Брак особого режима

Невилл дал им перевести дух. Секунд шестьдесят, не больше. Ровно столько, чтобы никто не блеванул и не рухнул мордой в грязный бетон, а потом сухо щелкнул замком аптечки, вытащил две ампулы со шприцами и произнес это таким тоном, что Гермиона сразу поняла — пререкаться бесполезно. — Так. Балаган окончен. Рабастан оторвал мутный взгляд от черного реестра и криво ухмыльнулся. — О, погнали. Доктор прописал тихий час. — В точку, — Невилл даже не посмотрел на него. Свернул шейку ампулы, втягивая раствор. — И начнём с тебя. — Иди нахуй. Невилл выбил пальцем пузырек воздуха и ткнул шприцем в сторону свободного стула, глядя на Гермиону. — Падай. — Я не маленькая. — А я не нянька. Ты нормально не спала трое суток. На тебе кровь, руки трясутся, а зрачки пробивают радужку. Еще полчаса, и у тебя начнутся галлюцинации. Села, Грейнджер. Гермиона хотела послать его, но вдруг осознала, что мертвой хваткой вцепилась в край железного стола просто чтобы стоять ровно, поэтому молча опустилась на стул. Беллатрикс наблюдала за ними с матраса. Лицо у неё было серое, под глазами черные тени, а компресс на плече пропитался насквозь. Укол чуть расслабил ее, но до нормы было как до луны. Рабастан стоял набычившись в грязной куртке, глядя на свои руки так, словно они принадлежали чужому человеку. — Блэк свою дозу гидроксизина уже получила, — ровно произнес Невилл. — Больше ей нельзя. Вам двоим — прометазин. В мышцу. Вырубитесь оба, и это лучшее, что вы сейчас можете сделать. — Тяжелую фарму расчехлил? — сипло выдавил Рабастан. — Не дохера ли чести? — В самый раз. У тебя острая реакция на стресс. У Грейнджер тоже. Я не буду сидеть и ждать, пока ты бросишься на стену или она скурит пачку и словит инфаркт. — Я в норме, — процедила Гермиона. Невилл тяжело посмотрел на нее поверх очков. — Ни хера ты не в норме. Белла не в норме. Рабас не в норме. И я, если уж на то пошло, тоже на пределе. Разница в том, что я это признаю. Он шагнул к Рабастану и тот инстинктивно дернулся назад. — Даже не думай. — Снимай куртку, — скомандовал Невилл. — Пошел ты. — Рабастан. Тот сверлил его взглядом, сжав челюсти так, что вздулись желваки, а потом резко, со злостью рванул молнию вниз. Куртка слетела с плеча, и он отвернулся к стене. — Коли давай. Невилл мазнул спиртом по его коже и всадил иглу, и Рабастан со свистом втянул воздух. — Сука. — Ага, — кивнул Невилл. — Следующая. Гермиона даже подняться не успела, как Невилл уже навис над ней. — Джинсы оставь. Ногу расслабь. — Охеренный сервис. — Я тоже в восторге. Игла вошла глубоко, и мышцу тут же скрутило тупой, распирающей болью. Невилл вытащил шприц, прижал ватку и шумно выдохнул. — Всё. Пьете воду и сидите на задницах. Не бродить, не курить, стволы убрать. Минут через десять вас начнет крыть. — Решил тупо выключить половину группы? — глухо подала голос Беллатрикс. — Ту половину, чьи мозги мне завтра понадобятся в рабочем состоянии, — отрезал Невилл. — Лежи. Замутит — таз справа. — Сама забота, — буркнула Белла и прикрыла глаза. Сперва было тихо, и Рабастан даже пытался хорохориться — глушил воду из стакана и бухтел, что его эта химия не берет. А потом поплыл: заморгал тяжело, растер лицо ладонями и тупо осел на пол, привалившись спиной к ножке стола. — Грейнджер, — язык у него уже заплетался. — Если я запою… въеби мне чем-нибудь. — Непременно. Накатывало плавно, без вертолетов, просто углы в цеху стали сглаживаться, а шум ливня по крыше превратился в ровный гул. Тело налилось свинцом, и Гермиона смотрела на стол — на реестр, папки, перепачканные руки Рабастана, на суетящегося с ампулами Невилла — и вдруг осознала, что у нее наконец-то разжались челюсти. Невилл молча нацепил ей на палец прищепку пульсоксиметра, глянул на цифры и снял. Потом подошел к Белле: проверил дыхание, пощупал пульс на шее и поправил лед. — Невилл… — язык еле ворочался. — М? — Если я усну… Он обернулся. — И? Она собиралась сказать кучу всего. Разбуди, если Блэк станет хуже. Проверь, дышит ли она. Держи дверь. Не дай нам тут всем сдохнуть. Но сил хватило только на: — Забей. Невилл посмотрел на нее так, будто услышал всё несказанное. — Спи давай. Реальность окончательно размылась: Рабастан уже дрых прямо на бетоне, свернувшись на своей куртке, Беллатрикс сползла ниже по матрасу с рукой на животе, дыханием выровнялось. Невилл так и остался сидеть, не переоделся и не лег. Лишь придвинул стул к двери, положил под руку ствол, аптечку и тонометр. Открыл блокнот и начал фиксировать пульс Беллы. Дежурный по палате смертников. Сквозь полудрему Гермиона еще успела заметить, как он встал, накинул на Рабастана какое-то рваное одеяло, а потом подошел к ней и аккуратно поправил сползшую толстовку. А потом ее просто выключило: без снов, без кошмаров, без выстрелов в голове. Буквально провал в ничто.

***

Проснулась она рывком, но без страха. Гермиона просто открыла глаза и уставилась в серый потолок. На стене медленно ползла узкая полоса дневного света из-под жалюзи. Во рту было сухо, язык ощущался как наждачка, место, куда Невилл вогнал укол, тупо ныло. Зато голова была кристально чистой: никакой ваты, никакого шума после рваной дремы. Она села, потерла лицо ладонями и только тут дошло — она впервые за эти дни нормально выспалась. Не провалилась в короткий, полный кошмаров и крови бред, а именно спала. Мозг перезагрузился. И в следующую же секунду всё вернулось. Рудольфус. Штора. Очередь. Кровь на металле. Ее сложило пополам, но не от страха, а от этой мгновенной, звенящей пустоты внутри. Только что тело было тяжелым и расслабленным после сна, а теперь грудь сдавило так, что дышать стало больно. Но это уже была не та дикая паника, что ночью. Просто тяжесть, с которой теперь придется жить. Рядом скрипнула раскладушка. Беллатрикс. Та проснулась медленно, без резких движений, поморгала, перевела взгляд на окно, а потом на Гермиону. Долю секунды ее лицо было спокойным, а потом память включилась. Углы губ поползли вниз, взгляд потемнел, и она молча провела здоровой рукой по лбу. — Сколько? — голос был хриплый и севший после сна. Гермиона прочистила горло. — Понятия не имею. — Семь часов десять минут, — раздался голос Невилла из угла. Он сидел на том же стуле у двери. В том же свитере, только разутый, а на столе рядом расположились ледяной кофе в пластиковом стакане, раскрытый блокнот и куча ампул. Выглядел Невилл хуже их всех, вместе взятых: глаза красные, лицо серое, на переносице глубокий след от очков. Он не спал ни минуты. — Ты реально больной, — выдохнула Белла. — Возражения есть? — ровно спросил Невилл. Белла прикрыла глаза и откинула голову на подушку. — Есть. Сил нет. У стола завозился Рабастан. Он перевернулся на спину, потер лицо ладонями, потом сел рывком и замер. Волосы торчат, на щеке