Я вернулся за тобой.

Она никогда не любила белые стены с чуть синеватым оттенком. Этот цвет ей всегда напоминал больницу. И не ту, куда приходят получить больничный из-за кашля, а ту, куда приходят умирать. В такой умерла её тетушка Тина. Сегодня, как и тогда барабанил дождь. Она смотрела как капли играли в догонялки на стекле, они стекались в ручейки побольше и стремительно падали вниз. Она опять перевела взгляд на белые стены кабинета и с тоской посмотрела в окно. Дверь за ее спиной открылась, и комнату тут же заполнил запах дикой вишни, лесного мха и дождя, который шел за окном. Она не повернулась. Она знала: ещё мгновение и она утонет в его руках. Она была права. Он всегда обнимал ее. В этот раз немного помедлив - он снимал мокрую мантию - руки сомкнулись на её талии. Она облегченно прикрыла глаза, накрыв своими ладонями его холодные пальцы. Он положил подбородок на её макушку. -Я уеду скоро на месяц примерно. -Опять?- она старалась сохранять спокойствие, но на глаза выступили слезы. Он уловил по её голосу, что она вот-вот расплачется. Нежно, но с нажимом он развернул её к себе. -Я бы отдал все на свете, чтобы сбежать с тобой. -Мне страшно. Мне страшно, что ты погибнешь. Каждый раз, прощаясь с тобой, я не знаю когда увижу тебя и увижу ли.- она уже не сдерживала слезы. Они ровными дорожками тянулись по её щекам. Прям как капли на стекле. Он приподнял её подбородок и заглянул в глаза. Он улыбался. Мягко. Тыльными сторонами ладоней он вытер её слезы. - Я погиб той осенью, когда ты влетела в меня в коридоре. Я утонул в твоих глазах. Уже тогда я знал, что я погиб. - он притянул её лицо к себе, наклонился и нежно поцеловал мокрые и соленые от слез губы. Гермиона резко открыла глаза и села на кровати. Сон ускользал из её головы с неистовой скоростью. Сердце бешено билось. Пижама неприятно прилипла к телу из-за пота. Она убрала со лба мокрую прядь. Зажмурилась, попытавшись вспомнить то, что ей приснилось. Безрезультатно. Еще раз. Опять мимо. Она тяжело вздохнула и упала на кровать. Пролежав еще несколько минут Гермиона поняла, что начала замерзать. Горячий чай должен исправить ситуацию. На кухне было так же холодной как и во всем доме. - Доброе утро. Плохо спалось? Выглядишь ты не очень. - Ты, как всегда щедра на комплименты, Джинни. Спасибо. - Гермиона пригладила растрепанные волосы. Обычно она не позволяла себе выходить к столу в таком виде, но после сегодняшней ночи сил не было даже на заплетение косы. - Я спала отвратительно. Не помню ничего из своего сна, но я проснулась с таким ощущением, что все горе мира собралось в груди. Мне хотелось разрыдаться. Не знаю, что со мной. - Гермиона поставила чайник на плиту и зажгла огонь. - Чай, кофе?. Джини помедлила, рассматривая подругу. Гермионе показалось или на лице Уизли читалось сожаление и …Жалость? - Я уже позавтракала, спасибо. Мне пора к маме, сегодня вечером ужин, ты не забыла? - Джинни намеренно не пересекается взглядом с ней? Гермиона прикусила нижнюю губу и её сердце пропустило удар. - Год… Прошел уже целый год, как он пропал. - Гермиона, мне тоже больно и очень тяжело, но чем быстрее ты примешь тот факт, что он погиб, тем легче будет. Ты перестанешь жить в ожидании, что когда-то он войдет в эту дверь и спасет всех нас. Нельзя жить в иллюзиях, дорогая. Это отнимает столько сил и энергии. Это мешает реально смотреть на вещи, а реальность такова, что он умер и у нас есть только мы. Эти слова, словно ледяная вода, окатили Гермиону с ног до головы. Никто раньше не говорил так четко о том, что он умер. Она не разрешала никому произносить это