыл папку. — Мы отделались бы внутренней выволочкой, двухстраничным отчётом и твоим раздражением. Но ты не просто попала в чужие камеры. Ты попала в нужные камеры. Он повернул к ней другой лист. Там были не фото, а строки: логотип одной «структуры», список входящих и пометки карандашом. — Это оригинал записи с регистратора машины, которая стояла напротив, — сказал Руквуд. — Машина принадлежит человеку, который по совместительству имеет доступ к тем, кто занимается нами. Неофициально. Беллатрикс коротко кивнула. Смысла спрашивать «кому именно» не было. Если бы он хотел назвать имя, уже бы назвал. — Они пока не знают, кто ты, — продолжил он. — Но знают, что некая «она» существует. И уже ищут совпадения: рост, комплекция, манера двигаться, маршрут. Твои маршруты. Она посмотрела на стену ещё раз, выглядываясь в силуэт, в заваленный горизонт, в чужой свет, раздробленный пикселями. — Ты хочешь, чтобы я села дома и училась вышивать крестиком? — спросила она. — Август, если это приглашение на пенсию, оно звучит очень... посредственно. — Я хочу, чтобы ты перестала жить как человек без адреса, — без тени улыбки ответил он. — У нас больше нет роскоши держать тебя как блуждающую угрозу. Ты слишком заметна и при этом слишком ценна. Но ещё ты слишком уязвима, когда работаешь в одиночку. Он потянулся к стопке документов сбоку, выбрал одну плотную папку с яркой полосой на корешке, и положил её между ними. Папка была светло-серая, почти невинная, если бы не крупные буквы на обложке. «Программа «Семейный щит». Пилотный этап». Беллатрикс посмотрела сначала на надпись, а потом на него. — Нет, — сказала она. Руквуд даже не удивился. — Ты даже не послушала условия. — Мне недостаточно платят, чтобы я влезала в твои семейные эксперименты, — спокойно ответила Беллатрикс. — Я ненавижу слово «программа», когда оно стоит в одной строке с моим именем. А ещё ненавижу слово «семейный». Совмещать две ненавистные мне вещи — это уже садизм. — Садизм — это продолжать выпускать тебя одну в поле, когда на тебя уже собирают коллекцию из данных, — устало сказал он. — Брак — лучший фасад в нашем деле. Никто не задаёт лишних вопросов людям, которые живут в нормальном доме, платят за коммуналку и ругаются из-за мусора. — Ты хочешь, чтобы я ругалась из-за мусора, — задумчиво повторила Беллатрикс. — Август, ты меня совсем не ценишь. — Я хочу, чтобы у тебя была другая картинка для камер, кроме той, что висит у меня на стене, — он кивнул в сторону проектора, который всё ещё подсвечивал её силуэт. — Программа уже запущена. Кандидаты отобраны. Ты не первая, но ты самая проблемная. Она легонько постучала ногтем по столу и, сдвинув брови к переносице, показательно шумно вздохнула. — Сколько у меня вариантов? — Один, — честно ответил он. — Ты участвуешь или уходишь. Она приподняла бровь. — В отпуск? — В списанный фонд, — сказал он так же ровно. — Без улицы, без перспективы, с красивым документом на выходе. Ты проживёшь на свои накопления пару лет, потом тебя кто-нибудь случайно узнает не в том месте и всё. Так что я не собираюсь смотреть, как наш лучший инструмент ржавеет на складе. Тишина в кабинете стала плотнее. За дверью кто-то прошёл, звук шагов отразился от стены и растворился. Беллатрикс откинулась на спинку кресла и какое-то время просто изучала потолок, как будто там был написан альтернативный план. — Ты умеешь задавать вопросы, — наконец сказала она. — Так, чтобы ответы выглядели одинаково отвратительно. — Это мой талант, — согласился Руквуд. — И моя работа. Она снова опустила взгляд на папку. — Ладно, — сказала тихо. — Давай хотя бы сыграем в демократию. Расскажи, что за зверинец под красивым названием «семейный щит». Он раскрыл папку, развернул её к ней. На первом листе было много мелкого и официального текста. Беллатрикс читать не стала, хотя глаза сами выхватили ключевые строки: «Фиктивное супружество». «Общая легенда». «Обязательное совместное проживание». «Пятилетний срок или до окончания активной службы». «Запрет на односторонний отказ без одобрения куратора». — Мило, — протянула она. — То есть ты хочешь, чтобы я пять лет изображала счастливую супругу ради твоего спокойствия? — Я хочу, чтобы у тебя было место, куда можно приехать не только с повесткой, но и с ужином, — спокойно ответил он. — И чтобы в соседском чате ты значилась как «Белла, юрист», а не как «та странная, которая приходит ночью с пистолетом и не стареет». Она фыркнула. — Юрист? Унизительно. Я могу лучше. — В легенде ты можешь быть кем угодно, — пожал плечами Руквуд. — Хоть консультантом по кризисным переговорам. Суть не меняется. На бумаге ты будешь замужем или женатой. У тебя будет дом, соседи, зубные щётки в стакане и пальто на вешалке. — И кто этот несчастный, которому придётся со мной всё это делить? — лениво спросила Беллатрикс. — Или мы ещё кастинг устроим? Я бы предпочла хотя бы посмотреть на лицо товара. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Он отложил первую пачку листов, достал ещё один тонкий конверт, положил сверху. — Пара уже подобрана, — сказал он. — Твоё мнение, к сожалению, не учитывалось. Белла взяла конверт двумя пальцами, словно это была не бумага, а что-то липкое и мерзкое. Неторопливо вскрыла, достала один лист, глянула на первую строчку и зависла. «Гермиона Джин Грейнджер». Где-то на краю сознания сразу всплыло: отчёты, аккуратный почерк, служебные записки без воды, пара старых пересечений по делам, когда фамилия «Грейнджер» мелькала в списке тех, кто «подготовил аналитическую записку». — Да ну нет, ты издеваешься, — сказала Беллатрикс спокойно. — Ни капли, — так же спокойно ответил Руквуд. — Она — лучшая голова из молодых. Чистая биография, устойчивая психика, хорошие показатели в тренировочном блоке. И, в отличие от твоих Лестрейнджей, не придушит тебя во сне за храп. — Я не храплю, — автоматически отозвалась Белла. — Тем лучше, — он развёл руками. — К тому же родственников и, как ты знаешь, старые связки в пары не ставим. Сама понимаешь, нельзя создавать кланы. Она снова посмотрела на лист. Фото было маленьким, служебным: женщина лет двадцати с небольшим, тёмные волосы собраны, взгляд прямой, немного усталый, но не сломанный. Лицо не глянцевое, не постановочное, а… живое. Беллатрикс чуть наклонила голову. — Новенькая, — констатировала она. — Её только недавно начали выгонять из лаборатории в поле. — Новенькая, которая уже успела один раз закрыть твою импровизацию в отчётах так, что комиссия не прицепилась, — напомнил Руквуд. — Тебе стоит ценить людей, которые умеют прикрывать тебя на бумаге. Это не менее важно, чем прикрытие в коридоре. Она смутно вспомнила: тогда, после одной операции, бумаги действительно выглядели приличнее, чем хотелось ожидать. Имя внизу она не запоминала, но сейчас именно оно смотрело на неё крупным шрифтом. — Прекрасно, — выдохнула