красный след от куртки, на которой он спал. Выглядел так, словно его всю ночь били арматурой. Он поднял взгляд на Гермиону, потом на Беллу, потом посмотрел в пустой угол. Туда, где не было Рудольфуса, и всё встало на свои места. Рабастан не сказал ни слова, только молча поднялся и пошел к раковине. В цеху воняло застоявшимся кофе, пылью, медикаментами и прометазином — у него специфический аптечный душок, если вскрыть сразу несколько ампул. Невилл встал, разминая затекшую спину, и позвонки громко хрустнули. — Так. Всем доброе утро. Блэк, давление, пульс, осмотр. Рабас, приведи морду в порядок. Грейнджер, тоже к раковине. Потом едите. — Не хочу, — на автомате бросила Гермиона. — Мне насрать на твои хотелки. Будешь есть через силу. У тебя глюкоза после вчерашнего в минусе. Он подошел к Беллатрикс и привычно начал проводить свои махинации: тыльная сторона ладони ко лбу, манжета тонометра, проверка рефлексов пальцев, капиллярного отклика. Гермиона молча встала рядом, без просьб подавая фонарик и салфетки. — Боль? — спросил Невилл. — В покое четверочка. Если дергаться, шесть, — сипло ответила Белла. — Терпимо. Руку. Он аккуратно отклеил пленку над дренажной раной. — Сухо, — буркнул он. — Отека нет. Жара нет. Он заглянул под повязку на спине. — Шов в норме. Воспаления нет. Кожа вокруг ниток покраснела, но это натяжение. Имей в виду, Блэк: сегодня ты так скакать не будешь. Беллатрикс открыла глаза и посмотрела на него. — И как же я буду скакать? — Чуть позже объясню, — отрезал Невилл. Он переклеил повязку, наложил свежую губку, затянул ремни фиксатора и отошел. Рабастан уже умылся и сидел голый по пояс, с накинутым на плечи полотенцем. Лицо чистое, но опухшее, глаза красные, а перед ним лежал черный талмуд реестра, и Рабастан просто смотрел на него. Не трогал. Гермиона подошла к раковине, врубила воду, и ледяная струя обожгла лицо. Кожа под глазами стянулась от ночных слез и грязи. Она вытерлась рукавом и обернулась. Беллатрикс молча наблюдала за ней, и взгляд был тяжелый, без обычных подколок. Гермиона первой не выдержала. — Даже не начинай. — Я вообще молчу. — У тебя лицо ехидное. — Скорее помятое. Рабастан издал короткий звук: не то кашель, не то смешок. Невилл всучил Гермионе банку с разваренной овсянкой и пластиковую вилку. — Ешь. — Ты маньяк. — Я хочу, чтобы вы соображали, а не падали в голодные обмороки. Белла вдруг тихо добавила: — Он дело говорит. Гермиона зыркнула на обоих, но села и начала запихивать в себя кашу: липкая, пресная дрянь. В любой другой день она бы швырнула ее в стену. Сейчас же глотала не жуя. Рабастан встал, вытащил из холодильника бутылку воды, выдул половину и вернулся за стол. Походка изменилась. В ней больше не было той ленивой, издевательской развалочки, теперь он двигался коротко, экономно, жестко. Как человек, у которого внутри выгорело всё лишнее. — Ну че, — глухо сказал он, глядя на лежащие папки. — Поспали. Поныли. Дальше что делаем? И всё. Цех перестал быть лазаретом и снова стал штабом. Рудольфус после себя оставил идеальный порядок. Он не просто вещи сложил — это была система. Схемы в одной стопке, папки в другой. На планшете — нужный каталог. В блокноте четкий почерк: тайминги, адреса, примечания. Никакой воды, никаких «может быть». Сухая конкретика. Гермиона подвинула к себе стул, открыла ноутбук. Сгребла в кучу реестр, красную папку, выгрузку из Choir и доки по Donor bridge. Невилл поставил рядом кружку с чаем. — Пей. Она только кивнула. Сначала всё это казалось просто горой мусора, массив данных, сканы, подписи, директивы, логи, коды допуска. Всё то, за что они заплатили жизнью Рудольфуса. А потом Гермиона начала делать то, что умела лучше всех. Она начала ломать их систему изнутри. — Если мы тупо сольем всё в одно место, — произнесла Гермиона, глядя в экран, — нас сожрут за час. Перехватят пакет, зачистят получателя, назовут всё фейком и дело с концом. Значит, бить будем веером. Беллатрикс не сводила с нее внимательного взгляда. Рабастан сидел напротив, а Невилл застыл у аптечки, но слушал каждое слово. Гермиона придвинула чистый блокнот и начала писать. — Нужен каскадный сброс. Сразу по всем контурам. Так, чтобы никто не смог откатить это назад одним звонком или парой трупов. Внутренний, внешний, финансовый, клиентский и легальный. — Легальный? — скривился Рабастан. — Деградируем, Грейнджер. — Захлопнись и слушай. Он даже не попытался сострить в ответ. — Первый пакет, — Гермиона постучала ручкой по столу. — Самый грязный. Яксли, ручные санкции, теневые счета, коридор Розье, Merrow, Argent, внутренние логи. Без соплей про наши тяжелые судьбы. Чистая структура: бабки, допуски, логистика, утилизация активов. Это уйдет внутренней грызне. Тем, кто давно хотел сожрать Яксли, но не имел повода. Мы дадим им зубы. — Кому конкретно? — спросила Белла. Гермиона перелистнула страницу красной папки. — Вот три фамилии. Яксли годами оттирал их от кормушки. Они не лезли в ручные схемы, но прекрасно видели, что деньги текут мимо кассы. Вэнс из СБ, Селвин по финансам и Монтегю из экспортного. Они друг друга ненавидят, но, если слить им это одновременно, они сами порвут Яксли. Тупо за власть. Белла кивнула. — Дальше. — Второй пакет — донорам и клиентам. Не весь талмуд. Куски. Ровно столько, чтобы каждый ублюдок понял: его имя засветилось в ручном канале, в био-транзите и в списании живых активов. Персонализированные отрывки. Чтобы у них не было времени созвониться и договориться о единой версии. Рабастан впервые за утро посмотрел на нее осмысленно. — Хочешь стравить их как пауков в банке? — Хочу, чтобы каждый начал спасать только свою задницу, — жестко сказала Гермиона. — Семейные юристы, личные помощники, адвокаты. Чем больше паники наверху, тем меньше у них времени втихую закапывать нас. — Очаровательно, — пробормотал Невилл. — Это еще цветочки, — хмыкнула Гермиона. — Третий пакет — финансы. Левые конторы, проводки, прокладки, страховые махинации и переводы через Merrow. Это летит прямиком в Налоговую и Управление по борьбе с крупным мошенничеством. Без лирики. Голые счета и транзакции. Их не посадят за сутки, но счета заморозят и начнут задавать неудобные вопросы. А вопросы — это время. — О’кей, — Рабастан потер небритую щеку. — А легальный рычаг? Гермиона вытащила папку Donor bridge и хлопнула по ней ладонью. — Управление по человеческим тканям. И копию — страховикам, которые держат старый медкорпус. Там фигурируют нелегальный банк тканей, ручная логистика биоматериала, левые журналы хранения и внешний канал без лицензии. Если всё сделать грамотно, Управление само разорвет их на куски. Просто чтобы не загреметь под проверки вместе с ними. Беллатрикс не моргала. — Внешний контур? — Конкуренты Розье, — ответила Гермиона. — Без имен. Только маршруты, слепые