I need you

Апрель 2015 «А может, все что я делаю, неправильно?». Съедающий душу вопрос шел за мной всю жизнь, отравляя и так нелегкое существование. Сидя в гримерной, на мятой бумажке появляются новые строчки песни, рассказывающей мою историю. Переведя взгляд в отражение в зеркале, мой мозг окончательно рухнул от печали: худое и безжизненное лицо, с огромным и темными синяками под глазами; тощие ключицы, выглядывающие из под выреза мешковатой полосатой футболки; пустой и безучастный взгляд, ожидающий скорейшего спокойствия. «Чувствовать себя мертвым»казалось лучшим решением, ведь так хотя бы есть шанс плыть дальше. Идти к психиатру за новыми таблетками не хотелось: все равно я обречен. Ребята сутками пытаются вытащить меня из студии, заставляя поесть, но у меня нет времени: я убиваю себя. Создавая образ творца в нашей эре, я не получал никакого удовольствия от происходящего: голова не могла принять ровное положение, и все время ходила кругом. Лейбл требовал скорейшего сингла, который мощно откроет новый альбом и задаст ритм происходящему. Собственное тело не могло найти опоры, падая в голодных обмороках. Сон упорно не приходил, лишая меня единственной и любимой возможности отдохнуть. В один момент я готовился покинуть этот несчастный мир, вздохнуть полной грудью в загробном царстве. Сидя в студии над пианино, я придумывал слова не для песен, а для прощального письма, ища в собственных страданиях тысячи слов бесполезных извинений перед ребятами. Но, я услышал ее. Мелодию, доносящуюся дальше и глубже, нежели находился я. Мне хотелось поймать ее, уловить и создать шедевр, однако, она была, словно, недосягаема. Выйдя из студии, я прислушивался к каждому шороху, пытаясь найти волшебную мелодию. Я бегал вокруг, заходил к другим ребятам, невидящим меня довольно долгое время, но все безрезультатно: она, будто, играла с моими оставшимися силами. Не получив желаемого, я вернулся обратно в студию с единственной потребностью: постараться отдохнуть. Как только я собрался положить цветную голову на диванную подушку, она предстала передо мной: нежная, глубокая и такая робкая мелодия. Я поймал ее, я воссоздал ее. Двое суток я уделил столь невероятному явлению, выплескивая в пианино все свои чувства: на свет вышло мое спасение, мое счастье. Клавиши, будто понимая меня, легко создавали невероятную комбинацию нот.  В ней я нуждаюсь, в ней мне не хватает. Я смог жить дальше, потому что перезахотел умирать.