Точно советник?

***

— Вы меня звали? Ведрфёльнир входит вальяжно. Личные покои короля — место, где ему всегда рады... до тех пор, пока Провидец не откроет свой рот, рассказывая об очередном пророчестве. Тогда единственным желанием Ирмина становится придушить его, или заткнуть. Причем использует он самые интересные способы. Без какого-либо стеснения он сходу вваливается на стол, схватывая заранее приготовленный королем бокал для вина и наливает себе. Длинные золотистые волосы, обычно собранные в низкий хвост с объемным узлом, теперь рассыпались по лакированному дереву. В свете свечей поблекивали и драгоценности в кольцах Провидца. Некоторые были куплены на собственные средства, а некоторые — подарены Ирмином. За хорошую службу. — Звал. Но тебе, кажется, мало интересно, зачем. — Я ведь и так знаю ответ. Темный Король усмехнулся. Ничего от пророка не скроешь, даже собственных мыслей. Он медленно подходит к столу, усаживаясь за него. Чужие бедра соблазнительны, Ирмин пытается не коситься на них, но Ведрфёльнир специально подсел ближе. Любил же он пользоваться расположением Его Величества. — Бездна бы тебя побрала. Последнее, чего хотел король — домогаться до собственного советника. По королевству давно уже ползут слухи об его безумии и определенными проблемами с головой, но сам Ирминсуль отрицал их до последнего. Только вот все чаще прикованный к Ведрфёльниру взгляд... подкреплял обсуждения. Провидец искуситель и льстец. Его сладкие речи действовали и против Ирминсуля, потому им было принято решение брать советника под контроль. Но, кажется, контролируют теперь его. Ведрфёльнир определенно привлекателен, да чего там скрывать, Темный Король открыто признавал его сексуальность. А может, дело в его собственном одиночестве? Ни жены, ни гарема, одна лишь Бездна в голове, но и она не способна справиться с определенными потребностями. Хотя, на другого советника, Хрофтатюра, подобная реакция ведь не возникает? А ведь тот ничем не хуже, если судить по внешним данным. Бездна нашептывала ему откровенный бред: "это любовь", "откройся сердцем". Пользовалась его внутренним желанием хоть когда-то ощутить нечто возвышенное и прекрасное. Только Ирмин остатками разума понимал, что влечет его не столько Ведрфёльнир, сколько его тело и голос. И немножко дар. Окажись на эшафоте сам Провидец — Ирминсуль и бровью бы не повел, но любая царапина на нежной коже советника приводила короля в ярость. Потому что оскверняла это превосходное тело. Если это любовь, то он определенно Клод Фролло. За своими мыслями Ирминсуль упустил момент, когда опустошенным остался уже пятый бокал, а его собственный рассудок помутнялся, все больше и больше отдаваясь Бездне. Тихий, до жути спокойный голос Ведрфёльнира говорил о чем-то. О звездах или о проклятом Тейвате? Мало волнует. Ирминсуль смотрит на чужие бедра, затем на пальцы, играющие с кольцом, на потрепанные золотистые волосы. Лакированный стол казался особенно удобным сегодня. Пить королю нельзя — в голове оставался туман, что позволяло Бездне пернхватить контроль над самим Темным Королем. Оба советника это знали, но Хрофтатюр всегда останавливал своего короля. А вот Ведрфёльнир любил поиграться. Порой он и сам лично поил короля. И дураку понятно, что они лишь пользуются друг другом: Ирмин — ради душевного успокоения и удовлетворения сексуальных потребностей, иногда ради пророчеств, а вот Ведрфёльнир постоянно пользовался высоким положением. В том числе ради брата. Дорогостоящие продукты, дом у самого Дворца, лучшие учителя для Дайнслейфа — даже с зарплатой советника едва ли обеспечишь столь роскошную жизнь. Приходится выкручиваться. Все ведь в плюсе, не так ли? "Не сдерживай порыв..." — Бездна копировала голос Провидца. Излюбленный трюк, на который король не ведется трезвым, но после которого ему срывает крышу под градусом. И сейчас он срывается. Бокал советника падает на каменным пол, а вино разливается. Он лишь тихо смеется, пока король перехватывает чужие руки и крепко прижимает к столу. Ведрфёльнир лжец, искуситель и соблазнитель. Зная, чем обернется вечер — он все равно приходит. Зная, что королю нельзя выпивать — он все равно спаивает его. Зная, о чем кричит