зоны, прокладки и номера складов. У Нотта в архиве светились два континентальных брокера, которых Розье подвинул в прошлом году. Роттердам и Антверпен. Им не нужны тома макулатуры. Им нужен нож, и мы его дадим. Рабастан медленно кивнул. — Уже лучше. — И весь этот массив, — подытожила Гермиона, — полетит не одним куском. А частями. По разным каналам. В разное время. С уникальными ключами. Если одну ветку обрубят, остальные всё равно дойдут. Она уже чертила схему прямо поверх записей: стрелки, круги, тайминги. — Никаких облаков. Никакого «я нажму кнопку и уйду в туман». Гибридная схема. Три копии на SSD. Один с нами. Второй в тайнике. Третий на «мертвую руку». Плюс четыре отложенных пакета на одноразовых ноутах через левые модемы. И один пакет бумажный. Физический реестр. С хэшами и индексами. Если сеть ляжет, бумага останется. Невилл вмешался, но уже не как врач, а как человек, осознавший масштаб происходящего. — Бумагу куда? Гермиона подняла голову. — В камеру хранения у вокзала. На левый паспорт. Код у одного, ключ у другого. Одна половина у нас, вторая уйдет в третий контур, если мы не отменим сброс до времени Х. — Времени Х? — прищурилась Белла. — Да. Если к определенному моменту мы не вводим код отмены, машина запускает всё сама. Рабастан молча барабанил пальцами по столу. Руки у него больше не тряслись. Вообще. И это спокойствие пугало Гермиону куда больше, чем его ночная истерика. — Сколько времени надо? — глухо спросил он. — Если не дергать меня — полтора часа на сбор каскада и шифровку. Еще час на физику и тесты. А потом… нужен финальный пинок изнутри. Не все каналы можно пробить отсюда, фильтры завернут. Надо зайти в их «чистый» узел, чтобы трафик выглядел легально. — То есть мы опять идём к ним в пасть, — сухо констатировала Белла. — Да. Слово повисло в воздухе, и никто не возмутился. Все и так всё понимали. Гермиона развернула к себе лог-файлы. В папке Donor bridge нашелся неприметный раздел, который ночью просто не успели расковырять. Она ткнула в экран. — Сюда смотрите. Рудольфуса больше не было, но она поймала себя на том, что ждет, пока он прокомментирует. Пришлось сглотнуть ком в горле и продолжить самой. — Сегодня в 21:30. Ужин, посвящённый преемственности. Закрытый экстренный сбор. Не тусовка и не благотворительность. Внутренний круг доноров, верхушка Merrow и Argent. Локация — Argent House на Нэрроу-стрит, бывший таможенный склад. Наверху донорский люкс. Под ним — серверная стойка с резервным каналом и бухгалтерский шлюз. После ночного провала на Мосту они будут собирать лояльность вручную. Лично успокаивать инвесторов, вешать лапшу про гарантии и замазывать дыры. — Короче, все твари в одной банке, — резюмировал Рабастан. — Не все, — поправила Гермиона. — Но, если ударит по ним, собирать систему обратно будет некому. Беллатрикс вытянула шею, пробегая глазами по строчкам. — Частная охрана, один вход, внутренний лифт, черная лестница для обслуги. AV-стойка впритык к серверной. Грамотно. — Очень, — кивнула Гермиона. — Если мы заходим, врубаем их трафик в наш каскад и кидаем первый пакет прямо наверх, они даже пискнуть не успеют. Доноры охренеют прямо за ужином. Адвокаты получат письма. Враги Яксли свои куски. И параллельно стартанет легальный сброс. Невилл закрыл лицо ладонью. — Охуенно. То есть план — зайти к ним в мозговой центр и устроить показательный инсульт. — Типа того. — Медицински безграмотно, но, по сути, верно, — буркнул он. Беллатрикс откинулась на спинку, на секунду прикрыла глаза. Гермиона видела, как под тонкими веками мечутся зрачки. Считает. Взвешивает. — О’кей, — Белла открыла глаза. — Хватит с нас игр в семьи и счастливые браки. Раз уж это финал, идем в открытую. Как рабочая группа. Никакого светского лоска и легенд про «супругов на подряде». Мы идем не улыбаться, мы идем ломать. — Так даже лучше, — согласилась Гермиона. — На этих приемах все знают друг друга и чужих жен в лицо. С семейной легендой нас будут пасти в три раза плотнее. А обслуга и технари никому не интересны. — Значит, решено, — отрезала Белла. — Я и ты заходим внутрь. Не как чьи-то жены, а как их персональный кошмар. Рабастан медленно поднял голову. — А я? Беллатрикс посмотрела на него в упор. — А ты — внешний шум. И наша запасная дверь в ад. Формулировка была в стиле Беллатрикс Блэк, и у Гермионы впервые за это утро дрогнули губы. Рабастан даже не усмехнулся. — Принял. Невилл молча поставил перед Беллатрикс стакан воды и таблетку. — Антибиотик. И не кривись, будто я тебя мышьяком пою. — А ты им и поишь. — Я тебя с того света вытаскиваю, а ты сопротивляешься. Она проглотила капсулу, поморщилась и запила. Гермиона уже стучала по клавиатуре первого ноута, пока на втором крутилось копирование массива, на третьем уже собирались те самые именные пакеты-«подарки». В общем, грязная, въедливая, методичная работа. Отсечь лишнее, не слить всё сразу, выцепить именно те куски, от которых у получателя начнется нервный тик. Она паковала файлы, как закладывают взрывчатку. Вэнсу ушли подписи, обходы контроля и личная доля Яксли. Селвину — левые счета и ручные списания. Монтегю — логистика Розье. Донорам — их персональные коды, даты выдачи «материала» и подписи обеих контор. В Управление по человеческим тканям — сканы реестра, схемы моста и нарушения норм хранения. В Налоговую и Управление по мошенничеству — проводки и санкции на теневой коридор. Внешним брокерам — только маршруты и номера складов. В общем, чистый яд для каждого. Беллатрикс молча наблюдала за ней с раскладушки. — Хэш-суммы везде прикрепи, — хрипло сказала она. — Чтобы потом не отмазались, что это фейк и монтаж. — Прикрепила. — Контрольную сумму в бумагу и индекс отдельно. Без самой начинки. — Сделано. — Умница. Гермиона на секунду замерла над клавиатурой, сглотнула и продолжила печатать. Рабастан в это время перебирал снаряжение. Он скинул на стол запасные магазины, стяжки, рации, фонари, моток изоленты, стальной ломик и компактный болторез. Никаких дебильных шуточек. Он работал быстро, на глухом автомате. — Рабас, — Гермиона не оторвалась от монитора. — Мне нужны два одноразовых ноута, чистые модемы и четыре левые симки. Без истории. — В верхнем ящике. Модемы под касками, симки в синем пакете. Вчера активировал. — Спасибо. Беллатрикс тяжело и весьма осторожно спустила ноги с матраса, и Гермиона тут же вскинула голову. — Куда собралась? — Не туалет, расслабься, — буркнула Белла. — Размяться надо. Мышцы дубеют. Невилл материализовался рядом из ниоткуда. — Размяться — это два шага вдоль стола, а не марафон. Спину держи прямо. Руку прижать. Заштормит, сразу падаешь обратно. — Еще инструкции будут? — Будут. Начнешь выпендриваться, вкачу еще куб успокоительного. Беллатрикс зыркнула на него: — Тиран. — Зато живой тиран. Она пошла