она. — То есть ты предлагаешь засунуть меня в один дом с… этим. — С человеком, который умеет думать, стрелять и не устраивать истерик, — уточнил он. — Для тебя это почти подарок. — А вот для неё — нет, — отрезала Беллатрикс. — Ты хоть представляешь, с кем ты её сводишь? — Представляю даже лучше, чем ты, — Руквуд устало потер переносицу. — Поэтому и делаю это. Она вытянет твою бытовую легенду и будет держать в уме то, что ты обычно игнорируешь. Ты будешь держать её живой там, где она ещё не бывала. Скажем так, взаимовыгодное сотрудничество. — Ага, и всё это до поры, пока кто-нибудь из нас не решит, что жить вместе — это слишком, — сухо заметила она. — В таком случае, — сказал он, — у вас обеих есть право прийти ко мне и сказать: «мы хотим друг друга убить». Я рассмотрю вопрос. Но рассчитывать на одобрение не советую. Она хмыкнула, но вовсе не от удовольствия, а от самой формулировки. — Ты понимаешь, что я не умею быть… — Беллатрикс чуть замялась, словами пришлось пожертвовать, — нормальной. — Нормальных у нас в штате нет, — спокойно сказал Руквуд. — Иначе они бы тут не работали. Тебе не нужно становиться «хорошей женой». Тебе нужно научиться открывать дверь ключом, а не плечом, и иногда покупать продукты. Всё остальное — побочный эффект. Она уткнулась взглядом в фото ещё на секунду, затем аккуратно сложила бумагу и сунула обратно в конверт. — Мне нужно время, — бросила Беллатрикс. — Чтобы придумать, как именно я буду ненавидеть тебя за это. — У тебя есть час, — без улыбки ответил он. — Через час вы с Грейнджер должны быть в кабинете регистрации легенд. Вас ждут ключи от дома и очень внимательный инспектор. — Инспектор? — переспросила она. — Амбридж, — сказал Руквуд, и на мгновение в его голосе мелькнула искренняя усталость. — Поверь, по сравнению с ней твоя новая жена покажется тебе подарком судьбы. Беллатрикс медленно поднялась. Кресло тихо скрипнуло, отзываясь в тишине кабинета. — Если я передумаю, — лениво спросила она, — и выберу вариант «склад списанного металлолома»? — Тогда я лично отвезу тебя туда, — ответил он. — И буду иногда приходить посмотреть, как ты ржавеешь. Мне понадобится напоминание, чем заканчиваются попытки вывернуться из системы. Она задержала взгляд на нём ещё секунду, а потом медленно кивнула. — Ладно, Август, — сказала она. — Раз уж ты решил превратить мою жизнь в ситком, надеюсь, у тебя хотя бы не окончательно умерло чувство юмора. — Оно умерло примерно в тот день, когда ты впервые пришла ко мне на собеседование, — спокойно ответил он. — Но иногда подаёт признаки жизни. Свободна, Блэк. Она развернулась к двери. Проектор за её спиной всё ещё горел, показывая на стене силуэт женщины, стоящей на краю. Когда дверь закрылась, Руквуд нажал кнопку, и картинка погасла. В коридоре воздух был другой: более дешёвый, пропитанный кофе, бумагой и чужой усталостью. Беллатрикс сунула конверт с фамилией «Грейнджер» во внутренний карман пиджака, поправила лацкан и позволила себе одну короткую мысль: Брак особого режима. Отлично. Посмотрим, кто первый подаст на развод. Беллатрикс направилась к лифту, совершенно не торопясь. Она шла ровно, чуть медленнее обычного, давая мыслям разложиться по полочкам. Однако на повороте к лифтовому холлу она услышала знакомый голос раньше, чем увидела его обладателя. — Ну что, выжила? — лениво поинтересовался Рабастан. — Или это твой злой дух к нам явился посмертно? Он сидел на подоконнике, как всегда, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, болтая ногой. Рядом, облокотившись на стену, стоял Рудольфус, с кружкой мятного чая в руках. Он пил медленно и вообще выглядел так, будто его сюда занесло случайно, хотя в этом коридоре люди случайно не торчали. — Я не выживаю, я существую в штатном режиме, — ответила Белла. — Вам заняться нечем? — Нам сказали, ты у Руквуда, — Рабастан спрыгнул с подоконника. — Мы решили подежурить, а то вдруг выкатят тело, а мы его не узнаем. — Вы бы всё равно узнали, — сухо сказала она. — По моей красивой мордашке. Рудольфус отвёл кружку от губ и всмотрелся в неё внимательнее. Взгляд у него был спокойный, но внимательный, как всегда, когда нужно было понять, насколько всё плохо. — Он на тебя орал? — спросил он. — Август не орёт, — отмахнулась Беллатрикс. — У него другая форма садизма. — Показал фотки? — не отставал Рабастан. — С твоим лучшим профилем? — Показал, — она дернула плечом. — Обсудили мою удивительную способность попадать туда, куда не следует. — И? — Рудольфус слегка наклонил голову. — И решил, что мне пора завести семейный очаг, — ровно сказала Белла. — Считается, что брак делает женщину менее заметной угрозой. Наступившая пауза стоила дороже любого комментария. Рабастан моргнул, потом хмыкнул так громко, что какая-то секретарша за углом испуганно выглянула и тут же исчезла. — Подожди, — сказал он. — Не-не-не. Повтори ещё раз. Только медленно. Ты. И… брак. — Программа, — уточнила Белла. — «Семейный щит». Фиктивные союзы, общие дома и прочее веселье. Поздравьте, меня облагодетельствовали. — Охренеть, — искренне восхитился Рабастан. — Кто-то реально решил, что тебя нужно загнать в дом с посудой и тряпками? Они уверены, что посуда выживет? Рудольфус не смеялся. Он смотрел на неё внимательно, отслеживая мелочи: как напряжены плечи, как сжимает пальцы на лацкане. — Это не предложение, — сказал он. — Это был приказ, верно? — Ну, у меня был выбор, — слегка усмехнулась Беллатрикс. — Брак или склад списанного металлолома. Август пообещал лично навещать второй вариант, так что я решила спасти человека от лишних прогулок. — И кто второй несчастный? — Рабастан тут же подался вперёд. — Надеюсь, не кто-то из наших. Я не готов ходить на двойную годовщину. — Не ты, — спокойно ответила Беллатрикс. — И не Руди. Вам повезло. Вас пока считают относительно вменяемыми. Она достала конверт, развернула, глянула на фамилию и, будто ленясь повторяться, просто протянула Рудольфусу. Он взял бумагу, посмотрел, брови едва заметно приподнялись. — Грейнджер, — вслух прочитал он. — Гермиона. М-м… — Кто-кто? — Рабастан тут же заглянул поверх плеча. — А, это эта. Мелкая, умная, вечно с папками. Которая на совещаниях задаёт вопросы, от которых начальство хочет выкинуться из окна. — Ага, — подтвердила Беллатрикс. — Ты серьёзно? — Рабастан выглядел так, будто ему одновременно смешно и немного страшно. — А она вообще знает, на что подписывается? Или ей сказали, что это «карьерный рост»? — Её информируют в отдельном порядке, — сказала Белла. — Через час мы должны встретиться в кабинете регистрации легенд. Там мне, вероятно, вручат её с рук на руки, как щенка. Только без нужной инструкции по уходу. Рудольфус вернул ей конверт. — Она не щенок, — тихо заметил он. — У неё крепкая голова и она уже не один раз спасала чужие задницы бумажками. — Спасибо, что напомнил, — хмыкнула Беллатрикс. — Теперь