вслух. Она правда ждала целый год, что он придет. Он расскажет где пропадал. Зайдет в эту дверь, обросший, худощавый, но живой и скажет: - Простите, что заставил волноваться. Такой он уж был, всегда думал о других. - Но… - Гермиона слабо возразила. - Пока мы не видели тела… - Глубоко в душе ты сама понимаешь, что я права. Очень глубоко. - Джинни пошла в коридор не оборачиваясь на подругу. - Ужин в семь, не опаздывай. Джинни захлопнула с усилием дверь и Гриммо опустело. С этой поглощающей тишиной на Гермиону обрушились воспоминания годичной давности. Они были такими тяжелыми, что она не устояла на ногах и села на пол прямо в коридоре.       «Дорогая Гермиона! Мерлин, не думал, что самое важное письмо в своей жизни я буду начинать так банально. Но пусть так. Дорогая, самая родная и горячо любимая Гермиона. Все крестражи уничтожены. Воланд уязвим, он боится смерти, боится возмездия. Он бежал как трус с поля боя, потому что понимает, что его дни сочтены. Ему остается просто отсиживаться в своем убежище. Я уничтожу его, Гермиона. Он смертен. Я больше не могу подвергать вас этой опасности. Не могу смотреть, как жажда к жизни медленно, но верно угасает в твоих глазах, не могу видеть, как почти перестал смеяться Рон, как резко и вынужденно повзрослела моя Джинни. Пусть мы не вместе сейчас, но она по-прежнему моя маленькая Джинни. Столько людей сожрала эта война. Мне страшно, что она заберет все, что у меня осталось. Достоверные источники указали мне, что сегодня они будет с Беллатрисой в запретном лесу. Я буду ждать их там. Я их убью. Я вернусь и мы сможем победить. Без Воланда все его пожиратели обычные трусы. Есть один нюанс. Это письмо самоуничтожится как только я убью Темного Лорда… Наверно сейчас до тебя дошло осознание и слезы капают на мое письмо. Десять очков Гриффиндору! Да, это была засада. Ты всегда такая умница. Ты же знаешь, что ты моя семья, моя душа, мой самый преданный друг. Прошу, только не начинай панику. Дочитай до конца. Тебе придется оставаться с холодной головой, чтобы рассказать об этом остальным. Придется быть смелой, как и всегда. Прости меня, я хотел все остановить, хотел все исправить, хотел вернуть вам надежду на будущее, то будущее, о котором мы мечтали в Хогвартсе. Я не имел права, но я так устал. Своей смертью я выиграю вам время. Пока они будут пытать меня, а после праздновать свою победу надо мной, вам необходимо тщательно обдумать план, как уничтожить Волан-де-Морта. Только прошу, не начинайте сразу атаку. Выждите несколько месяцев. Пусть он решит, что вы уязвимы, пусть решит, что сдались, и когда он не будет ожидать- нападите. Так не хочу прощаться, но мне пора. Я люблю тебя. Обними за меня всех и попроси их не плакать. Я не для этого ухожу. И передай Джинни, что она лучшее, что случалось со мной. Спасибо тебе Гермиона, не растеряй жажду к жизни. Твой Гарри Поттер.» Около семи часов утра в комнату к Рону влетела Гермиона, она вся дрожала, ее разрывала истерика. В руке она держала какой-то листок. Она упала на колени перед кроватью Рона и тряся его за плечо взвыла нечеловеческим голосом: - Гарри! Гарри умер. Рон! Он убил его! - Что ты, такое несешь? – Рон протер глаза и встал с кровати. Девушка продолжала рыдать. - Гермиона, очнись! Я спрашиваю, что это такое? – Рон выхватил у нее письмо, которое она держала в руке. Гермиона растерянно смотрела сквозь его глаза и слезы лились нескончаемым потоком. Уизли пробежался глазами по строчкам. - Что это? Посмотри на меня! Я спросил где ты взяла это? - Рон с силой тряхнул Гермиону, и она перевела взгляд на письмо. - Это…я