вдоль стола, вдоль бетонной стены, и Гермиона следила за каждым ее шагом: как Белла переносит вес, как бережет искалеченное плечо, как замирает, пережидая вспышки боли под лопаткой. Невилл не ошибался, ей нужно было двигаться, но смотреть на это было тошно. Сделав круг, Белла медленно опустилась на матрас. — Нормально. Невилл фыркнул. — Офигенно просто. Раз ты так сказала. Гермиона подошла и без спроса сунула пальцы под тугую лямку бандажа у самой шеи и поправила подкладку. — Режет? — Уже меньше. — Вижу. Беллатрикс подняла на нее глаза, измотанные, но кристально ясные и слишком честные для этого паршивого подвала. — Сама как? — тихо спросила она. — Хреново. — А на вид лучше, чем ночью. — Потому что ничего не снилось. Просто отрубилась. — Химия иногда спасает. Гермиона промолчала, чуть ослабила верхний ремень и вернулась к экранам. Спустя час цех превратился в сортировочную станцию: на одном столе были гермопакеты с физическими уликами, на втором — три ноута, собирающие каскадную рассылку, на третьем — броники и стволы. Гермиона распечатала ключи и хэши, Рабастан запаковал конверты и нацарапал левые адреса, а Невилл перебирал аптечку, фасуя всё по прозрачным карманам: гемостатики, окклюзионки, бинты, запасной бандаж, ампулы от тошноты. — Если кого-то пробьют, — бубнил он, распихивая шприцы, — я чудес не сотворю. Но хотя бы не заставляйте меня в темноте рыться на самом дне сумки. — Умеешь ты поднять боевой дух, — хмыкнул Рабастан. — Я врач, а не чирлидер. Гермиона развернула к ним блокнот с исчерканной схемой. — Смотрите. Сразу мы ничего не сливаем. Бьем слоями. Первый эшелон — тихий, пакеты висят в черновиках, ждут ключа. Второй пускаем руками прямо изнутри, когда подключимся к их серверу. Третий — «мертвая рука». Если через два часа от старта мы не вводим код отмены, система выплевывает всё сама, включая легальный контур. — А если нас положат прямо на входе? — спросил Рабастан. — Тогда через два часа они очнутся в горящем доме. Рабастан впервые посмотрел на нее с тяжелым, откровенным уважением. — Годится. Беллатрикс скользнула взглядом по сбитым костяшкам Рабастана, лежащим на столе рядом с ножом. — Рабас. — А? — Внутри без самодеятельности. — О, началось. — Я серьезно. Снаружи — твой выход. Шумишь, держишь периметр, вытаскиваешь нас, если всё пойдет по жопе. Но внутрь не суешься без моей команды. Он долго молчал. Слишком долго. — Я не Руди, — наконец выдавил он. В цеху повисла мертвая тишина, и даже старый холодильник, казалось, заткнулся. Белла смотрела на него в упор. — Я в курсе, — Рабастан отвел глаза и дернул подбородком. — Проехали. Невилл молча расставил по столу кружки. Кофе был дерьмовым, зато обжигал пальцы. — Пейте. И пятнадцать минут тишины. Голове нужно время догнать тело. — Ты хоть раз можешь без директив? — хмыкнула Белла. — Нет. — Замечательно. Они разбрелись по углам. Гермиона привалилась к подоконнику, Белла рухнула в кресло, а Рабастан остался стоять у стены. Невилл опустился на табурет. Снаружи гудел канал, ветер лязгал оторванным куском жести, а внутри висела густая смесь запахов: табак, мазут, дешевый кофе и старая бумага. Имя Рудольфуса никто не произносил. Он и так заполнял собой всё пространство: жил в идеальных стопках распечаток, в сухой четкости маршрутов, в том, как они перестали грызться по пустякам. Тишину нарушила Белла: — Давай еще раз по точкам. Раз Руди больше нет, сводить концы с концами пришлось Гермионе. Она отставила кружку и развернула схему Argent House. — Верхний ярус — донорский люкс. Кухня, зал, переговорка и аппаратная. Этажом ниже — серверная, шлюз бухгалтерии и посты охраны. Входов три. Парадный отпадает. Черный ход пасут. Остается техничка через подвал: там лифт для обслуги и всего одна камера на поворотном кронштейне. Заходим через нее. Невилл ждет на моторе. Рабастан, ты ведешь нас с Беллой до техкоридора. Дальше мы с ней поднимаемся, а ты кроешь нижний лифт и лестницу. Если выбиваемся из графика, рубишь свет внизу и перекидываешь на резерв. Нам хватит тридцати секунд слепой зоны в аппаратной, чтобы воткнуть ключ в их сетку. — А если у них своя автономка? — подал голос Рабастан. — Она есть. Но с задержкой запуска. Я пробила их логи — бесперебойник старый, разгоняется медленно. Полминуты у нас точно будут. — И что потом? — спросила Белла. — Я лью ключ в аплинку, и стартует первый эшелон. Мы выводим на плазмы в люксе то, от чего у них яйца сожмутся. Без лишнего спама. Только самый сок: личные визы Яксли, графики принудительных спариваний по «Семейному щиту», транзакции Розье, ручные проводки моста. Когда до них дойдет масштаб пиздеца, они начнут рвать друг друга. В этот же момент Рабастан подрубает внешний модем внизу, и летит второй слой рассылки. Мы потрошим сейф в кабинете, если он там вообще есть, прыгаем в кухонный лифт и уходим через зону погрузки. — А если сейф пустой? — прищурился Невилл. — Значит, забираем только панику и паралич системы, — отрезала Гермиона. — Убить их у нас и так есть чем. Но хочется вколотить крышку гроба намертво. Белла криво ухмыльнулась: — И мне. Рабастан задумчиво цыкнул. — А если в люксе окажется сам Яксли? Гермиона вскинула глаза. — Значит, день у него не задастся. Рабастан удовлетворенно кивнул: — Годится. Невилл поднялся, сгребая пустые кружки. — Всё, сворачиваемся. Через час выходим. Блэк, таблетки. Грейнджер, чтобы я тебя с сигаретой ближайшие полчаса не видел. Рабастан, проверь фиксаторы на кейсе и заруби на носу: ты сегодня просто техник, а не штурмовик. — Обижаешь, — глухо отозвался он. — Я предупреждаю. Беллатрикс закинула таблетки в рот, и Гермиона молча всучила ей стакан с водой. Их пальцы соприкоснулись. Белла не отдернула руку, и Гермиона тоже, а Невилл это заметил, но промолчал. Потом Белла едва слышно попросила: — Поможешь с воротом? Гермиона подошла вплотную, приподняла растрепанные черные волосы, защелкнула внутреннюю подкладку фиксатора и одернула край рубашки. Пальцы вскользь мазнули по шее. Беллатрикс шумно, но как-то очень устало выдохнула носом. — Нормально? — спросила Гермиона. — Лучше. — Не режет нигде? — Режет везде, — честно ответила Белла. — Но жить можно. Гермиона кивнула. — Твой новый стандарт? — Типа того. Рабастан, затягивая липучки броника под курткой, проворчал, глядя в пол: — Я, конечно, дико извиняюсь. Но если вы сейчас опять начнете разводить драму, я пойду и утоплюсь в канале нахуй. — Перебьешься, — процедила Белла. — И я о том же. Его тон был пугающе сухим: одно сплошное, выжженное зло. Они переглянулись с Гермионой и свернули разговор. Последний час сгорел моментально. Гермиона пульнула тестовый пакет на левый адрес, Рабастан завел мотор фургона, послушал движок, заглушил, а Невилл трижды перебрал аптечку, дважды проверил бинты Беллы и один раз полез светить Гермионе в глаза фонариком, заставив её недовольно зарычать. Беллатрикс сидела за столом и методично, одной правой рукой чистила ствол. Движения были такими выверенными и упрямыми, что Гермиону накрыло странным желанием — то ли вырвать у нее пистолет, то ли поцеловать в этот бледный лоб. Пустой стул Руди обходили стороной. Закончив с кодом, Гермиона подтянула к себе главный ноут. Открыла окно каскада и кликнула «Подготовить». Не «отправить». Режим боевой готовности. По центру экрана замигал таймер. 