Постоянство — в (не)изменности

Нежный ветерок колыхал золотистые кроны деревьев, перебирая их листья, но не срывая ни одного. В воздухе разливался сладковатый аромат спелых ягод и цветов, привлекая окрестных животных и насекомых. Слышались мелодичные трели лесных птиц, жужжание диких пчёл, перескок с ветки на ветку шустрых белок. Тихо зашуршал крупный куст, из которого выглянула на пару мгновений мордочка зайца, тут же скрывшаяся. Дань Хэн, сидя между корнями большого дерева, не обращал на эту идиллическую пастораль ни малейшего внимания. Он упорно пытался завязать концы бирюзовой ленты в узел вокруг запястья наруча. Те вновь разошлись — лента была слишком короткой. — Выглядит как гиблое дело, — ровным тоном заметил наблюдающий за его потугами «Дань Фэн». Не глядя на того, Дань Хэн со вздохом опустил руки, признавая поражение. Тяжесть разлилась в его груди, мешая дышать. В голове прокручивался момент, как златокрылый дух памяти зацепился когтем за ленту и сорвал её единым движением. Спазм сжал его горло, и он протер заслезившиеся глаза свободной рукой. Взглянув на ленту в своей ладони, Дань Хэн нахмурился и, недолго думая, спрятал её в карман брюк. — Похоже, ты заботишься об этом наруче куда больше, чем просто об «удобной, хорошо сделанной» вещи, — отметил «Дань Фэн». В его голосе не было ни тени осуждения, лишь любопытство; это не помешало Дань Хэну ощетиниться, словно взъерошенный кот. — Это всё ещё так, — выдавил он сквозь ком в горле, разглядывая свой наруч. Без ленты тот казался пустым и незавершённым, мало чем отличаясь от нынешнего одиноко сидящего под деревом Дань Хэна. — Но что-то изменилось. — Изменилось, — голос Дань Хэна дрогнул в конце; он прикрыл глаза, проводя рукой по зашитому порезу на плаще. — Если тебе этот наруч напоминает о «Заоблачном квинтете», то мне в первую очередь — о команде «Звёздного Экспресса». Он открыл глаза, разглядывая наруч на своей правой руке, сравнивая его с наручем на левой руке «Дань Фэна». — Когда я очнулся, на нём уже не было этих украшений, — Дань Хэн, подавшись вперёд, провел пальцами по золотым коралловым вставкам на наруче «Дань Фэна», по красной ленте и белым бусинам по бокам. — Бирюзовую ленту мне подарила Март. Он вновь прикрыл глаза с щемящей болью в груди, вспоминая тот день. Несмотря на утрату воспоминаний, недавно найденная и новоназванная Март 7 была полна энергии и энтузиазма. Желая познакомиться с ним, Химеко, господином Яном и Пом-Пом поближе, та наведывалась к ним, заводя разговоры и устраивая совместные мероприятия. Поначалу Дань Хэн не очень привечал шумную, малознакомую девушку — общение с таким коммуникабельным человеком его быстро утомляло. Пока однажды Март не решила устроить для всей команды вечер домашнего кинотеатра. Тёплый, приглушенный свет вагона для киносеансов, застеленные розовыми пледами кресла и пуфы, постеры на тему кинематографа, разные виды попкорна и напитков — та постаралась, чтобы сделать это событие незабываемым. Светящаяся от радости Март подарила ему ленту после просмотра последнего фильма: — Дань Хэн, смотри! Я увидела эту ленту и сразу подумала о тебе, — та протянула ему шелковую бирюзовую ленту с широкой улыбкой на лице. — Она отлично подойдет к твоему наручу!  К щекам Дань Хэна прилил жар, когда он встретился взглядом с сияющими розово-голубыми глазами Март. Смущённо кашлянув, он принял её подарок, а после — объятия. Той ночью её звонкий смех согревал сильнее окружающих его серверов. — Мои вещи — единственная связь с ними, — перед глазами Дань Хэна всё расплывалось. Он закрыл лицо руками, не желая видеть выражение лица «Дань Фэна» или слушать его сочувственные слова. «Дань Фэн» молчал. Дань Хэн, прерывисто вдохнув, вспомнил, что ему пришлось заменить сапоги. Старые, купленные им под руководством Химеко, совсем износились за прошедший век. Он заплакал.

