Неожиданная правда

— Майк, выйди уже, чёрт возьми, из ванной, — полный осуждения и плохо скрытого раздражения голос резко прервал его размышления. Кажется, терпение Уилла подходило к концу. Майк опаздывал. Новый штат и новая обстановка, вопреки ожиданиям, так и не изменили его привычек. Он постоянно упускал что-то из виду; опоздания всегда были частью его жизни, почти фоновым шумом. Но всерьёз он задумался об этом лишь тогда, когда понял, что опоздал по-настоящему — слишком сильно опоздал, чтобы сохранить то немногое, что ещё позволяло называть их с Уиллом хотя бы хорошими приятелями. И проблема была не только в этом осознании. Самым страшным оказалось другое: Майк влюбился в своего лучшего друга — человека, который, судя по всему, теперь уже не считал его таковым. Отогнав неприятные мысли, Майк наскоро оделся и вышел из ванной, неловко столкнувшись с Уиллом в дверях. Тот лишь скользнул по нему почти безразличным взглядом и, ничего не сказав, скрылся в коридоре. — Чёрт… — только и смог выдохнуть Майк.

***

Вообще, сначала всё шло неплохо. Майк и Уилл поступили в один колледж и в итоге получили одну комнату в общежитии. — Я так рада, что вы будете там вместе, мальчики. Хорошо, что ты не будешь совсем один, — сказала Джойс, искренне улыбаясь. Эта новость привела её в настоящий восторг. Майк видел, как сильно она переживала за Уилла, и не мог не заметить, какое облегчение принёс ей этот факт. Правда, сам Уилл выглядел куда менее воодушевлённым. — Мам, всё будет хорошо. Буду я там один или нет — я справлюсь с переездом. К тому же я часто буду приезжать, — спокойно ответил он. Почему-то эти слова задели Майка. Он никогда не считал Уилла слабым или беспомощным, но с самого детства привык заботиться о нём, быть рядом, подстраховывать. «Как будто у тебя это получалось в последние несколько лет», — пронеслось у него в голове. Выдавив кривую улыбку, Майк попрощался с миссис Байерс и сел за руль, ожидая, пока Уилл присоединится к нему. — Оцени наши шансы доехать живыми по шкале от одного до десяти, — сказал Уилл и плюхнулся на переднее сиденье. Майк получил права совсем недавно, и у окружающих, похоже, было немало сомнений в его водительских навыках. — Наши шансы выжить оцениваю на все сто. А вот насчёт невредимости — ничего не обещаю. Уилл на это лишь усмехнулся. Майк улыбнулся в ответ — теперь уже искренне.

***

Как только они приехали в общежитие, Майк занялся разбором вещей, а Уилл взял на себя поиски перекуса. Запихивание одежды в шкаф не заняло много времени. Разложив всё по местам, Майк достал из сумки последнюю вещь — картину, подаренную Эл. Они расстались больше двух лет назад и решили остаться просто друзьями, но эта картина до сих пор была для него важна. Может, сейчас Эл и не испытывала к нему тех чувств, что раньше, но сам факт того, что он когда-то мог кого-то вдохновлять, быть нужным, значил для него слишком многое. Тогда он был счастлив — счастлив, что Эл действительно нуждалась в нём, видела в нём опору. Они так и не поговорили с ней о картине, а сейчас спрашивать об этом было бы… странно. В последний раз взглянув на рисунок и глупо улыбнувшись, Майк повесил картину над кроватью. — В общем, я оббегал весь кампус и еле нашёл что-то съедобное. Сегодня всё кажется… — Уилл не договорил и замер на месте. Его взгляд остановился на стене над изголовьем кровати Майка. — Ты всё ещё её хранишь? — спросил он как бы невзначай, но в голосе отчётливо слышалась нервозность. Майк этого не придал этому значения. Он выхватил у застывшего Уилла пакеты и начал их разбирать. — Ну да. Это же подарок Эл. И, к тому же, это твой рисунок. Я всегда их хранил, — сказал он, отвернувшись. Уилл так и остался стоять на месте — растерянный, будто не зная, что сказать или куда себя деть.