Бездна в голове монарха — он все равно разжигает огонь в душе Ирмина. Догадывается ли кто-то об их "особенной" связи при дворе? Точно нет. Ведь оба — гениальные актеры, умело изображающих на публике короля и его подчиненного. Никто не посмеет задаться вопросом: "что делают они в покоях ночью?". Хотя, стражники, должно быть, давно знают секрет. Возможно, стоит убрать их. — Задушить бы тебя, мой дорогой Вед, чтобы больше не искушал, — король не знает, чья это реплика: его или Бездны. Бездна давно стала частью него. Сводила с ума. Убивала. Однажды он полностью отдаться ей, но прежде хочется насладиться чем-то более приятным. Рука с силой сжимает изящные бедра, скользит выше, пока Провидец смеется, словно после шутки. — Я буду не против поэкспериментировать с удушением, Ваше Величество. И вот опять искушение. В голове мелькают похабного содержания картинки, и все из-за Ведрфёльнира. Шелковая блуза летит на пол, Ирмин скользит по груди и останавливается у шеи. Сжимает ее. Потом видит алый след на бедре, оставленный им же. Уродство. Он отпускает шею. Лучше однажды казнит... нет, отравит. Так, чтобы не осталось следов на теле. Чтобы не опорочить нечто прекрасное. — Лежи смирно, это приказ. Ведрфёльнир не ослушался. Попутно подогревал интерес двусмысленными фразами. Пьяный Ирмин абсолютно не контролировал себя. Ему нравилось издеваться над советником играми. Не доводить до пика, но всеми силами изводить, чтобы причинить боль. Несколько капель вина из бокала Ирмина оказались на груди полураздетого Провидца. Король наслаждался алкоголем, слизывая его прямо с кожи и намеренно задевая эрогенные зоны. Ведрфёльнир опускает несколько саркастических комментариев, но Ирминсуль попросту игнорирует их. Пока он шепчет это своим соблазнительным голосом — плевать на смысл. Бездна перебивает собственные мысли, подрекая задушить советника. Хочется согласиться с ней, но последняя капля здравого рассудка понимает: он выгоден. Поздно ночью он отпускает Ведрфёльнира, а сам едва ли добирается до постели. Оставлять советника у себя не хочется — сдерживать себя будет невозможно. Да и на трезвый рассудок Ирмин начнется осуждать самого себя за то, что позволил себе вновь распускать руки. — Ты опять так поздно. Темный Король задержал? — обеспокоенно интересуется Дайн, едва ли не подскакивая с места, когда входная дверь открылась. — Обсуждали деловые вопросы, пришлось задержаться. Не волнуйся. Сумеречный Меч взглядом улавливает синяки на шее брата. В его светлую голову не могло возникнуть и мысли о том, что Вед добровольно отдает себя в руки королю. Он видит картину иначе: Ирминсуль манипулирует братом, пытает, вынуждает давать пророчества постоянно. Такого короля нужно убрать, но смелости пока недостаточно. В конце концов, он давал присягу. — Точно? Может ванну? Или, хочешь, массаж сделаю? Дайн понятия не имеет, чего хотят люди после пыток. Но брату помочь хочет, поэтому кружит вокруг него как курица-наседка. — Все нормально, Дайн. Ложись спать. Сумеречный Меч видит потрепанные волосы — это то, что нехарактерно Веду, ведь всегда брат стремится к идеалу. Всегда идеальные стрелки, такие же прически и выглаженная одежда. Сейчас, к слову, блузка была измята. А стрелки, которые Ведрфёльнир час рисовал перед выходом, и вовсе стерлись. — Брат... я люблю тебя, — всегда нетактильный Дайн неожиданно обнимает. —...И я тебя, — Провидец гладит младшего по волосам. Наутро Ирминсуль сам не свой. Опять он ночью не удержался. Опять вопреки запретам напился в компании Провидца и творил с ним самые ужасные вещи. Бездна в голове лишь насмехалась над слабостью короля. Он точно обезумел. — Подозреваю, последнее пророчество не понравилось Его Величеству? — невзначай спрашивает Мудрец. — Еще как, — подыгрывает Ведрфёльнир. Уже половина двора успела привязаться к этому отвратительному синяку, который Вед даже не скрывал. Наоборот, выставил на всеобщее обозрение, чтобы своим одним глазом Ирмин смотрел на него и вспоминал прошедшую ночь. Чтобы чувствовал вину и потакал Провидцу. Интересно, если бы любой из тех, кто расспрашивал о синяке, увидел такой же на бедре — как бы сменялись их мысли? Проверять Ведрфёльнир, конечно, не станет.