Астрономическая Башня Грации

Грация Изабелла Корвус появилась в Хогвартсе в тот год, когда Кубок Огня изверг лишнее имя, — тихо, как её ворон Фенрир, садящийся вечно на плече своей хозяйки. Пока вся школа бушевала по поводу «четвёртого чемпиона», она наблюдала за Гарри с высоты астрономической башни. На уроке ухода за магическими существами, когда Хагрид представлял взрывоопасных Ска́рков, именно Грация мягко остановила панику Рона: «Они реагируют на резкие движения, мистер Уизли. Представьте, что вы камень — скучный, мшистый камень». Её хрупкая фигура стояла неподвижно, пока существа мирно копошились у её ног в длинной юбке. Перед первым испытанием она нашла Гарри в библиотеке, где он безнадёжно листал фолианты о драконах. Положив перед ним серебряное кольцо с фамильным гербом, она прошептала: «Они охраняют кладку. Ослепите зрение — используйте Ревелио на земле перед ней. Пыль, свет… у вас будет минута». Её совет пах звёздной пылью и чем-то безвозвратно утерянным. На уроках зелий она сидела за отдельным столом, её зелья получались идеальными, но с необъяснимым перламутровым отливом, что заставляло Снейпа сурово хмуриться. Макгонагалл же видела в ней «нестандартный, но блестящий ум, мисс Корвус». Её свободное время принадлежало звёздам, животным и тихим встречам с Гелиосом, где не было договоров, только шепот: «Ты моя самая неожиданная и верная константа». А когда Гарри вышел на арену к венгерской хвосторожке, его глаза на миг встретились с её — и он уверенно направил палочку к земле. — Ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из озера, Поттер, — голос Грации прозвучал тихо, словно шелест крыльев. Она поджидала его в пустом коридоре после ужина, когда Гарри безнадёжно крутил в руках злополучное золотое яйцо. — Что, сокровище Чёрного озера не желает раскрывать тебе свою тайну? — Гарри вздрогнул и чуть не уронил яйцо. Грация стояла в дверях, её силуэт вырисовывался на фоне тёмного коридора. — Оно просто визжит, когда открываешь его, — мрачно пробурчал Гарри. — Как будто там мучится банши. — Банши не водятся под водой, — заметила Грация, подходя ближе. Её цепочка с маховиком времени издала лёгкий перезвон. — Вода… интересная среда. Она искажает звук. Прячет его. — Она произнесла это так задумчиво, будто размышляла вслух, глядя куда-то поверх его плеча. А потом, словно случайно, её голубые глаза встретились с его зелёными. — Иногда самые громкие секреты стоит слушать там, где тихо. Где тебя не услышат. На следующий день Седрик Диггори, выглядевший крайне озадаченным, догнал Гарри на крытом мосту. «Эй, Поттер! — крикнул он. — Просто подумал… Возьми яйцо с собой в ванну. Или… куда-нибудь, где много воды. Ну, знаешь, так, на всякий случай». Он покраснел, будто сам не понимал, откуда взялась эта идея, пожал плечами и удалился быстрым шагом. Под непонимающий взгляд Гарри. Грация, наблюдавшая за сценой с верхнего пролёта лестницы, лишь слегка улыбнулась. В канун второго испытания, Грация встретила Гарри у входа в библиотеку. Она держала в руках небольшой мешочек из грубой ткани, пахнущий чем-то морским. — Живой воде не нужны лёгкие, — сказала она просто, вкладывая мешочек ему в ладонь. Его содержимое колыхалось. — Это жабросли. Просто пожуй, пока не станет скользко. Хватит на час. И помни, — её голос стал твёрже, — на дне не ищи врагов. Ищи то, что тебе дорого. То, что они забрали. Иначе не вернёшься. На берегу Чёрного озера, когда жабросли разрывали его рот холодной слизью, Гарри вдруг увидел, как с противоположного берега, из-за деревьев, мелькнул знакомый бледный профиль и взмах тонкой рукой. Это было что-то похожее на пожелание удачи. Лабиринт рос тёмной и колючей стеной, наводя ужас на всех участников. За день до третьего испытания Грация буквально материализовалась перед Гарри в одном из коридоров. — Там, внутри, — начала она, и её обычно безмятежное лицо было напряжено, — путаница будет не только в дорожках. Магия лабиринта… она играет с разумом. Со страхами. Не верь всему, что видишь, Поттер. Не верь даже тому, что кажется спасением. Держись за одно, что это всего лишь испытание. Всё, что внутри, иллюзия, призванная задержать или сломать. — Её пальцы сжали его запястье с неожиданной силой, а затем отпустили. — Выживи. Не будь героем. Просто выживи. — Она развернулась и ушла, оставив Гарри с холодком в груди и новым, острым страхом. Весть о том, что профессор Грюм на самом деле был Барти Краучем-младшим под действием Оборотного зелья, прокатилась по школе леденящим душу шоком. Гарри, сидя в госпитальном крыле, слышал обрывки разговора профессоров: «…одна девочка… вечно мешалась под ногами… портила все планы…». Снейп язвительно процедил что-то о «всезнайках, которым не место не в своём деле». У Гарри похолодело внутри. Грации нигде не было видно. Ни на пиру после третьего испытания, ни после триумфа Седрика (и его чудовищной гибели, о которой все уже шептались). Она исчезла, будто её и не было. В день отъезда, когда чемоданы уже стояли у дверей, а Большой зал был полон суеты, Гарри наконец нашёл её. Она стояла в том самом укромном уголке оранжереи, где когда-то ждала Гелиоса, и гладила Фенрира по тёмным перьям. — Корвус, — тихо позвал он её. Она обернулась. На её лице не было ни удивления, ни улыбки. Только та же глубокая, звёздная тишина. — Ты… это всё время была ты, да? — спросил Гарри, не в силах сформулировать точнее. — И с яйцом, и с жаброслями, и… тот, кто под ногами, который мешал Краучу… Это ты? — Фенрир каркнул тихо. Грация смотрела на Гарри, и в её голубых глазах, казалось отражались, все угрозы и все тихие подсказки. — Мир полон странностей, Поттер, — наконец сказала она. Её голос был, как всегда спокоен. — Одни странности пытаются тебя уничтожить. Другие… просто наблюдают. А третьи, — она слегка наклонила голову, и в уголке её рта дрогнула тень чего-то, что могло быть улыбкой, — решают, что скучный, мшистый камень иногда стоит защитить от взрыва. Пусть даже для этого придётся немного… помешаться под ногами.— Она прошла мимо него к выходу. И теперь возникает вопрос, кто такая Грация Изабелла Корвус?