нашла на своей подушке сегодня утром. – Грейнджер совсем не слышала своего голоса, казалось, что голова находилась в вакууме. -блять… Гарри! – Рон с силой оттолкнул Девушку в сторону и вышел из комнаты. –Гарри! Это что? Ты где?!? Ты считаешь это смешным?! Молись, чтобы я, блять, не нашел тебя, иначе, я боюсь, что не сдержусь. – ревел Рон, проходя по коридорам и хаотично распахивая все двери на своем пути. Но что-то внутри очень тонким голосом пищало, что его тут нет. Его нет ни в одной из комнат. Его нет на кухне или на диване в гостиной, его нет в туалете. Его нет на Гриммо. В жилах закипали страх, паника и бешенство. – Сука! Не смей так поступать! Только не ты! Только не с нами! – глазные яблоки налились кровью. Спустя сорок минут в гостиной комнате произошел настоящий скандал. Рон рвал и метал, называя Гарри последними словами, Гермиона хватала его за руки и просила успокоиться, хотя ей не помешало бы, чтобы кто-то успокоил ее. Джинни села на стул в угол, обняла колени и смотрела, не мигая в одну точку. Еще пол часа назад Рон отправил сову по нескольким адресам и вот за обеденным столом уже сидели Кингсли, Люпин, Аластор Грюм и Нимфадора Тонкс, Молли и Артур Уизли. Кингсли по третьему разу перечитывал письмо и молчал. - Хватит вопить, как истеричка, Рон! – Кингсли встал со своего места и ударил кулаком о стол. – Сядь! Вы все. Надо все обсудить. Садитесь. Молли, я могу попросить кофе, а Мисс Грейнджер ромашкового чая с Умиротворяющим бальзамом? Две капли. Не больше. Плечи Гермионы по-прежнему дрожали, она еле слышно всхлипывала и ждала свой чай. Рон сидел напротив Грейнджер и сложив руки в замок на столе опустил на них голову. - Станет полегче – Молли поставили большую чашку перед Гермионой и провела мягко рукой по спутавшимся волосам девушки. Грейнджер сделала большой глоток и почувствовала, что голова стала легкой, тревога немного щекотала череп изнутри, но мысли прояснились. Она понимала, что происходит, но эмоции были под замком, а разум взял верх. Гермиона выпрямила спину, утерла слезы и повернула голову в стороны Кингсли. - Я не успела проверить. Это точно его почерк? - Да, мисс Грейнджер. Это написал мистер Поттер. - Поняла. – она поджала губы. - Но мы не можем просто так сидеть. Где гарантия того, что его не заставили написать это? Мы должны что-то сделать. - Охуенные идеи. – Рон посмотрел на Гермиону с вызовом. - Прекрати. Паника и агрессия сейчас не выход для нас. – Грейнджер едва кинула взгляд на Рона и переместила свое внимание опять на Кингсли. - Мы отправимся в запретный лес. Нимфадора, Рональд собирайтесь. Через десять минут должны быть готовы. – Кингсли встал со своего места. - Я иду с вами – вслед за ним поднялась Гермиона. - О, нет. При всем уважении, это исключено, Мисс Грейнджер. - А я вроде и не спрашивала, при всем уважении, Мистер Бруствер. –Парировала Грейнджер и вышла из-за стола. Спустя пятнадцать минут в запретном лесу один за другим послышались щелчки аппарации. Первыми появились Рон и Гермиона, они держались за руки, следом аппарировали Кингсли и Нимфадора. Гермиона огляделась вокруг и ее лицо исказилось в немом крике. В радиусе километра все деревья были вырваны с корнем, пахло дымом и гарью. Девушка вертелась вокруг своей оси, стараясь зацепится хоть за что-то взглядом, что дало бы подсказку. Лес казался абсолютно голым. Серое небо слишком низко висело над головой. казалось, что все краски были съедены. - Разделимся. Рон, идите в сторону юга и не отходи от Гермионы. Нимфадора – запад. Я на восток. – раздавал указания Кингсли. – мы не знаем, чего ожидать, поэтому