***

Учебные дни текли своим чередом. Майк и не заметил, как прошёл уже месяц с их поступления в колледж. Поначалу всё складывалось вполне нормально: они с Уиллом проводили много времени вместе, часто устраивали вечера кино, обсуждали занятия, преподавателей и всё то, что обычно заполняет первые недели новой, ещё не устоявшейся жизни. Но со временем что-то начало меняться. Майк не сразу уловил эту перемену. Он не мог назвать конкретный момент, когда атмосфера между ними стала иной — просто однажды обнаружил, что всё чаще остаётся в комнате один. Уилл в последнее время возвращался достаточно поздно. Сначала — из-за навалившихся, по его словам, проектов, позже — из-за долгов по учёбе, и так, казалось, до бесконечности. Однажды Майку всё же удалось поймать Уилла до его ухода. — Слушай… — он неожиданно для себя сильно занервничал. — Мы, кажется, давно вместе не проводили время? Может, ну, не знаю, сходим куда-нибудь? Ребята рассказывали про одно место недалеко, и вообще… Уилл замешкался, отвёл взгляд в сторону и после короткой паузы виновато сказал: — Извини, правда, но сегодня никак. Сам понимаешь — скоро конец семестра, очень много недоделанных проектов. Мне правда жаль. — Нет-нет, не беспокойся. Проекты — это важно, — поспешно ответил Майк. — В следующий раз. Он неловко похлопал Уилла по плечу и быстро вышел из комнаты, будто боялся задержаться ещё хоть на секунду. В следующий раз Руку, которой он только что коснулся Уилла, будто обожгло. С каких пор прикосновения к нему стали чем-то неловким? И почему простой отказ задел так сильно? Не находя ответов, Майк поспешил на занятия. Пары тянулись мучительно долго. Лишь с трудом высидев их, Майк наконец вышел на улицу. Приближались выходные, сидеть в комнате не хотелось. Учитывая, что Уилл вряд ли смог бы провести с ним время, Майк вдруг понял, что за последнее время почти никуда не выбирался. Поэтому вечером он решил просто прогуляться неподалёку от кампуса. Зайдя в комнату, чтобы оставить вещи и привести себя в порядок, Майк с разочарованием отметил, что Уилла там не оказалось. Начало смеркаться. Неожиданно для себя Майк увлёкся прогулкой. Она оказалась отличной возможностью остаться наедине с мыслями — и прежде всего подумать об их с Уиллом отношениях. Его всё чаще охватывало чувство вины. Почему он так поздно заметил, что они отдаляются? Почему Уилл стал так мало с ним общаться — у него действительно нет времени или причина совсем в другом? Размышления прервал знакомый голос. — Да быть такого не может! Едва ли я поверю в эту чушь! — громко сказал Уилл и рассмеялся так искренне, как Майк не слышал уже давно. Он находился в небольшой компании, разместившейся на веранде кафе. — Тебе в любом случае придётся поверить, потому что это чистая правда, — с улыбкой сказал парень напротив и положил руку Уиллу на плечо. Уилл на это лишь фыркнул. Майк не верил своим глазам. Всё это время он переживал, пытался понять, что происходит, почему их дружба идёт наперекосяк. А оказалось, у Уилла есть время — просто, судя по всему, не для него. В груди поднялась обида, которая быстро переросла в злость. Почему Уилл лгал? Почему не сказал прямо, что у него появились новые друзья? И разве это повод рушить дружбу с ним? А этот парень… При мысли о его руке на плечах Уилла Майка охватило неприятное, почти физическое ощущение. Это казалось неправильным. Неправильным было и то, что он вдруг поймал себя на ненависти к этому парню — только потому, что ему доставались искренние улыбки и смех Уилла, которых сам Майк был лишён уже долгое время. Будучи в полном раздрае из-за Уилла и собственной реакции, Майк пошёл домой. Майк так и не заговорил об этом с Уиллом. Они вообще словно резко перестали разговаривать. Уилл больше не придумывал оправданий, а Майк и не предлагал ничего. Не только потому, что не хотел — просто всё стало каким-то странным. Он больше не мог общаться с Уиллом, как раньше. Не мог непринуждённо касаться его — стоило только подумать об этом, и всё становилось неловким. Во время редких пересечений в комнате Майк то и дело ловил себя на том, что непроизвольно смотрит на Уилла и краснеет, если вдруг оказывается пойманным. Его злила собственная реакция. Злили чувства, возникавшие, когда он видел Уилла в компании других. Злила неспособность поговорить с ним. И злило то, что сам Уилл не предпринимал никаких попыток заговорить, лишь отдаляясь всё сильнее. Больше месяца копания в себе, в собственных чувствах и мыслях, привели к неожиданному выводу. Стоя под струями душа, на фоне раздражённой ругани Уилла за дверью, Майк пришёл к простому и неутешительному осознанию: он по уши влюблён в своего друга. Это знание одновременно всё усложнило и прояснило. Теперь были понятны и его реакции, и непонятная злость на окружение Уилла. Это была самая настоящая ревность. Оставался лишь один вопрос — что теперь с этим делать.