я ещё и обязана чувствовать благодарность. — Ты обязана чувствовать только биение сердца, — спокойно сказал он. — В остальное я не вмешиваюсь. Но одно скажу. Она заранее посмотрела на него с лёгкой досадой. — Не пытайся сломать её только потому, что тебе всё это неприятно, — продолжил Рудольфус. — Ты не любишь, когда ломают тебя. Не становись тем же инструментом. — О, начались нравоучения, — вздохнула Беллатрикс. — Может, ты мне ещё список супружеских обязанностей прочитаешь? — Это я могу, — мрачно отозвался Рабастан. — Пункт первый: не убивать друг друга на первой неделе. Пункт второй: не превращать кухню в полигон. Пункт третий: никаких гранат в обувном шкафу. — Ты слишком много просишь, — заметила Беллатрикс. — Особенно насчёт кухни. Рабастан усмехнулся, но уже чуть тише. — Шучу-шучу, — сказал он. — Слушай, если серьёзно… — он понизил голос, — ты точно не хочешь попробовать вариант «мы похищаем тебя по дороге в ЗАГС»? — Это не ЗАГС, а кабинет с Амбридж, — сухо поправила она. — Если вы меня «похитите», она оформит вас в программу вместо меня. Ты готов жить с кем-нибудь из списка свободных кандидаток? Рабастан на секунду задумался, представил и поморщился. — Ладно, убедила, — сдался он. — Я не настолько люблю адреналин. — Мы приедем вечером, — сказал Рудольфус. — В твой новый… дом. Проверим замки, окна, соседей. Если ты, конечно, доживёшь до вечера. — Обожаю ваш оптимизм, — кивнула Беллатрикс. — Если что, ищите меня по запаху свежей краски и дохлой семейной идиллии. Лифт приехал с тихим звоном, и двери разъехались, но внутри никого не было. — Белл, — позвал её Рабастан, когда она зашла внутрь. Она подняла взгляд. — Если что, мы всё равно свои, — сказал он неожиданно серьёзно. — Независимо от того, что у тебя в паспорте и кто живёт с тобой на одной площади. — Я это и без ваших деклараций знаю, — отрезала она. — Но учту. Двери закрылись, и лифт направился вниз.

***

Гермиону Грейнджер нашли в самом логичном для неё месте — в маленьком, забитом до потолка кабинете аналитического блока. Кабинет был не её, а общий, но все давно знали, какая именно половина стола «её»: аккуратные стопки дел, стикеры с пометками, кружка с остывшим чаем и блокнот с исчерканными полями. На экране компьютера — таблица, на которой чужая жизнь была разложена по датам, координатам и странным совпадениям. Она как раз подводила итог одному делу, когда послышался осторожный стук в косяк. — Грейнджер, — позвал кто-то из коридора. — Тебя там ищут. Сверху. Она закрыла файл и подняла голову. В дверях стояла Джинни. Её руки находились в карманах, рыжие волосы собраны в высокий хвост, а на лице виднелась смесь любопытства и настороженности. — Кто именно «сверху»? — уточнила Гермиона, снимая очки и аккуратно кладя их на стол. — Кадры, — протянула Джинни. — И Руквуд мелькал. Я мимо проходила, слышу: «Гермиону Грейнджер ко мне». Я такая: «к чёрту, если это из-за моего отчёта по прошлой операции, я вообще ни при чём», — она шагнула внутрь, опёрлась плечом о стену. — Ведут себя так, будто тебя там повысят, ну или расстреляют. Хотя, у нас чаще всего — это одно и то же. — Спасибо, ты умеешь успокоить, — хмыкнула Гермиона. Она быстро сохранила изменения, выключила монитор, проверила, закрыт ли ящик с папками. Это было привычное движение, отработанное до автоматизма: уйти от стола так, будто её в любой момент могут попросить показать всё, что она делала. — Ты знаешь, за что могут звать? — спросила Джинни, следя за её движениями. — Если бы я знала, — ответила Гермиона, застёгивая пиджак, — я либо подготовила бы доклад, либо сбежала в туалет и сидела там до конца дня. — Сбежать в туалет ты никогда не успеваешь, — заметила Джинни. — Слишком законопослушная. — Это не законопослушность, — возразила Гермиона. — Это осознание того, что от туалета далеко до выхода. — А вот это уже похоже на здравый смысл, — одобрила Джинни. — Ладно, иди. Если тебя заберут в «особые проекты», я хочу знать первой, чтобы успеть украсть твою кружку. — Не трогай мою кружку, — автоматически ответила Гермиона. — Там правильная форма. — Вот именно, — ухмыльнулась Джинни. — Такой больше не завезут. Гермиона закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Коридор до кабинета кадров был короткий, но сейчас казался длиннее: люди мелькали, кто-то нёс стопку папок, кто-то спорил, кто-то смеялся громко и неуместно. Общий фон конторы совершенно не сходился с тем, что они здесь делали на самом деле. Кабинет кадров находился в углу, рядом с тихой комнатой для разговоров «по душам», куда людей вызывали после провалов и тяжелых командировок. Гермиона эту комнату знала: не изнутри, а по пустым взглядам тех, кто оттуда выходил. Дверь была приоткрыта. — Войдите, — послышался голос, когда она постучала. Внутри было неожиданно светло: большое окно, жалюзи, стол, за которым сидела невысокая женщина в аккуратном костюме. Файлы, стопки, цветные закладки, а на стене была доска с распечатанными графиками и таблицами. Гермиона сразу отметила, что это не просто кадровик, а кто-то, кто буквально помешан на порядке. — Гермиона Грейнджер? — уточнила женщина, подняв глаза. — Да, — кивнула Гермиона. — Меня вызывали. — Проходите, садитесь, — женщина кивнула на стул напротив. — Я Симона, отдел кадров и сопровождения программ. Гермиона села и заметила, что стул был чуть ниже, чем стол, и это, скорее всего, было не случайно. — У вас отличное личное дело, — начала Симона, перелистывая папку. — Прекрасные показатели по аналитике, хорошая физподготовка, да и устойчивость к стрессу высокая. Есть замечания к склонности задавать слишком много вопросов, но лично я считаю это плюсом. — Меня хорошо оценивают, — сухо сказала Гермиона. — Уже приятно. — Именно, — подтвердила Симона. — И, исходя из всего того, что я перечислила, у нас для вас… особое предложение. Она вытянула из стопки тонкую папку, с серой обложкой и яркой полосой. Гермиона заметила печать программы и заголовок. «Семейный щит». В животе неприятно похолодело. — Вы, должно быть, слышали о новой инициативе, — продолжила Симона. — Программа фиктивных семейных легенд для наших сотрудников. Первые кандидаты показали хорошие результаты, теперь мы расширяем список участников. — Я слышала, — честно сказала Гермиона. — Но не думала, что подхожу под критерии. — Наоборот, — мягко возразила Симона. — Вы идеально подходите. Молодой возраст, чистая гражданская биография, высокий уровень лояльности к структуре и хороший ум. К тому же, — она перелистнула пару страниц, — у вас нет зарегистрированных близких обязательств: ни брака, ни долгосрочных отношений, ни иждивенцев. От слов «чистая», «лояльность» и «нет обязательств» захотелось выпрямиться ещё сильнее, хотя дальше уже было некуда. — То есть, если я правильно понимаю, — медленно начала Гермиона, — мне предлагают стать… чьей-то фиктивной