02:20:00. Невилл встал за спиной, глядя на красные цифры. — Уверена? — Вообще ни разу. — Вот и славно. — Это еще почему? — Потому что самоуверенные обычно дохнут на входе. Гермиона невольно хмыкнула: — Умеешь ты успокоить. — Стараюсь. Беллатрикс тяжело и с усилием поднялась с кресла — боль никуда не ушла, просто стала фоном. Она подошла вплотную к Гермионе и произнесла так тихо, чтобы слышала только она: — Если нас там зажмут в угол, даже не думай строить из себя мученицу. — И в мыслях не было. — Врешь. — А сама-то? Беллатрикс выдержала ее взгляд и качнула головой. С улицы донесся хлопок водительской двери. Рабастан рявкнул: — Погнали, пока не состарились! Невилл закинул на плечо аптечку, Белла подхватила кейс, а Гермиона влезла в рюкзак с медоборудованием, гермомешком и ноутом. Они спустились по лестнице, оставив позади грязный стол, банки с краской, дохлый холодильник и пустой стул. Дождь на улице выродился в мерзкую, липкую морось, моментально оседавшую на одежде. Фургон с левыми логотипами тарахтел у самого спуска к воде. Рабастан держал сдвижную дверь. Невилл запрыгнул на водительское, а Беллатрикс замерла на подножке, уставившись на черную маслянистую воду канала. Буквально на секунду. Она втянула сырой воздух носом. Гермиона встала рядом. — Белла. Та скосила глаза. — М? — Поехали. Беллатрикс молча кивнула и залезла внутрь без всяких комментариев. Гермиона забралась следом и с грохотом задвинула дверь. Пристроила рюкзак под ноги и откинула крышку ноута. 02:17:00. Два часа семнадцать минут. Ровно столько им отмерил таймер, чтобы доехать до Argent House, отправить их блядскую контору в воздух и постараться не сдохнуть до того, как всё это всплывет наружу. Невилл тронулся плавно, но только вывернув с набережной в тесные переулки Лаймхауса, он вдавил педаль газа. Дворники бешеным темпом размазывали морось по стеклу, ни хрена не справляясь. В салоне было душно от набившихся людей, сумок со снаряжением и тяжелого, глухого молчания. Гермиона сжимала ноут на коленях. Красные цифры таймера жрали время: два пятнадцать, два тринадцать. Белла сидела рядом: рабочая куртка, козырек кепки натянут на самые глаза, левая рука намертво притянута к телу фиксатором. Здоровой рукой она вцепилась в кейс. На каждом крутом повороте у нее дергались желваки, и Невилл пас всё это в зеркало заднего вида, но помалкивал. Впереди Рабастан в сотый раз перебирал левые накладные и проверял пластиковый бейдж на груди. Тихо матернулся, когда замялся уголок бумаги. — Повторяю для закрепления, — бросил Невилл, не отрывая глаз от дороги. — Если внутри начинается пальба, я не играю в Рэмбо. Жду окно и пакую живых. Трупы подождут. Вопросы? — Мотиватор из тебя так себе, — буркнул Рабастан. — Я не мотивирую. Я констатирую. — Принято, — ровно сказала Гермиона. Беллатрикс промолчала, только вскинула голову и поймала взгляд Невилла в зеркале. Тот сразу перевел глаза на дорогу. Argent House меньше всего походил на место, где элита жрет устрицы: мрачный кирпичный куб бывшего таможенного склада, слепые окна, узкие полосы ламп по фасаду. Под дождем здание выглядело как склеп. На парадном входе скучали двое частников в пальто и с гарнитурами в ушах. У черного входа торчала камера под козырьком и кодовая панель. Технический въезд нырял ниже, в боковой дворик, пропахший мокрым картоном и кухонной гарью. Невилл вогнал фургон в этот карман, прямо к мусорным бакам, заглушил движок и обернулся. — Приехали. Рабастан накинул жилет, сгреб папку и выскочил первым. Дождь тут же проглотил его фигуру. Гермиона захлопнула ноут, сунула в рюкзак, быстро прощупала модемы, кабели, карту Руквуда в кармане и вылезла следом. Беллатрикс выбиралась тяжело, и Гермиона дернулась было помочь, но та только мотнула головой. Сама. Шагнула на мокрый асфальт, выпрямилась, на секунду зажмурилась, пережидая боль. Выдохнула. И пошла. У двери технического входа переминался молодой чоповец: насквозь промокший, замерзший и злой. — Долго телитесь, — кинул он Рабастану. — Кухня еще полчаса назад звонила. — Скажи спасибо, что вообще доехали, — рявкнул Рабастан, всучивая ему накладную. — У вас мост орет из-за влажности, аппаратура виснет, а мне еще на другой объект пилить. Журнал давай. Пацан явно не привык, чтобы на него так орали, но наглый наезд, грязный фургон и засаленная форма сделали свое дело. Он скривился и сунул им служебный планшет. — Расписывайтесь. И бейджи на сканер. Гермиона вывела на экран заранее слепленный ложный заказ и пикнула сервисной картой. Беллатрикс молча стояла под козырьком мрачной тенью, к которой лучше не соваться. Охранник мазнул по ней взглядом, на секунду тормознул на странных выпуклостях под курткой, но тусклый свет и рабочая одежда сыграли за них. Он списал всё на разгрузку или монтажный пояс. Ему и в голову не пришло искать тут простреленных женщин со стволом в кейсе. — Только давайте бегом, — буркнул охранник. — Наверху сегодня никаких посторонних. — Мы не посторонние, мы обслуга, — отрезала Гермиона. Он щелкнул замком. Внутри сразу окатило теплом, запахом хлорки, жареного мяса и горелой изоляции. Узкий бетонный коридор тянулся мимо кухонного блока и грузового лифта. Под потолком трещали лампы дневного света, а вдалеке светилась зеленая табличка эвакуационного выхода. Рабастан двинул первым. На развилке тормознул, оглянулся и ткнул пальцем влево: — Я на нижний лифт и на лестницу. Услышите в рации три коротких щелчка — значит, нас жмут снизу. Один длинный — я рублю свет. — Принято, — кивнула Гермиона. Белла шагнула к нему. — Рабас. Он обернулся, и Белла смотрела на него в упор, без всякого надрыва. — Не проеби тайминги. У него дернулась щека, он явно собирался выдать какую-то привычную гадость, но не смог. Просто кивнул и молча растворился в левом коридоре. Гермиона и Белла пошли дальше. Кухонный запах сменился сухой серверной пылью и холодом кондиционеров. Серый линолеум, бесконечные кабель-каналы, шкафы внутреннего противопожарного водопровода. В самом конце была тяжелая металлическая дверь с лаконичной табличкой АУДИОВИЗУАЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ / СЕРВИС. То, что нужно. Гермиона приложила карту Руквуда, но диод моргнул красным. Еще раз. Снова красный. Беллатрикс уже напряглась, перехватывая