***

Майк лежал в постели и не мог сомкнуть глаз. Мысли о чувствах к Уиллу, об их отдалении друг от друга, о том, что ему делать и как теперь себя с ним вести, не давали покоя. Сам Уилл, несмотря на поздний час, всё не возвращался. Постепенно закрадывалось беспокойство: несмотря на частые отлучки, Уилл никогда так долго не задерживался. Спустя ещё час в коридоре послышалась возня, а затем — громкий стук в дверь. Майк подскочил и поспешил открыть. За дверью стоял тот самый парень, с которым Майк видел Уилла, и сам Уилл — он почти висел на нём. Несмотря на неприязнь к этому парню, Майку сейчас было не до него: он сразу заметил главное. Уилл был пьян. Сильно пьян, так что едва держался на ногах. — Чувак, он же точно здесь живёт, да? Я пытался утихомирить его, но он очень много выпил. — Да-да, здесь. Я позабочусь о нём. — О-о-у, да. Ты знаешь, Тим, Майк все-е-егда обо мне заботился. С самого детства, представляешь? Вот и сейчас, опять он… — Уилл глупо захихикал. Майк осторожно подхватил Уилла, помогая ему добраться до кровати. Тот почти навалился на него, уткнувшись лицом в шею. От горячего, обжигающего дыхания по коже побежали мурашки. Неожиданная близость выбила все мысли из головы. — Да, заботился. Но не уверен, что ты в этом нуждаешься в последнее время, — сказал Майк и, пересилив себя, усадил Уилла на кровать, поспешно отвернувшись. — Да откуда тебе знать, в чём я нуждаюсь, а в чём нет? Будто тебе не наплевать, — голос Уилла звучал почти спокойно, но Майк уловил, как он дрогнул в конце фразы. Майк резко повернулся. Внутри него медленно закипала злость. — А тебе откуда знать, на что мне не наплевать? Ты тоже не особо интересовался. Я вообще не понимаю, что с тобой происходит в последнее время. Ты постоянно пропадаешь, ты не хочешь со мной разговаривать, — он начал мерить комнату шагами; после столь долгого молчания говорить было страшно. — И сегодня ты пришёл пьяный, был непонятно где и с кем! Уилл подскочил с кровати и бросил на Майка взгляд, полный раздражения — даже злости. — А ты что, теперь следишь за мной? С каких пор так много внимания к моей персоне? — Я пытаюсь понять, что случилось! — Майк шагнул ближе. — Почему вдруг проводить время с другими тебе стало приятнее, чем со мной? Кто этот парень, который за тобой постоянно таскается? — Боже, не говори, что ты ревнуешь. Это всё похоже на плохую шутку, — Уилл расхохотался, но в этом смехе не было ни капли веселья. Майк густо покраснел и отвернулся. Он действительно ревновал — и долго не мог себе в этом признаться. Тем более не мог сказать об этом Уиллу. Не сейчас. — Я… — он запнулся. — Я беспокоюсь за тебя. Мы были лучшими друзьями, а сейчас ты просто перестал замечать меня. — Ты тоже много чего не замечаешь, Майк! Я всегда молчал! Я не хотел разрушать нашу дружбу, но это стало просто невыносимым, — Уилл бросил взгляд куда-то за спину Майка, в сторону кровати, и его голос задрожал. — Я просыпаюсь каждое утро, и первое, что я вижу, — это чёртова картина. Как доказательство того, что мне никогда не быть честным до конца! Что мне никогда не стать замеченным тобой! Он попытался уйти, но Майк схватил его за руку и замер в нерешительности. — Я правда не понимаю. Что ты имеешь в виду? Почему ты не можешь быть честен и при чём здесь картина? Уилл нервно провёл руками по волосам и снова рассмеялся — уже тише, почти истерично. — Вся правда в том, Майк, что Эл никогда не просила меня её нарисовать. Никогда, — он ткнул пальцем в сторону картины. — Это не был заказ. И это не был подарок от неё. — Уилл… — Все чувства, которые в неё были вложены, — перебил он, — все объяснения, каждый мазок… они были не от неё. В комнате стало оглушающе тихо. — Они были от меня, Майк, — выдохнул Уилл. — Всегда были. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неловкие, словно их нельзя было ни вернуть, ни объяснить. Уилл первым не выдержал тишины. — Забудь, — резко сказал он, не оборачиваясь. — Я пьян. Я сказал лишнее. Он схватил куртку и направился к двери. — Уилл, подожди, — Майк наконец обрёл голос. — Что значит «лишнее»? Ты только что… — Я сказал, что был пьян, — отрезал Уилл. — Не делай из этого трагедию. Дверь захлопнулась так резко, что задребезжало стекло. Майк остался один. Он не помнил, как сел на кровать. Взгляд снова и снова возвращался к картине над изголовьем. Теперь она больше не была просто воспоминанием об Эл — она стала чем-то пугающе личным, чужим и одновременно предназначенным только ему. Его чувства оказались взаимны, но это не принесло ему радости. Столько времени Уилл скрывал это от него. Майка вдруг накрыло чувство вины. Каким же слепым идиотом он был. Отношения с Эл и беспокойство за нее полностью ослепили его. Настолько, что он перестал замечать Уилла, своего, как он считал, лучшего друга. Ночь прошла без сна. Утром Уилл не вернулся.