супругой ради легенды. — Не просто предлагают, — уточнила Симона тем же мягким тоном. — Мы считаем это следующим шагом в вашем профессиональном развитии. Работа в паре в рамках программы предполагает новый уровень ответственности, допуск к другим типам заданий и расширение компетенций. — Это звучит как способ привязать меня к одному адресу и одному человеку, — спокойно сказала Гермиона. — Чтобы мной было проще управлять. Симона улыбнулась слишком мягко. — Управлять — не совсем подходящее слово, — возразила она. — Скорее, защищать. Люди, живущие одни, не привязанные к месту, вызывают слишком много вопросов у тех, кто смотрит на нас извне. Семейная легенда — лучший щит. Никто не задаёт вопросов женщине, которая по документам замужем, платит за электричество и моет посуду по вечерам. Гермиона промолчала. В мытье посуды она не видела особой свободы, но сейчас спорить было бесполезно. — И, раз уж вы человек рациональный, — продолжила Симона, — скажу прямо. У вас есть право отказа. Всего лишь формально, конечно. Он приведёт к пересмотру вашего дальнейшего нахождения в структуре. Вам могут предложить менее травматичную позицию, без выхода в поле и без доступа к некоторым материалам. Иногда это воспринимается как… — она чуть замялась, подбирая слово, — отстранение. Она и так всё поняла. «Отстранение» здесь означало то же, что и «склад списанного металлолома» у Руквуда. — Понятно, — тихо сказала Гермиона. Симона откинулась в кресле, глянула на неё поверх папки. — Я не буду вас уговаривать, — сказала она. — Просто дам факты. Ваша работа уже вывела вас на уровень, где вы можете быть полезны для нас гораздо масштабнее, чем сейчас. Программа — не только наш рычаг, но и ваш щит в буквальном смысле. Жить с кем-то, кто умеет прикрывать, — безопаснее, чем жить одной. — А жить с кем-то, кто может в любой момент натянуть на себя маску и притвориться примерным супругом, — ответила Гермиона, — звучит не очень безопасно. — Зато интересно, — невозмутимо подала голос другая часть кабинета. Гермиона вздрогнула и только сейчас заметила: в углу, на узкой металлической тумбе, сидела Луна Лавгуд. В руках у неё был планшет, а на экране — камера с коридора. Видно, она давно там сидела, просто растворилась в интерьере. — Луна, — устало сказала Симона. — Я просила не комментировать, пока не попросят. — Но никто не спрашивал, а тишина затянулась, — серьёзно ответила Луна. — Когда тишина затягивается, люди начинают слышать свои страхи громче, чем слова. Это мешает слышать смысл. Гермиона вздохнула. — Тебя сюда специально посадили как моральную поддержку? — спросила она. — Меня сюда посадили следить за коридором, — ответила Луна. — Заодно я вижу, кто выходит из кабинета. Очень удобно. Например, только что мимо прошёл Рудольфус Лестрейндж. Он выглядел так, будто кто-то сказал ему, что завтра будет дождь из кирпичей. Симона чуть поправила стопку листов. — Вернёмся к делу, — предложила она. — Пара для вас уже подобрана. Это тоже не обсуждается. Ваша потенциальная… — она сделала лёгкую паузу, — напарница будет информирована отдельно. Через час вам нужно явиться обеим в кабинет регистрации легенд. Гермиона почувствовала, как внутри что-то дернулось. Напарница. Женский род. Это хотя бы было… интереснее, чем она ожидала. — Можно узнать имя? — спокойно спросила она. — Конечно, — кивнула Симона, доставая тонкий конверт. — Здесь досье. Прошу не терять, не фотографировать и не выкладывать в личные блоги. Гермиона не улыбнулась из-за столь глупой шутки, но Симону это не смутило. Она лишь протянула конверт. Бумага была плотной, а рука у Гермионы была сухой, но чуть дрогнула. Она раскрыла его, увидела первую строку. Имя ударило в голову, как резкий запах. «Беллатрикс Друэлла Блэк». Она знала эту фамилию. Её невозможно было не знать. Даже если никогда не работал напрямую с полем, всё равно слышал истории. Про акции, которые «заканчивала Блэк». Про отчёты, где её фамилия значилась без подробностей. Про операции, после которых в списках выживших рядом с её именем часто стояли цифры «1» или «2». — Потрясающе, — спокойно сказала Гермиона. — Вы хотите поселить меня с человеком, под которого писали отдельный пункт в инструкции по безопасности. — Не преуменьшайте, — мягко возразила Симона. — Под Блэк писали несколько пунктов. Это разные вещи. — Это шутка? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от строчки с именем. — Нет, — честно ответила Симона. — Вы подходите друг другу по ряду параметров: профессиональных, психологических, логистических. У вас разные навыки, но схожая степень устойчивости. А главное — вы обе достаточно умны, чтобы понять, что вместе вы будете живы дольше. Луна чуть наклонила голову, рассматривая выражение лица Гермионы. — Я бы на твоём месте согласилась, — задумчиво сказала она. — С ней интересно. Я смотрела пару записей с тренировок. Она двигается, как человек, который давно перестал бояться пола под ногами. — Это не критерий, — автоматически возразила Гермиона. — Это очень хороший критерий, — не согласилась Луна. — Люди, которые боятся падать, часто тянут за собой других. Гермиона закрыла конверт, аккуратно вернула лист внутрь. — У меня есть час, — сказала она. — Правильно? — Да, — кивнула Симона. — Через час кабинет регистрации легенд. Там будет инспектор программы. Вас познакомят официально, оформят легенду, выдадут адрес. До того момента у вас есть время… — она снова подбирала слово, — собраться с мыслями. — И собрать вещи, — добавила Луна. — Хотя ты и так живёшь почти в чемодане. Гермиона поднялась. — Я могу задать последний вопрос? — спросила она, посмотрев на Симону. — Конечно. — Был ли у меня реальный выбор? — без пафоса спросила Гермиона. — Или это просто красивая форма уведомления? Симона выдержала её взгляд. — Выбор был, — сказала она. — Но последствия другого выбора вам бы не понравились. Гермиона кивнула. Этого она и ожидала. — Тогда до встречи через час, — сухо сказала она. Она вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Там было шумно и как-то обычно: люди ходили, разговаривали, жизнь шла своим чередом. Луна выглянула следом, высунув голову из дверного проёма. — Ты в порядке? — спросила она. — Нет, — честно ответила Гермиона. — Но это нормальное для нас состояние. — Тогда всё хорошо, — удовлетворённо кивнула Луна и спряталась обратно. На полпути до своего кабинета Гермиона свернула не туда. Вместо аналитического блока она шла к медотсеку. Ноги почему-то сами выбрали маршрут. Невилл, как обычно, сидел за столом, окружённый бумагами и зеленью. В углу на подоконнике стоял огромный горшок с каким-то кустом, напоминающим одновременно базилик и крапиву. — О, — он поднял голову, увидев её. — Никаких новых дыр я у тебя не вижу. Это хороший знак. — У меня новая перспектива на их появление, — сказала Гермиона, закрывая за собой дверь. — У