кейс удобнее, но тут замок тяжело щелкнул и загорелся зеленым. Тупо тормозил считыватель, и Гермиона шумно выдохнула. — Чуть не обосралась. — Соберись, — процедила Белла. Аппаратная оказалась крошечной комнаткой без окон: два гудящих телекоммуникационных шкафа, микшерский пульт, пара мониторов с планами залов и скучающий хмырь лет двадцати пяти в черной футболке. Он сидел в наушниках, пялился в экран и ритмично жевал жвачку. Он даже голову не поднял, когда они зашли. — Мы по аварии, — бросила Гермиона, на ходу доставая ноут. — У вас мост глушит сигнал на верхний контур. Кто главный по аплинку? — Чё? — парень наконец оторвался от монитора. Рывок Беллы Гермиона даже не уловила. Секунда и Беллатрикс уже стоит вплотную, жестко фиксируя затылок парня правой рукой. Ствол мягко уперся ему прямо под ухо. — Без резких движений, — почти ласково шепнула Белла. — Пискнешь и прострелю кадык. Дошло? Кивни. Парень окаменел, а потом судорожно закивал. Гермиона уже воткнулась кабелем в резервный порт коммутатора ядра. Щелчок. По экрану поползли строчки кода. Старая сервисная учетка, потом карта Руквуда, следом шлюз вип-зала. Первая стена легла вообще без сопротивления, а вот вторая уперлась и запросила физический токен. Гермиона скрипнула зубами. — Белла. Нужен админ с живым допуском. — Слышал? — Белла чуть надавила стволом. — Ведешь нас к чуваку с допуском. Без фокусов. Парень сглотнул так судорожно, что дернулся кадык. — Наверху дежурный менеджер… Токен у него. — Отлично, — кивнула Гермиона. — Подъем. Пока он неуклюже вылезал из-за стола, Гермиона загнала первый пакет, пока что только в буфер зала и отложенную рассылку. Таймер сожрал еще шесть минут. Только они высунулись в коридор, в наушнике щелкнул голос Невилла: — К черному ходу подтянулись двое. На чоповцев не тянут. Белла, не глядя по сторонам, бросила в микрофон: — Мы их встретим? — Не должны, — отозвался Невилл. — Пасу по камере. Мокрые плащи, зонтов нет, прут уверенно. — Принято. Парня в футболке колотило так, что дрожали лопатки. Он довел их до служебного лифта: тесная стальная коробка с мутным зеркалом. Гермиона мельком поймала свое отражение: белое, сосредоточенное лицо и никаких эмоций. Беллатрикс привалилась здоровым плечом к стене кабины и вблизи ее вид пугал: скулы обтянуты серой кожей, губы белые, а под глазами синяки, но пистолет в руке даже не дрожал. — Не пялься, — буркнула Белла в пространство. — У тебя вид, будто сейчас сдохнешь от инфаркта. — А у тебя, как у бухгалтера на спидах. — Очень смешно. Двери разъехались, и воздух тут же сменился — вместо технической пыли запахло дорогим парфюмом, запеченным мясом, хорошим алкоголем и полированным деревом. За двойными дверями ровным гулом стояли голоса. Донорский люкс. Менеджера они засекли в смежной серверной: лет сорок, прилизанный, белая рубашка без пиджака, на шее болтается связка бейджей-рулеток, а в руках был планшет. Он поднял глаза и набрал воздуха в грудь, чтобы рявкнуть, но не успел. Беллатрикс швырнула айтишника к стене, а менеджеру впечатала ствол прямо в солнечное сплетение. — Жить планируешь? — тихо поинтересовалась она. — Вы хоть понимаете, куда вы… — попытался возмутиться он. Беллатрикс жестко ткнула дулом под дых, и мужик поперхнулся воздухом. — Я задала простой вопрос. Он судорожно закивал. Гермиона сунула ему под нос планшет с окном авторизации. — Палец на сканер. И токен давай. — Вы совсем… — просипел он. — Ага, — ровно кивнула Гермиона. — Палец приложи. Он прижал большой палец, пикнул токеном, и вторая стена рухнула. И ровно в эту секунду в главном зале звякнула вилка о хрусталь, из-за чего гул голосов стих. Из потолочных динамиков полился бархатный мужской голос: что-то там про стабильность, преемственность и единый контур доверия. Гермиона узнала его мгновенно. Яксли. Внутри всё заледенело. Беллатрикс тоже замерла. Лицо был под ледяной маской спокойствия, и только зрачки превратились в две черные точки. — Выводи картинку в зал, — скомандовала Гермиона менеджеру. — Отсюда нельзя. Беллатрикс молча сдвинула ствол чуть выше, к горлу. — Попробуй еще раз. — Нужен мастер-пульт! Правда нельзя! — пискнул он. — Где пульт? — За сценой. В главном зале. Беллатрикс посмотрела на Гермиону. — Идем. Обоих заложников они запихали в тесную кладовку при серверной. Менеджеру затянули пластиковые стяжки на запястьях, айтишник и так сполз по стене в полуобмороке. Гермиона сорвала с шеи менеджера мастер-карту и шагнула за Беллой в коридор, ведущий к залу. Argent House напоминал морг для миллионеров: дорогое дерево, приглушенный свет и панорамные окна, за которыми Темза казалась застывшим мазутом. Официанты в белом сновали между столиками, как призраки, а за столами сидели те, кто привык решать судьбы мира между закуской и десертом. В главе стола стоял Яксли с тем самым лицом, которое Гермиона теперь видела в каждом кошмаре. Он толкал речь про стабильность, про то, что в последние дни знатно штормило, но система выстояла, про «верность» и «тишину», и Гермионе хотелось не то рассмеяться ему в лицо, не то сплюнуть на этот вылизанный паркет. — Вижу пульт, — шепнула она. Стол оператора прятался за сценической перегородкой. Пока официант отвлекся на заказ, Гермиона нырнула туда. Белла пристроилась у входа, изображая скучающую техпомощь. Никто на них не смотрел — все глаза были уставлены в сторону Яксли. Мастер-карта вошла в слот как родная, и на экране ноута мигнуло: «Маршрут этапа утвержден». — Еще секунду, — выдохнула Гермиона. В ухе затрещал голос Рабастана: — Снизу гости. Не охрана. Трое, один со стволом под пиджаком. Мне они не нравятся. — Держи их, — бросила Белла. — Уже. Пальцы Гермионы летали по клавишам, и она их почти не чувствовала: первый пакет — в зал, персональные — в очередь, финансы — готовность, HTA — готовность. «Мертвая рука» тикает. Остался один клик. Яксли как раз пафосно поднял бокал. — Мы пережили и не такое, — вещал он. — Потому что умеем вовремя отсекать лишний шум… Гермиона вжала Enter. Сначала просто моргнул свет, а музыка захлебнулась и сдохла, и на огромных плазмах за спиной Яксли вместо логотипа фирмы поползли белые строчки на черном фоне. Фамилии. Суммы. Даты. «Семейный щит / ручная коррекция». «Санкции YX». «Теневой коридор Розье». «Утилизация деградировавших активов». И тут же по всему залу начался концерт: телефоны зажужжали одновременно у всех. Гермиона вышла из ниши, и она видела, как до них доходит. Сначала было тупое недоумение: люди тянулись к смартфонам, хмурились, а потом какой-то седой мужик резко вскочил, чуть не опрокинув стул. Женщина напротив него побледнела и выронила бокал — хрусталь со звоном разлетелся по полу. Зал загудел. Кто-то выкрикнул: «Это что за херня?!». Яксли осекся на полуслове. Беллатрикс шагнула в свет, сбросила