***

Майк утром первым же делом пошел искать Уилла. Сильное беспокойство охватило его, ведь Уилл ушел вчера не в лучшем состоянии. Майк изучил его расписание и расспросил однокурсников. Уилл нашелся на одном из балконов художественного корпуса. Он сидел у перил, склонившись над своим блокнотом и выглядел так, будто тоже не спал всю ночь. — Нам нужно поговорить, — сказал Майк, слишком резко. Уилл медленно поднял взгляд. — Не думаю, что это хорошая идея. Я все объяснил, я был пьян и не контролировал себя. Просто забудь. Майк сжал кулаки. — Ты закрылся, — продолжил Майк. — Ты перестал говорить со мной. Ты начал жить так, будто меня рядом нет. — Потому что рядом с тобой было невыносимо, — Уилл резко выдохнул. — Я знал, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, да я и признаваться не собирался! — Уилл выпалил это с раздражением. — Но эта чертова картина мозолила мне глаза. И наше с тобой соседство. Я не мог так больше. — Я не знал. Ты отдалился, и я жалею, что ничего не предпринял. Что решил просто отмолчаться. — Я не должен был говорить это тогда, — тихо добавил Уилл. — Особенно в таком состоянии. — Но ты сказал правду. Уилл вздрогнул. — Правда не всегда делает легче, — ответил он. — Иногда она просто разрушает. Майк сделал шаг ближе. — Я не хочу, чтобы между нами всё закончилось так, — мягко сказал он. Майк был уверен в своих чувствах. Он любил Уилла. И все эти страдания, которые Уилл прошел из-за него, мертвым грузом вины осели в душе Майка — А я не знаю, смогу ли вернуться к тому, как было, — Уилл поднял на него усталый взгляд. — Потому что теперь я знаю, что ты можешь просто… не выбрать меня. — Я не хочу возвращаться к тому что было, — резко отрезал Майк. Он подошел ближе и взял Уилла за плечи. — Ты был моим лучшим другом, — продолжил Майк, с трудом подбирая дыхание. — Я всегда о тебе заботился, как и ты обо мне. Ты был тем, с кем мы пережили многое, тем, к кому я всегда возвращался, даже когда всё остальное рушилось. И мысль о том, что я могу захотеть тебя так, пугала меня до ужаса. Он нервно рассмеялся — коротко, почти истерично. — Я ревновал. Ко всем. К тому парню, с которым тебя видел. К тем людям, с которыми ты проводил время. И вместо того чтобы поговорить, я делал вид, что меня это не интересует. Что это ничего не значит. Он шагнул ближе, почти несмело. — Когда ты сказал про картину… у меня будто почва ушла из-под ног. Потому что я понял, что всё это время смотрел не туда. Что я просто был слеп, слеп настолько, что чуть не потерял