нас закончился нормальный чай, — вздохнул Невилл. — Но я могу сделать вот это, — он показал на банку с непонятной смесью. — Это не убивает. Проверено на Рабастане. — Ты сначала говоришь «не убивает», а потом уточняешь «на Рабастане», — заметила она. — Это не то, что успокаивает. — У него чувствительность к странным вкусам ниже, чем у обычных людей, — серьёзно пояснил Невилл. — Но ты сейчас не про чай, да? — Сейчас про то, что меня хотят женить, — спокойно сказала Гермиона. Он моргнул. — Это диагноз или план? — осторожно уточнил он. — План, — ответила она. — Программа «Семейный щит». Фиктивный брак, общая квартира и совместные задания. Пять лет счастья и зубных щёток. Невилл положил ручку, посмотрел на неё пристальнее. — С кем? — спросил он. — Если не секрет. — С Беллатрикс Блэк, — также спокойно ответила она. Он замолчал на секунды три, а потом очень аккуратно сел ровнее. — А-а, — сказал он. — Вот оно что. — Ты мог бы, конечно, сказать «поздравляю», — заметила она, — но я оценю честность. — Я могу сказать «твою мать», — предложил Невилл. — Но ты сама это уже сказала, я уверен. — Несколько раз про себя, — кивнула Гермиона. — И не только про мать. Он вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Слушай, — сказал Невилл. — Я не буду делать вид, что это безопасно. Но… — он помолчал, подбирая слова, — если выбирать между тем, чтобы тебя списали в архив, и тем, чтобы ты жила с самым опасным человеком в отделе, то… — он развёл руками. — Ты хотя бы будешь в живом участке карты. — Успокоил, — усмехнулась она. — Я серьёзно, — мягко сказал он. — Она… да, она страшная. Но у неё есть свой код. Она не расходный человек, и она не та, кто первым бросит напарника под автобус. Это больше, чем можно сказать о некоторых. — Ты её защищаешь? — прищурилась Гермиона. — Я защищаю баланс справедливости, — поправил Невилл. — И тебя. Поэтому скажу: если уж тебя с кем-то и связывать, то лучше с тем, кто умеет закрывать собой дыры. В том числе и свои. Она посмотрела на него пару секунд, потом кивнула. — Мне через час к Амбридж, — сказала она. — На регистрацию. Невилл поморщился. — О, это отдельный ад, — сочувственно заметил он. — Хочешь, дам успокоительное? — Я потом зайду за настоящим успокоительным, — ответила Гермиона. — Когда окажется, что в доме с Блэк плохой напор горячей воды. Он всё-таки налил ей чая из своей подозрительной банки, и он оказался весьма терпким, с кислинкой, но не убийственным. — Если что, — сказал Невилл, когда она уже выходила, — ты можешь в любой момент прийти сюда и сказать: «мне нужна справка, что я временно недееспособна в бытовой сфере». Я что-нибудь придумаю. — Оставь это на крайний случай, — усмехнулась она.

***

Кабинет регистрации легенд находился на другом этаже. Маленькая табличка на двери гласила: «Отдел оформления прикрытий и легенд. Вход по записи». Под ней кто-то шариковой ручкой приписал: «и по особому приказу». Гермиона пришла вовремя. В без пяти минут обозначенный час. Под дверью никого не было. Она остановилась, поправила пиджак, выдохнула и собиралась постучать, когда лифт позади звякнул. Двери разъехались, и из кабины вышла Беллатрикс. Вживую она выглядела не то, чтобы моложе, чем по слухам, но… легче. Высокая, в тёмном костюме, с распущенными тёмными волосами, падающими на плечи, с тем самым взглядом, который не надо было видеть раньше, чтобы понять: этот человек привык заходить туда, где другим уже плохо. Она остановилась на пару шагов от Гермионы и окинула её взглядом сверху вниз и обратно, совершенно не спеша и не торопясь. — Ну здравствуй, — сказала та хрипловатым голосом. — Будущая… — она чуть скривила губы, подбирая слово, — бытовая единица. Гермиона успела за эти секунды отметить: тембр голоса — ниже, чем она ожидала; пахнет от неё холодными древесными духами и лёгким табаком; осанка идеальная; а руки без кольца. — Добрый день, — ответила Гермиона ровно. — Гермиона Грейнджер. — Знаю, — кивнула Беллатрикс. — Я умею читать, к счастью. Беллатрикс Блэк. Если мы уже идём на дно вместе, то хотя бы с именами. Гермиона чуть наклонила голову. — Надеюсь, вы не были против того, что вас поставили перед фактом, — спокойно сказала она. — Я была против всего, что здесь происходит, ещё до того, как узнала твою фамилию, — честно ответила Беллатрикс. — Так что на тебя лично я обидеться не успела. Она произнесла «на тебя» так, будто это уже свершившийся факт. На «вы» здесь явно никто разговаривать не собирался. По крайней мере, именно эта женщина. — Приятно знать, что у нас стабильная основа, — сухо заметила Гермиона. — Основа в том, что нас обеих поставили перед низким выбором, — сказала Беллатрикс. — И обе решили, что жить в клетке немного лучше, чем валяться на свалке. Она подошла ближе и остановилась почти вплотную, правда не настолько, чтобы давить своим присутствием, но достаточно, чтобы Гермиона почувствовала, что это расстояние — проверка. — Если ты решила, — негромко добавила Белла, — что в этом браке будешь играть роль милой жены, которая умеет печь пироги, то сразу скажу: я не ем пироги. А вот функции такие, как «думать» и «стрелять» мне пригодятся. — Печь пироги я не умею, — спокойно ответила Гермиона, даже не вздрогнув. — Зато могу посчитать, сколько камер смотрит на нашу дверь, и сколько времени уйдёт на то, чтобы вырубить каждую по очереди. В глазах Беллатрикс мелькнуло что-то похожее на очень лёгкий, почти невидимый отсвет интереса. — Тогда, возможно, нас не сразу посадят за плохое ведение хозяйства, — сказала она. — Постучишь? — Вместе, — предложила Гермиона. Они одновременно подняли руки и постучали. Дверь чуть дрогнула, и изнутри донёсся высокий приторный голос: — Войдите, мои дорогие, войдите! Беллатрикс на секунду закрыла глаза. — Добро пожаловать в ад, — тихо сказала она. — Семейный. Они толкнули дверь синхронно и будто сразу вошли в другой… мир. Кабинет был маленький, слишком светлый и слишком розовый, как ошибка воткнутая в здание спецслужб из чужой жизни. На подоконнике находились горшки с вымученными фиалками, на стенах — рамочки с какими-то мотивационными надписями про семью и доверие, которые мгновенно хотелось поджечь, а вот на столе расположились стопки анкет, аккуратные папочки и кружка… с кроликом. За столом сидела она. Невысокая, плотная женщина в розовом жакете и блузке с бантом. Лицо округлое, а улыбка настолько сладкая, что зубы сводило. Глаза были блёклыми, но внимательными, как у человека, который привык копаться в чужих ящиках и считать это служением делу. — Ах, вот и вы! — защебетала она, поднимаясь. — Наши новенькие. Наши… особенные. Беллатрикс внутренне поморщилась так, что у неё чуть дрогнули пальцы. Внешне же улыбнулась своей холодной, ровной улыбкой, которую обычно включала перед тем, как выбить из кого-то признание. — Долорес Амбридж, инспектор программы «Семейный