кепку, волосы рассыпались по плечам рабочей куртки: никакого лоска, только ледяное, бешеное торжество в глазах. Яксли увидел ее и на секунду реально превратился в статую. — Блэк? — выдохнул он, будто увидел привидение. — Она самая, — оскалилась Белла. — Скучал, сладкий? В зале начался ад: люди орали в трубки, тыкали друг другу в экраны своими персональными «подарками», доноры читали коды своих операций, адвокаты — номера левых счетов, а одна дама в сером в ужасе отшатнулась от соседа, прочитав про его роль в «выдаче биоматериала». Яксли быстро взял себя в руки. Такие, как он, не тонут молча. Он отступил к дверям, зыркнул на охрану. — Выводите всех! — рявкнул он. — Сейчас же! Один из охранников дернулся к кобуре, но Беллатрикс уже выстрелила навскидку. Не в голову — в плечо. Мужика крутануло, он впечатался в стену и сполз на пол, завывая и прижимая руку к ране. Крик в зале сменился на ультразвуковую панику. — Лежать не надо! — крикнула Гермиона, перекрывая шум. — Читайте! Это всё про вас! Это сработало лучше любой угрозы. Люди вцепились в телефоны, один донор уже чуть ли не за грудки тряс другого. Рабастан снова хрипнул в рации: — Лифт пошел. И тут парень из вчерашних. В кепке. Узнал его. Гермиона похолодела, и Беллатрикс тоже всё поняла. — Рабас, — бросила она в микрофон. — Без геройства, слышишь? Секунда тишины. Две. Потом тихий ответ: — Поздно. Снизу донесся глухой удар, потом еще один, затем короткий хрип и сухой хлопок пистолета. Беллатрикс дернулась, но ствол от Яксли не отвела. Тот уже не смотрел на гостей. Он смотрел только на Гермиону, как-то слишком долго и изучающе: на ее лицо, на ноут под мышкой. — Это ты, — сказал он почти спокойно. — Ну конечно. Чистый актив с хорошей памятью. Гермиона так устала его бояться, что даже пульс не подскочил. — А ты слишком часто подписывался своим именем, — ответила она. Яксли криво усмехнулся. — Думаешь, победила? — Нет, — Гермиона покачала головой. — Думаю, сейчас вас начнут жрать свои же. И в этот момент его телефон в кармане взбесился. Он глянул на экран, потом на плазмы, потом на своих «верных друзей» за столом, которые уже не слушали речь, а в панике диктовали кому-то фамилию главы службы безопасности. Гермиона по его лицу поняла: первый пакет ушел. — Сука, — процедил Яксли. — Есть немного, — отозвалась Белла. Он рванул к внутренней двери кабинета, и Беллатрикс последовала за ним, а Гермиона следом — оставлять ее сейчас одну было нельзя, даже если там ждет сам дьявол. Кабинет оказался тесным: вмурованный стеклянный сейф, стол, личный монитор, кожаное кресло и неприметная дверь приватного лифта. На столе была папка с зеленой полосой и смарт-ключ. Гермиона заметила это первой. — Белла, сейф. — Вижу. Яксли не стал разыгрывать злодея из дешевого кино и просто выхватил из-под стола короткоствол и выстрелил навскидку. Пуля разнесла стеклянный шкаф прямо над головой Гермионы, и осколки брызнули с мерзким визгом. Беллатрикс ответила мгновенно: два выстрела, и первая пуля влетела в косяк, а вторая вошла Яксли в бок. Не смертельно, конечно, но надежно. Его сложило пополам, а пистолет в руке дернулся. — Никак не угомонишься? — холодно спросила Беллатрикс. — А ты всё еще слишком дорого стоишь, чтобы просто сдохнуть, — прохрипел он, зажимая рану. Гермиона уже стояла у сейфа. Она вставила смарт-ключ в разъем, и на панели загорелся запрос: код и биометрия. Код лежал прямо тут же, на столе, среди бумаг — такие люди редко верят, что в их святая святых вообще кто-то сунется. А вот с пальцем было сложнее. — Биометрия, — бросила Гермиона. Яксли поднял на нее глаза, и Беллатрикс шагнула вплотную и ткнула стволом ему в грудь. — Не беси. Я сегодня и так на взводе. Он открыл рот, но не успел ничего сказать. В коридоре грохнула автоматная очередь: кто-то заорал, совсем близко, и тут же в наушнике затрещал голос Рабастана. И от этого тона у Гермионы всё оборвалось внутри сильнее, чем от стрельбы. Голос был абсолютно спокойным. — Нижний держу. Но это ненадолго. В этом спокойствии не было ни капли надежды. Гермиона рванула Яксли за кисть и впечатала его большой палец в сканер. Сейф пискнул, и внутри оказалось два бумажных гроссбуха, запечатанный хард, пакет с физическими ключами и тощая папка «Номинанты в номинации «Преемственность». Она сгребла всё в охапку и запихала в гермомешок. В коридоре снова рвануло. — Взяла! — крикнула она. Беллатрикс не шелохнулась и стояла над Яксли — бледная, глаза горят, вытянутая правая рука мелко дрожит от напряжения. — Уходи, — не оборачиваясь, бросила Белла. — Я его задержу. Гермиону парализовало на долю секунды, а потом внутри щелкнуло так резко и зло, что она сама испугалась своего голоса. — Пошла ты нахер. Белла даже моргнула. — Что? — Заткнись, — прошипела Гермиона, шагнув к ней. — Хватит. Хватит строить из себя удобное пушечное мясо. Хватит платить за всех своей шкурой. Я без тебя не уйду. Белла сжала челюсти до скрежета. — Гермиона. — Нет. Завали. Или уходим вместе, или я остаюсь здесь, и катись оно всё к черту. В коридоре кто-то уже молотил в дверной косяк. Приватный лифт звякнул — кто-то вызвал его на этаж. В главном зале бурлила паника: вопли, топот, звон битой посуды. Беллатрикс буравила ее взглядом еще секунду, а потом почти беззвучно выдавила: — Сука ты. — Ага, — кивнула Гермиона. — У тебя научилась. Шевели ногами. Она просто вцепилась Белле в куртку на здоровом плече и дернула на себя, физически не давая остаться. Беллатрикс пошла, скрипя зубами от боли и злости, но пошла. Яксли всё еще пытался удержаться на ногах: одной рукой зажимал бок, второй тянулся к столу. Гермиона не стала ждать, за чем именно и просто с размаху пнула под него тяжелый стул. Яксли рухнул на колено и уставился на нее с чистой ненавистью. — Ты даже не представляешь, что сейчас сделала, — прохрипел он. Гермиона стояла в дверях. — Прекрасно представляю. Беллатрикс не стала пускать ему пулю в лоб, не стала тратить время на картинные позы, просто на ходу всадила две пули: одну в панель управления приватным лифтом, а вторую в распределительный щит на стене. Брызнули искры, свет погас и потянуло горелой пластмассой. Если Яксли рассчитывал уйти по-тихому, то получил облом. Они вывалились в коридор ровно в тот момент, когда с другого конца на них вылетела охрана: двое «серых» с короткими карабинами и один хмырь в костюме — явно личный телохранитель. Рабастан был на лестничном пролете ниже и держал оборону как дьявол: один уже валялся в луже крови, второй сползал по стене, хрипя и зажимая разорванное горло. Рабастан стоял с ножом в руке и на его лице не осталось вообще ничего человеческого. — Рабас! — рявкнула Белла. Он вскинул голову. На щеке была чужая кровь, а взгляд пустой. — Взяли? — хрипло бросил он. — Да! — Валим! Ждать он не стал: метнулся к