Роковая красотка хуже дешевой девки

Я ни единожды горевал о том, что доктор Гонзо сторчался. Несколько недель в компании каннабиса и ксанакса только возвращали его монструозную фигуру, которая в тот роковой раз вернулась, так сказать, к своим. Этот чертов мегалодон наконец-то возымел влияние в нашей среде. Я часто встречал в статьях от других журналюг похвалы в его сторону, хотя нихрена не понимал, с чем это связано. Идея сходить в группу поддержки людей, переживших утрату, приходит ко мне спустя неделю, когда я устаю запирать тень Гонзо в своем холодильнике. Вдавив газ, я оказываюсь на встрече. Поначалу рассказываю о своем горе по почившему другу, ну, а после, естественно, начинаю разводить сырость. И тут что-то не так. Это ощущение, словно кто-то подглядывает за тобой в душе. Я оборачиваюсь и вижу ее. О, женщина, ты предел моих мечтаний. Мерзкая, гнусная тварь, которая накинется на меня с ножом в зубах или с ершиком для мытья посуды. Я сразу понимаю, что она здесь лишняя. У нее в глазах нет боли и страданий, только серые стены и попытки докричаться. Наши взгляды сталкиваются и мы вместе идем к кофейному столику, чтобы глотнуть чего попроще для начала. — Вы журналист? — спрашивает мымра. — Почему так решили? — Вы об этом упомянули. — А тогда чего спрашиваете, — хмыкаю я, подмигивая и отпивая из своего стаканчика. Она усмехается в ответ… Признаться, после терапии дела мои намного стали лучше, во время трипа я не вижу фигуры Гонзо, во всяком случае не заталкиваю его злостную тень, словно отца Гамлета, в холодильник. Ее зовут Марла. Марла Сингер. Ядовитая и расхлябанная моралью мегера, скрытая под маской любительницы смерти. Мы сталкиваемся каждый четверг и я ей описываю свои трипы, а она слушает. Ее взгляд, напоминающий серую стену — то, чего мне так не хватало в цветастом мире наркоты. Она поглаживает мои руки и клянется, что все мы умрем. Мы созваниваемся, мы иногда ходим обедать в первую попавшуюся забегаловку на пути и курим без конца. Милая. Милая Марла. Дешевая девка и то лучше тебя. Она звонит мне спустя месяц, когда я собираюсь Мексику, и навязывается. Говорит, что придет на мой адрес, и я почему-то не против. — Знаешь, мой последний парень — натуральный псих. Чуть мозг мне не вышиб, взорвал какое-то здание. Мудак, в общем. Смерть, я поняла, отстой. Слишком многие в нее вовлечены. И она улыбается. Улыбается впервые для меня. Я беру ее за руку и сжимаю в своей, она же набрасывается на меня как течная сука, словно тот секс-гигант, который стал в новостях последних месяцев самой обсуждаемой фигурой, не смог вытрахать из нее всю дурь. Мне нравится. Ядовитая Марла. Распутная Марла. Дополнение к моей гавайской рубашке. — Поедешь со мной? — уже после, когда мы смотрим друг на друга, словно не совершили ошибку, о которой будем жалеть до конца наших жизней. Она целует меня в щеку, лежа соблазнительно, как кусочек картошки фри, измазанный в сырном соусе на тарелке, и отвечает: — Из трипа шизофреника и трипа наркомана, я выбираю последнее. Итак, наше путешествие началось. У нас было три пакетика травы, семь ампул мескалина…