щит», — представилась женщина, протягивая обе руки сразу, как будто собиралась их не просто поприветствовать, а сразу обнять. — Я так рада, что вы с нами. Беллатрикс посмотрела на протянутые руки, но потом всё-таки пожала одну из них, осторожно, словно проверяла поверхность на наличие иголок. Гермиона последовала её примеру. — Взаимно, — ровно сказала Гермиона, хотя взаимности не было ни грамма. — Проходите, садитесь, — Амбридж жестом указала на два стула, поставленных рядом, слишком близко друг к другу. — Плотнее, плотнее, не стесняйтесь, вы же теперь… — она чуть наклонила голову, — семья. Беллатрикс села, отодвинув стул на полсантиметра дальше, чем тот изначально стоял. Шум получился почти не слышный, но для неё это был принцип. Гермиона опустилась рядом, соблюдая расстояние, которое не выглядело бы демонстративным, но позволяло дышать чуть свободнее. Амбридж опустилась обратно в кресло, сложила руки на папке и наклонилась вперёд. — Прекрасно, — сказала она. — Итак. Беллатрикс Блэк… — она почти пропела фамилию, как будто это было что-то милое, — и Гермиона Грейнджер. Очень приятно. Знаете, я всегда радуюсь, когда вижу такие… интересные комбинации. — Мы тоже, — тихо отозвалась Беллатрикс. — Особенно, когда о комбинациях узнаём в последний момент. — Это поможет вам натренировать гибкость, — моментально нашлась Амбридж. — А гибкость — это основа счастливого брака и успешной легенды. Она раскрыла папку. Гермиона краем глаза увидела внутри свои фотографии и Беллатрикс, какие-то графики, распечатанные анкеты. Над всей этой красотой виднелась та самая шапка: «Семейный щит. Личное дело пары №…» — цифру Гермиона не успела разглядеть. — Итак, мои хорошие, — начала Амбридж, — сегодня мы… узаконим ваше прикрытие. Всё здесь, — она постучала по папке, — для вашей же безопасности. Понимаю, много формальностей, но без них никуда. — Мы привыкли к формальностям, — ответила Гермиона. — Мы работаем здесь. — О да, — защебетала Амбридж. — Но это другие формальности. Здесь у нас не только работа, но и… — она чуть прикрыла глаза, — домашний уют. Беллатрикс сделала вид, что кашлянула, чтобы скрыть звук, который был подозрительно похож на сдавленный смешок. — Начнём с базового, — Амбридж взяла сверху анкету. — Мы должны зафиксировать вашу легенду. Итак… — она подняла взгляд. — Как вы познакомились? — Нас свёл общий враг, — без паузы сказала Беллатрикс. Гермиона даже не успела приподнять бровь: Амбридж уже захлопала в ладоши. — Какая… прелесть, — пропела она. — Юмор — это прекрасно, но давайте всё-таки остановимся на версии, которую можно будет рассказать вашим соседям. — Наш общий враг обычно называется «работа», — вмешалась Гермиона. — Но, полагаю, для соседей это слишком буквальная формулировка. — Именно, — кивнула Амбридж. — У нас есть несколько рекомендованных сценариев, — она достала отдельный листочек с колонками. — Вы могли познакомиться в университете… на курсах повышения квалификации… в общей компании друзей… на прошлой работе… Беллатрикс театрально покосилась на список. — Там нет фразы «в тюрьме»? — невинно поинтересовалась она. — Кажется, это ближе к правде. — Беллатрикс, — отрезала Амбридж чуть более жёстко, чем до этого. — Давайте без лишнего чёрного юмора. В легендах такое не приветствуется. — Уточняю границы дозволенного, — лениво объяснила Беллатрикс. Гермиона немного наклонилась вперёд. — Давайте возьмём… — она пробежала глазами по списку, — «курсы повышения квалификации». Это достаточно скучно, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Мы можем быть приглашёнными специалистами на одном и том же семинаре. — Прекрасно, — обрадовалась Амбридж. — Где? — В другой стране, — мгновенно ответила Гермиона. — Чтобы было меньше шансов, что кто-то вспомнит реальные курсы. Пусть будет… — она на секунду задумалась. — Петербург. Конференция по безопасности. — Романтично, — мечтательно протянула Амбридж. — Север, крыши, мосты… И вы там, вдвоём, в кофейне после долгого дня… — В баре, — спохватилась Беллатрикс. — Я не пью кофе после долгого дня. Только виски. Много виски. — Хорошо, — Гермиона кивнула. — В баре для участников конференции. Нам обеим было скучно, и мы сошлись на том, что русские докладчики ужасно плохо считают риски. — Это почти правда, — заметила Беллатрикс. — Я уже чувствую духовное родство. Амбридж быстро записывала. — Итак: познакомились на профессиональном мероприятии, — бормотала она, делая пометки. — Ой, а сколько времени вы «вместе»? Нам нужно указать срок. Гермиона открыла рот, но Беллатрикс её опередила: — Полтора года. Гермиона перевела взгляд на неё. — Почему полтора? — не выдержала она. — Меньше — и нас можно считать легкомысленными, — спокойно объяснила та. — Больше и начнут спрашивать, почему мы до сих пор не завели детей. Полтора — идеальный срок: уже не случайность, но ещё не смертный приговор. — Ладно, согласна, — задумчиво сказала Гермиона. — Пугает, что в этом есть логика. — У нас здесь много того, что пугает и вписывается в логику одновременно, — заметила Беллатрикс. Амбридж кивала, записывая. — Прекрасно, полтора года, — подытожила она. — Следующий пункт… распределение ролей. Кто у нас формально старше по легенде? Кто купил дом на себя, а кто «въезжает»? — Я, — почти одновременно сказали обе. Они замолчали и посмотрели друг на друга. Беллатрикс прищурилась. — Ты хочешь тянуть на себе договор аренды? — уточнила она. — Я хочу контролировать документы, — спокойно ответила Гермиона. — Ты хочешь, чтобы договор был у тебя под рукой. Мы одинаково упрямы. Надо выбрать критерий. — Старше по возрасту — я, — сухо заметила Беллатрикс. — По опыту — тоже. — По официальной чистоте биографии — я, — парировала Гермиона. Амбридж наблюдала за этим с видом человека, который смотрит любимый сериал. — Какой… живой диалог, — сказала она. — Это даже хорошо. Значит, скучно вам не будет. Давайте сделаем так: формально договор оформлен на вас, — она кивнула на Беллатрикс, — но Грейнджер будет указана как совладелец имущества для легенды. Устроит? — Устроит, — одновременно ответили обе. На этот раз почти без паузы. Амбридж засияла. — Вот видите, как легко вы находите компромиссы, — сказала она. — Это замечательный знак. Беллатрикс посмотрела на Гермиону так, что было очевидно: если это «легко находить компромиссы», то настоящую ссору лучше не показывать инспекторам. — Теперь быт, — перешла Амбридж к следующему листу. — Кто у вас отвечает за готовку, кто за уборку, кто за покупки? Это важно для легенды. — Важно для легенды? — не выдержала Гермиона. — Конечно, — Амбридж даже не улыбнулась. — Когда соседи будут приходить к вам в гости, они должны видеть последовательность. Если, скажем, вы заявите, что готовит у вас Беллатрикс, а на кухне будет полная анархия, это вызовет вопросы. — Если я буду готовить, на кухне будет анархия не из-за