ближайшему охраннику и впечатал его всем весом в стеклянную перегородку. Он врезал коленом в пах, локоть всадил в челюсть, а нож вотнул под броник. Тело еще дергалось, когда Рабастан швырнул его вниз по лестнице, расчищая путь. Гермиона боковым зрением уловила, как второй охранник вскидывает ствол на Беллатрикс и инстинктивно выстрелила. Пуля раздробила ему бедро, и мужик рухнул, воя благим матом. — На кухню! — крикнула Гермиона. Они прорвались через двойные двери, скользя по разлитому соусу, перепрыгивая через перевернутые тележки. Под столом сидел повар и тупо крестился. С кухни был выход на черную лестницу и к грузовому лифту. Кабина стояла на этаже. Удача? — Не лифт, — отрезал Рабастан. — С хера ли? — крикнула Гермиона на бегу. — Слишком просто как-то! Беллатрикс увидела это одновременно с ним. На панели лифта горела кнопка вызова, а у стенки валялась сервисная тележка, которой минуту назад тут не было. — По лестнице, — скомандовала Белла. Они проскочили лифт и нырнули на пролет. Беллатрикс шла второй, Гермиона в авангарде, а Рабастан прикрывал спину. Сверху уже хлопали двери, снизу тоже раздавались крики, потому что их брали в клещи. — Невилл! — заорала Гермиона в рацию. — Погрузка через кухню, нижний уровень! Не лифт! Повторяю, мы не в лифте! — Принял, — моментально отозвался Невилл. — Я у третьих ворот. Но тут двое. — Ствол при тебе? — рявкнул Рабастан. — Я его не в штанах ношу. На третьем этаже Беллатрикс качнуло, просто повело ногу, и Гермиона чудом успела перехватить ее под правый локоть. — Руки убери, — прошипела Белла. — Завали и перебирай ногами. — Раскомандовалась. — Именно. На этот раз Белла спорить не стала. Внизу несло хлоркой, гнильем и фритюрным маслом. Сервисная дверь в зону погрузки была приоткрыта, и оттуда слышались голоса. — …приказ никого не выпускать… Рабастан прижал палец к губам и скользнул в щель. Всё произошло так быстро, что Гермиона не успела даже моргнуть: глухой удар, влажный хруст, второй удар, и кто-то тяжело осел на бетон. Голос Рабастана: — Чисто. Невилл ждал у третьих ворот, а фургон стоял поперек проезда, и движок уже ревел. На лице Невилла не осталось ни капли мягкости. Он держал пистолет обеими руками, целясь в стонущего на асфальте мужика в черном пальто. — В машину, живо! — заорал Невилл. Рабастан зашвырнул кейс и ящик с дисками, Гермиона втолкнула гермомешок и обернулась — Белла стояла белая как мел, а на воротнике расплывалось темное пятно пота. — Еще три шага, — выдохнула Гермиона. — Пошла в жопу. — Обязательно, но позже. Белла сделала два шага и поплыла, и Невилл не стал ждать — сгреб ее за здоровое плечо и втащил внутрь. Рабастан с грохотом задвинул дверь, и фургон рванул с места так, что всех раскидало по металлическому полу. Как только они вылетели на дорогу, экран ноута взорвался системными отбивками: доставлено, вскрыто, запущена очередь, зарегистрировано поступление в HTA, выдан справочный номер SFO. Первый слой прошел, за ним второй, а потом кто-то в донорской сети нажал «открыть все», и плотину прорвало. Всплыл маячок от Вэнса — получил. Внутренний шлюз Селвина отбил подтверждение. И почти сразу привет с континента: брокеры в Роттердаме и Антверпене проглотили наживку. Рабастан сидел на полу, обхватив колени, и пялился в бегущие строчки кода так, словно читал некролог. — Это всё? — хрипло спросил он. — Нет, — Гермиона не отрывала глаз от экрана. — Это только затравка. Беллатрикс прислонилась затылком к борту. — «Мертвую руку» не тормози. — Не планировала. — Добро. Невилл петлял по Лаймхаусу, уходя темными переулками от камер, и только когда они затерялись в трафике, он бросил: — Так. Кого штопать первым? — Отъебись от меня, — тут же отозвалась Белла. — Значит, тебя. Грейнджер, подсвети. Гермиона врубила фонарик: свежих дырок не было, сукровица на повязке проступила сильнее, но кровь не хлестала. Беллатрикс держалась чисто на адреналине и упрямстве. — Ничего нового, — отчиталась Гермиона. — Шикарно, — буркнул Невилл. Рабастан вдруг коротко и зло хохотнул впервые за сутки. — Зато у них там сейчас новых дырок прибавилось. Гермиона глянула в монитор. Слив в донорском люксе всё еще шел, и метаданные показывали, что кто-то из гостей уже снимает экраны на телефон и пересылает наружу. Контора прошляпила тишину. Беллатрикс поморгала, сгоняя муть из глаз, и посмотрела на Гермиону. — Я чуть снова тебя там не бросила. — А я чуть не позволила. — Дуры. — Ага. Беллатрикс выдохнула, стукнувшись затылком о металл. — Зато я тебя люблю. Спорных моментов здесь не было. Минут через десять на левых новостных каналах, которые пасла Гермиона, начали всплывать первые заголовки. «Эвакуация Argent House после инцидента». Следом: «Регулятор проверяет лицензии на хранение биоматериалов». Еще через пару минут: «Слухи о внутреннем расследовании в отношении топ-менеджмента». Система жрала сама себя в прямом эфире. — Яксли? — спросил Рабастан. Гермиона переключилась на взломанную камеру, и кабинет моргнул в черно-белом: лифт так и стоял на месте, из разбитого щитка валил дым, паника, крики, охрана, но самого Яксли в кадре не было. — Или сгорит нахер, или его вытащат вперед ногами под вспышки камер, — сказала Гермиона. — Тихо он уже не сольется. — Пойдет, — Рабастан сплюнул. — Меня устраивает. — А Розье? — спросил Невилл, глядя в зеркало. Гермиона свернула лишние окна. — Живой. Но без крыши, без теневых бабок и с обозленными брокерами на хвосте. Пока пусть побегает. — Выходит, мир не рухнул, — философски заметил Невилл. — Не рухнул, — Белла прикрыла глаза. — Просто правильным людям стало очень хреново жить. Фургон снова нырнул под какую-то эстакаду. Дождь барабанил по крыше, а по полу катался пустой пластиковый стаканчик. У Гермионы на коленях светился таймер «мертвой руки». До финального, необратимого автосброса оставалось тридцать восемь минут. Она подняла глаза на Беллу. — Отменяем? Беллатрикс молчала, обвела тяжелым взглядом Рабастана, Невилла, мешок с черным реестром и глухо сказала: — Нет. Пусть дожрет их с потрохами. Гермиона кивнула и закрыла окно отмены. В этот момент стало предельно ясно: фарш невозможно провернуть назад. Больше нет никакой Конторы. Нет «Семейного щита». Нет уютного мира, где всё решают за них. Беллатрикс вслепую протянула правую руку, нащупала пальцы Гермионы и намертво сжала. Больше никаких игр и никаких взглядов украдкой. Рабастан посмотрел на них и впервые в жизни просто промолчал. Невилл шумно выдохнул, переключил передачу и вдавил газ. За их спинами рушилась империя: сети сливали друг друга, доноры рвали на куски юристов, внутренние крысы доедали Яксли. А тот массив данных, за который Рудольфус заплатил жизнью, расползался по Лондону как чума. Именно этого они и хотели. Не правосудия. А раскрытых карт и полного развала.