┈┈・ ✦ ・┈┈

Вздохнув, Дань Хэн расслабил руку с притиром на колене, откинувшись на ствол дерева. Он пробежался взглядом по золотому лезвию Пронзающего облака, проверяя свою работу, но не видел его. Перед глазами встала картина из прошлого: непослушные седые волосы, наполовину собранные в пучок; сияющие сапфировые глаза с лучиками морщинок, отходящих от их уголков; сухие от жара кузни губы, складывающиеся сначала в самодовольную улыбку, а после — в игривые слова: «Это копьё такое острое, что пробьёт даже чешую дракона. Осторожнее, Верховный старейшина, не поранься им». Тяжесть опустилась ему на грудь, и Дань Хэн отвернул голову в сторону. Взгляд упал на широкое русло реки, недалеко от которого он устроился. Тихо журчала вода. Лёгкий свежий ветерок пробежался по золотистой листве деревьев, по волосам и лицу Дань Хэна, принося с собой терпкий запах влажного мха и земли. От этого вида ощущение тяжести в груди чуть ослабло. Всё тело расслабилось, даря долгожданную передышку от непрерывной тревоги и стресса. Близость к воде всегда его успокаивала. — Наши вещи всё ещё рядом с материальным телом в вагоне Звёздного Экспресса, а не здесь, — рядом раздался отрешённый голос «Дань Фэна». Дань Хэн прерывисто вдохнул, прекрасно понимая, о чём говорило прошлое «я». Прошло пять веков с того момента, как он вошёл в поток мемории в поисках Стеллы. Дань Хэн старался поддерживать свои вещи в сохранности. Но время ничто не щадило. Были безвозвратно утеряны нефритовый кулон и наушники, заменены плащ, штаны, пояса и водолазка. И даже наруч… Он стиснул притир в кулаке; острые края дерева впились в его ладонь, не давая затеряться в воспоминаниях. Прижав кулак ко рту, Дань Хэн сделал глубокий вдох и задержал дыхание. С медленным выдохом он расслабил руку и убрал притир в карман штанов. Вместо него он вытащил сломанный наруч: от него осталась только нижняя пластина. Верхнюю оторвал и поглотил один из златокрылых духов памяти. — Лишь это нас и успокаивает, — со вздохом Дань Хэн потер ладонью грудину, пытаясь унять вспыхнувшую боль. Он не мог не задуматься о том, каково было Жэню, терзаемому марой, прожить века в одиночестве и боли до встречи с Охотниками за Стелларонами. Стремился ли он безрезультатно исполнить свою месть? Преследовал ли Цзинлю лишь для того, чтобы быть убитым ею? Пытался ли найти запертого в Тюрьме кандалов Дань Фэна, а после — Дань Хэна? Мурашки пробежались по телу Дань Хэна, остановившись на задней части ног. Он резко выдохнул и покачал головой, прогоняя бесплодные мысли. Но вместе с тем размышления о Жэне напомнили ему кое о чем: — Прошло пять веков, — Дань Хэн повернул голову к «Дань Фэну», сидящему с обращенным в себя взглядом. — Нам уже исполнилось семьсот лет. Несмотря на прошедшее время, мара так и не настигла их. Прошлое «я» быстро заморгало, выходя из задумчивости. «Дань Фэн» молча посмотрел на него в ответ, а после медленно выдал: — Действительно… — глаза «Дань Фэна» расширились в поступившем осознании. — Полагаю, принятие Ядра Пламени изменило нашу природу. Дань Хэн согласно кивнул, обратив взгляд на сломанный наруч в своей руке. Он закусил нижнюю губу, подавляя тяжелый вздох. Знание о том, что все его вещи целы и находятся рядом с его телом в материальном мире, конечно, успокаивало. Но глядя на свою одежду, на Пронзающий облака, на наруч… он всё никак не мог отделаться от комка в горле. — Мудрейшая Ло Чжань руководила созданием наших драконьих наручей… — голос «Дань Фэна» прервался на конце. — Если погрузиться глубже в воспоминания… — …можно будет узнать технологию их изготовления, — он закончил мысль своего прошлого «я», прикрывая глаза. В конце концов, чтобы попрощаться с прошлым, нужно его принять, не так ли? Создание нового наруча из остатков старого — чем не самая красочная иллюстрация избранного им пути? Дань Хэн раскрыл глаза, встречаясь взглядом с прошлым «я». — Тогда вперед, — «Дань Фэн» кивает ему, протягивая ладонь. Он принимает её. Его зрение расплывается, а сознание сужается, погружаясь в воспоминание из прошлой жизни.

┈┈・ ✦ ・┈┈

Вложив левую руку в наруч, Дань Хэн начал медитативный процесс его шнурования: затянул веревку с правой стороны, с левой, снова с правой… Вернув воспоминания о технологии изготовления драконьих наручей, он решил немного переделать свой: материала и умений не хватало, чтобы вернуть ему первозданный вид. Закончив затягивать веревку, Дань Хэн завязал узел. Пошевелив рукой, убеждаясь, что наруч не шатается, но и не впивается в кожу, он удовлетворено вздохнул. Раньше тот держался на ленте и ремешке, а не на шнуровке — подобное крепление ему сделать было сподручнее. Наруч также стал короче: если раньше тот доставал ему от кисти до локтя, то теперь прикрывал лишь половину предплечья. «Но, — отметил Дань Хэн, рассеянно проведя пальцем по золотой вставке, от взгляда на которую его сердце каждый раз замирало, прежде чем пуститься в галоп, а уголки губ дергались, норовя растянуться в улыбку. — Как ни странно, он всё ещё ощущается тем же наручем, что и раньше». Слабый ветер пробежался по его голове, развевая убранные за уши короткие пряди волос. — Речь всё ещё идёт о наруче? — послышался вкрадчивый голос Дань Фэна, в тоне которого проступали смешинки. Прикрыв глаза с легкой улыбкой, Дань Хэн промолчал, не видя смысла отвечать на риторический вопрос.   Его сходство с Дань Фэном не подлежало сомнению. Дань Хэн был Дань Фэном, а тот стал им самим. Его готовность пожертвовать чем угодно ради своих близких говорила сама за себя. Он не изменился. Раскрыв глаза, Дань Хэн устремил взгляд туда, где явственно ощущалось присутствие Стеллы. Пульс загрохотал в ушах, выбивая победную барабанную дробь. Голова закружилась от нахлынувшего воодушевления. Скоро он воссоединится со своими товарищами. И ничто их более не разлучит.