еды, — заметила та. — Я умею готовить, — сказала Гермиона. — Мне не нравится, когда кто-то лезет под руку. — Особенно ночью, — добавила Беллатрикс, словно уже представила, как это будет. — А у меня привычка ночами есть. — Тогда давайте так, — быстро вмешалась Амбридж, пока спор не разросся: — по легенде готовит Грейнджер, а Блэк иногда помогает. — «Иногда помогает» — это когда я выношу мусор, — фыркнула Беллатрикс. — Это тоже очень важно для здоровых отношений, — с серьёзным видом сказала Амбридж и поставила галочку. Гермиона чувствовала, как где-то внутри начинает растягиваться нервный смешок. Она задавила его. — Уборка, — продолжала инспектор. — Кто? — Я, — вздохнула Гермиона. — Если вы хотите, чтобы легенда была правдоподобной, — добавила она. — Я могу убирать трупы, — предложила Беллатрикс. — Это мой профиль. Амбридж моргнула несколько раз подряд, решая, шутка это или нет, и решила не уточнять. — Прекрасно, — сделала вид, что не услышала. — А кто покупает продукты? — Та, кто готовит, — резонно сказала Гермиона. — Но, если нужно, по легенде можно сказать, что покупаем вместе. Это выглядит… милее. — О да! — оживилась Амбридж. — Совместные походы в магазин… корзинка… списочек… Это очень укрепляет образ пары. — Мы можем укреплять образ пары не только в отделе свежих овощей, — заметила Беллатрикс. — Иногда в отделе алкогольных напитков. — Алкоголь в разумных пределах допускается, — мягко сказала Амбридж, делая пометку. — Теперь… — она перевернула лист, — очень деликатный вопрос. Беллатрикс чуть наклонила голову. — Если сейчас пойдёт пункт про сексуальную жизнь, я уйду, — предупредила она. — Мы не вмешиваемся в вашу интимную сферу, — поспешно отмахнулась Амбридж, хотя по глазам было видно, что ей хотелось бы и туда сунуться. — Я про детей. Гермиона тяжело выдохнула. — Здесь можно честно, — сказала она. — Никаких детей. По крайней мере, в обозримом будущем. Наш род деятельности сам по себе несовместим с… — она подбирала слово, — младенцами. — Кроме того, — добавила Беллатрикс, — нам нельзя заводить то, что громко кричит по ночам и привлекает внимание соседей. — Некоторые дети бывают тихими, — робко возразила Амбридж. — Тогда это подозрительно, — отрезала Беллатрикс. — И вызывает другие вопросы. Амбридж вздохнула и сдалась. — Хорошо, хорошо, — сказала она. — Я отмечу: «пока не планируют». Но имейте в виду, через пару лет этот вопрос могут задать снова. Соседи любят интересоваться. — Через пару лет мы будем рады, если вообще доживём до этого вопроса соседей, — заметила Гермиона. — Оптимизм — это прекрасно, — отозвалась Амбридж, не уловив иронии. Она отложила анкету и достала другую. — Теперь что касается формальностей, — сказала она. — Ваш адрес. — Она перевернула лист, показала напечатанный план дома и улицу. — Вот ваш дом. Двухэтажный, с личным двором, гаражом и выходом в лесопарковую зону. Соседи: справа — молодая семья с двумя детьми, слева — пенсионеры. Всё тихо и без лишнего шума. Беллатрикс наклонилась, изучая план глазами человека, который смотрит не на метраж, а на линии отхода. — Окна во двор, — заметила она. — Балкона нет? — К сожалению, нет, — вздохнула Амбридж. — Но зато есть просторная терраса с выходом на задний двор. Будет удобно для ужинов на свежем воздухе. — Я предпочитаю столы в доме, — ответила Беллатрикс с лёгкой усмешкой. — Ужины на свежем воздухе меня не волнуют. Если, конечно, не в экстренной ситуации. Гермиона тоже склонилась, пальцем отметила на плане входную дверь, окна на втором этаже, расположение кухни и нескольких спален. — Сколько камер в доме? — спросила она. — Две на входе и на территории: одна — у двери, одна — возле заднего выхода. В доме, в спальнях и на кухне — по одной. Это делается для вашей безопасности и для контроля. В случае необходимости записи можно будет просмотреть. Но их не будет слишком много, — ответила Амбридж. — Это стандартная процедура для таких «легенд», как ваша. — Управляющей компании или кому-то из наших принадлежат записи? — уточнила Гермиона. — Управляющей, но у нас есть доступ при необходимости, — объяснила Амбридж. — Мы также можем перенастроить систему под ваши нужды, если потребуется. Конечно, лучше, если таких нужд не возникнет. — Как скучно, — вздохнула Беллатрикс. Амбридж сделала вид, что не услышала. — Теперь фото, — радостно объявила она. — Что? — одновременно спросили обе. — Фото, — повторила Амбридж. — Для вашего личного дела и для легенды. Вам нужно будет делать несколько совместных снимков в течение первого месяца проживания. Фото для наших внутренних отчётов и для проверки. Будет лучше, если мы сразу покажем, что в вашем доме всё в порядке. Она достала из ящика маленький фотоаппарат — старомодный, но явно качественный, с металлическим корпусом и массивным объективом. — Мы сделаем несколько официальных кадров для начала, — пояснила она. — Пару нейтральных снимков, а позже, когда вы обживётесь, сделаем дополнительные: на кухне, на террасе, в гостиной. Естественные фото, чтобы всё казалось нормальным. — В естественной обстановке я обычно держу в руках оружие, — сказала Беллатрикс. — Это всех устроит? — Блэк, — устало произнесла Амбридж. — Давайте попробуем хотя бы на один день представить, что вы обычная женщина в обычном браке. — У меня хорошее воображение, но не настолько, — пробормотала та, вставая. Гермиона поднялась следом. — Как нам встать? — нейтрально спросила она. — О-о, — оживилась Амбридж. — Вот так, — она показала. — Плечом к плечу, чуть ближе друг к другу. Можно… — она задумчиво посмотрела на них, — можно, чтобы Беллатрикс обняла вас за талию. Это подкупает. Беллатрикс же закатила глаза так, что, если бы Амбридж была внимательнее, она бы многое поняла. Но та была занята поиском лучшего ракурса. — Обнять за талию, — повторила Блэк. — В рабочий день. В конторе. — Руквуд дал добро на проявления… — Амбридж подбирала слово, — сплочённости. — Прекрасно, — вздохнула Гермиона. — Если мы всё равно здесь, давайте уже закончим с этим. Она встала чуть боком к камере. Беллатрикс подошла ближе, положила ладонь на её талию аккуратно, без лишнего давления, но достаточно, чтобы Амбридж захлопала в ладоши. — Вот, вот так! — защебетала она. — И чуть ближе головами… да… улыбайтесь! Гермиона натянула нейтральную, вежливую улыбку, которую использовала на официальных приёмах. Беллатрикс тоже улыбнулась с таким скрытым подтекстом, что на фото это наверняка выглядело как «я держу её, и мне это нравится, но я ещё не решила, кого из вас убью первым». Вспышка. — Ещё одну, — радостно сказала Амбридж. — Может, теперь вы возьмёте её за руку, Гермиона? Это подчеркнёт взаимную поддержку. Гермиона вздохнула, но протянула руку. Беллатрикс позволила взять себя за пальцы, и на мгновение их ладони соприкоснулись. Кожа у Блэк была тёплой и сухой, пальцы сильными, но расслабленными. Гермиона