тебя. Голос дрогнул. Майк замолчал на секунду, собираясь с силами. — Я влюбился в тебя, Уилл, — выдохнул он. — Не вчера. И не после той ссоры. Гораздо раньше. Просто я боялся сказать это вслух. Боялся разрушить нашу дружбу. А в итоге разрушил всё молчанием. Уилл смотрел на него, не двигаясь. — Я не знаю, что будет дальше, — поспешно добавил Майк. — Я не прошу тебя сразу верить мне или отвечать тем же, можешь просто послать меня и я это приму. Я просто…хочу чтобы ты знал, что мне очень жаль, что мои действия и слова принесли тебе столько боли. Майк замолчал, почти задыхаясь, словно сказал слишком много и всё равно — недостаточно. Уилл долго молчал. Слишком долго, так что Майк успел пожалеть обо всём, что сказал, и одновременно — о том, что не сказал этого раньше. Уилл смотрел на него так, будто пытался разобрать его по кусочкам, будто сомневался, действительно ли Майк перед ним. — Я никогда не ждал этого, — признался Уилл. — Не давал себе надеяться. Я знал, что ты никогда не посмотришь на меня так же, как ты смотрел на Эл. Или как я смотрю на тебя. Уилл поднял глаза. В них было слишком много — усталость, страх, остатки злости. — Когда я признался тебе в тот вечер… я решил, что это было ошибкой. Что я просто переступил черту, за которую мне нельзя было заходить. Он сделал шаг вперёд. Нерешительный, будто проверял, не оттолкнет ли Майк. — Я не умею быть смелым первым, — продолжил он. — Не с тобой. Поэтому я не говорил тебе ничего. Потому что думал , что если ты отвергнешь меня… я не смог бы с этим справиться. Майк не дал тишине снова стать невыносимой. — Тогда не будь первым, — сказал он тихо. — Я буду смелым за нас двоих. Майк сделал шаг вперёд — медленно, будто спрашивая разрешения каждым движением. Уилл не отступил. Напротив, его плечи чуть расслабились, словно он наконец позволил себе выдохнуть. Майк поднял руку и осторожно коснулся его щеки — почти невесомо, давая Уиллу время остановить его. Но тот лишь закрыл глаза, наклонившись навстречу. Поцелуй вышел неловким и тихим. Неуверенным, коротким — больше обещанием, чем утверждением. Но в нём не было страха. Только тепло и удивительное чувство правильности, словно они слишком долго шли к этому моменту, чтобы теперь сомневаться. Когда Майк отстранился, Уилл открыл глаза и впервые за долгое время улыбнулся. Небольшой, чуть растерянной улыбкой — той самой, которую Майк знал и по которой скучал. Им еще о многом предстоит поговорить, но в этот момент Майк понял, что теперь он действительно счастлив.