будьте максимально внимательны и осторожны. Если что, отправьте патронуса. Все молча двинулись в разные стороны. - Прости меня за утро. Я просто…- Рон взял Гермиона за руку и крепко сжал ее тонкие пальцы в своей огромной ладони. - Не извиняйся, пожалуйста. Я все понимаю. Мы все были на взводе. Просто я очень испугалась. Я никогда не видела тебя таким. – девушке почему-то стало неловко, и она шла, смотря себе под ноги. Неожиданно Рон остановился и притянул ее к себе. Он был выше ее на полторы головы, поэтому одной рукой обхватил слишком худые плечи, а второй прижал голову к своей груди. Когда через мгновение Гермиона обвила своими руками его талию, Уизли расслабленно выдохнул и закрыл глаза, положив подбородок на ее макушку. - Прости. – Рон прижимал ее еще крепче. С началом войны их итак хрупкие, только зарождающиеся отношения, то и дело давали трещину. Они старались сохранить все то, что имели, но это казалось невообразимо трудно. Рон все больше закрывался в себе и все реже смеялся. Резко стал серьезным и угрюмым. Много курил и мало спал. Гермиона все понимала. Она всегда оправдывала такое поведение Рона, но теплых романтических чувств оставалось все меньше. Негласно они решили взять паузу и оставались просто хорошими друзьями. -О, Мерлин! - Гермиона отодвинулась от Рона и сделала пару шагов вперед. Внезапно она упала на колени в промозглую листву и разрыдалась. Рон не сразу понял, что произошло и присел рядом с девушкой. В своих маленьких ладошках она держала окровавленный снитч. Спустя пару часов в гостиную вошли все, кто уходил в запретный лес. Джинни подскочила с места и подошла к Кингсли. - Ну что? – младшая Уизли заглядывала ему в лицо. Бруствер лишь покачал головой и прошел на кухню. С такими же лицами, которые не выражали ничего за ним прошли Нимфадора и Рон. - Рон! Ну хоть ты ответь что-нибудь – Джинни срывалась на крик. Но брат ей не ответил. Самая последняя стояла Гермиона и смотрела подруге прямо в глаза. - Гермиона, да что там произошло? Кто-то может объяснить? – но вместо слов Грейнджер достала из кармана руку и раскрыла ладонь. Весь в крови и с переломанными крылышками в ее руке лежал золотой снитч. Впервые в жизни Джинни поняла, что значит выражение «земля ушла из-под ног», потому что тут же ее ноги стали ватными и словно налились свинцом. Из ее гортани вырвался нечеловеческий стон, больше похожий на рев раненого зверя, и она рухнула на колени, царапая пол и ломая ногти об потертое дерево. - Это не может быть правдой. Я не верю. Это… Нет, пожалуйста, окажись живым. – Джинни кричала в пол, но никто не подходил к ней. Все понимали, что надо дать возможность прожить боль. Спустя несколько минут Молли все же принесла дочке флакон с зельем. - Пожалуйста, милая, не рви сердце. Пожалей себя. Выпей, тебе станет полегче. С холодной головой и все вместе мы сможем что-то решить. На удивление, Джинни не стала спорить или сопротивляться, и выпила залпом все, что было в стеклянном флакончике. И только когда через секунду ее веки стали тяжелыми, а дыхание глубоким и ровным, она сделала усилие над собой и спросила: - А что это? – но не успев услышать ответ закрыла глаза и уснула прямо на полу. - Сны без сновидений, дорогая. – Зачем-то ответила Молли и, легко коснувшись дочери аппарировала в ее комнату. - Мы проверили, это его кровь – совсем тихо произнесла Нимфадора, разнося в щепки любые надежды и сомнения, которые были у каждого в душе. Неожиданная звенящая тишина и осознание, что ничего не будет как прежде, обрушились на дом, находящийся по адресу магический Лондон, площадь Гриммо, 12.