отметила это автоматически, как отмечала любую деталь. — Готовы, — отстранённо сказала она. Вторая вспышка. — Прекрасно! — довольная Амбридж кивнула. — Совершенно прелестно. Вы замечательно смотритесь вместе. — Мы ещё не поругались, — напомнила Беллатрикс. — Подождите пару недель, потом уже будете говорить. Амбридж вернула фотоаппарат на стол, сделала пометку. — Осталось немного, — сказала она. — Документы. Она вытянула из стопки два толстых листа с мелким текстом и положила перед ними. — Это базовый контракт участия в программе, — объяснила Амбридж. — Здесь закреплены ваши обязанности как пары. Совместное проживание, участие в общих заданиях, отчётность, запрет на… — она чуть сморщилась, — физическое насилие друг к другу без крайней необходимости. Подписи здесь и здесь. Беллатрикс наклонилась и пробежалась взглядом по строкам. Гермиона сделала то же самое, но медленнее. — «Запрещается покидать место совместного проживания более чем на три ночи подряд без уведомления куратора», — вслух прочитала Гермиона. — Прелестно. — «Супруги обязуются поддерживать видимость стабильных доверительных отношений в присутствии третьих лиц», — добавила Белла. — Ты слышала, Грейнджер? Нам придётся делать вид, что мы друг другу доверяем. — В присутствии третьих лиц, — подчеркнула Гермиона. — Наедине мы можем честно обсуждать, насколько это всё нелепо. — Именно, — вмешалась Амбридж, будто подводя итог. — Наедине вы можете делать что хотите, пока это не нарушает общие правила. Программа не ломает вашу личность, она просто направляет её в нужное русло. — Прямо как бетонный блок, направляющий реку, — проворчала Беллатрикс. Гермиона нашла ещё один пункт. — «В случае возникновения серьёзного конфликта между супругами, угрожающего выполнению задач, они обязаны сообщить куратору и пройти корректирующую беседу», — прочитала она. — Прекрасно. Нас ещё и будут мирить. — Это необходимо, чтобы легенда не разрушилась, — спокойно сказала Амбридж. — Некоторые пары склонны к… взрывам. — Я не склонна, — возразила Беллатрикс. — Я очень точечно направляю агрессию. — Я видела статистику, — мягко сказала Амбридж. — Подписывайте, мои хорошие. Гермиона на секунду задержала взгляд на строке «подпись», но потом взяла ручку. Бумага была плотной, шершавой, из-за чего чернила ложились ровно. Она поставила подпись: «Г. Дж. Грейнджер». Беллатрикс сделала то же самое рядом: размашистое «Б. Д. Блэк». — Прекрасно, — удовлетворённо сказала Амбридж, забирая листы. — А вот и ключи. Она достала из маленькой коробки связку: два одинаковых ключа, пластиковая карточка и маленький брелок с попугайчиком. — Один комплект — вам, один — вам, — она разложила. — Карточка для ворот. Проход к дому уже настроен под ваши лица, — она чуть гордо улыбнулась. — Наши системы чудесно работают. — Чудесно работают — это когда нас потом не закрывают в них же, — тихо сказала Беллатрикс, забирая ключи. Гермиона взяла свои. Металл в руке был неожиданно тяжёлым. — Начать проживание вы должны сегодня, — добавила Амбридж. — У вас будет время собрать вещи и передать текущие дела. Отдел логистики уже перевёз туда базовую мебель и бытовую технику. Постельное бельё, посуда, небольшие бытовые мелочи — всё есть. Остальное на ваше усмотрение. — То есть кто-то уже походил по нашему будущему гнёздышку? — с иронией уточнила Беллатрикс. — Конечно, — кивнула Амбридж. — Без этого никак. Но всё в идеальном состоянии, я проверяла лично. Ах да, — она немного наклонилась вперёд, — маленькая просьба: в первые недели постарайтесь быть дома по вечерам. Соседи очень наблюдательные. Было бы странно, если бы молодая пара всё время пропадала ночами. — А то скажут, что мы скучные, — буркнула Беллатрикс. — А то скажут, что вы странные, — поправила её Амбридж. — А этого нам допускать нельзя. Она закрыла папку и положила сверху. — На этом всё, мои дорогие, — сказала она. — Добро пожаловать в «Семейный щит». Я буду навещать вас время от времени для рутинных проверок, не волнуйтесь. Мы с вами ещё увидимся. — У меня нет ни малейших сомнений, — ответила Блэк. Гермиона встала, подхватив свои документы. — Спасибо, — коротко сказала она. — За… информацию. — За заботу, — подсказала Амбридж. — За информацию, — повторила Гермиона, не моргнув. Они вышли в коридор. Дверь закрылась за спиной мягко, почти ласково. Несколько секунд они просто стояли, переваривая всё, что только что случилось. — Если бы кто-то десять лет назад сказал мне, что меня будут официально учить, кто выносит мусор и кто готовит, — первой заговорила Беллатрикс, — я бы посмеялась и застрелила его между вторым и третьим словом. — Прогресс, — отозвалась Гермиона. — Сейчас ты только смеёшься. — Не сейчас, — поправила Блэк. — Сейчас я думаю, где в этой чудесной системе лучше всего прятать запасной пистолет. Она посмотрела на Гермиону прищурившись. — Итак, жена, — мягко сказала она, явно пробуя слово на вкус. — Как мы организуем наше торжественное заселение? По отдельности? Вместе? С конфетти? — Конфетти я запрещаю, — сразу сказала Гермиона. — Их потом невозможно убрать. Она чуть покрутила папку в руках, прикидывая. — Предлагаю так, — продолжила она. — Сейчас мы обе возвращаемся к себе. Ты — предупреждаешь своих и собираешь вещи. Я — своих. Через… — она взглянула на часы, — два часа встречаемся у дома без фанфар и с минимумом хаоса. — Ты хочешь, чтобы я пришла на первое свидание без хаоса, — задумчиво сказала Беллатрикс. — Это нарушает мой внутренний устав. — У тебя слишком много внутренних уставов, — парировала Гермиона. — Я тебе потом напечатаю один общий. Блэк усмехнулась. — Два часа, — согласилась она. — Если ты опоздаешь, я скажу соседям, что моя жена передумала, и мы развелись. — Если я опоздаю, — спокойно сказала Гермиона, — это будет значить, что кто-то из наших решил сэкономить на логистике. Но я постараюсь не давать тебе повода для драматических монологов. Они пошли к лифту. На коротком отрезке пути между кабинетом и железной дверью успели синхронно отшагнуть в сторону — мимо протащили тележку с коробками, один оперативник ругался в трубку, пока какой-то стажёр с папками чуть не врезался в него, но Гермиона поймала его за локоть и толкнула к стене, даже не сбившись с шага. Беллатрикс отметила это с той же лёгкой тенью интереса, что и на лестничной площадке. — Есть один плюс, — сказала она, когда лифт приехал и двери открылись. — С тобой меня точно не спутают с домохозяйкой. — А с кем тебя обычно путают? — спросила Гермиона, заходя в кабину. — С проблемой, — ответила та. — Которую почему-то до сих пор не решили. Двери закрылись, и лифт направился вниз. Каждая собиралась пойти в свою сторону, но уже с одинаковыми ключами в карманах и одинаковой строкой в досье. Брак особого режима начинался с анкеты, пары фотографий и инспектора в розовом жакете. Остальное они собирались прописать сами.