Лютик и Лютня.

Серж неспешно прогуливался по деревне в поисках очередного приключения и разговора с очередной случайной очаровательной крестьянкой. Он почти в такт шагов перебирал струны своей лютни. Вокруг витало подобие уютной атмосферы. Даже омрачённые пропажами людей жители находили в себе силы продолжать трудиться.   Около кузницы звонко бился о металл нового тяжёлого меча молот. Бард осторожным движением наиграл аккорд и махнул рукой обратившему на это внимание кузнецу Максимилиану.   Мимо пробежала малышка Пава с глиняным расписным кувшином, полным ещё тёплого молока, на её поясе от темпа качалась новая кукла, а от самой девочки приятно пахло магической травой и лепёшками. Она приветливо улыбнулась барду и звонко захихикала, когда он резко ударил пальцами по струнам.   Сам Серж абсолютно не знал куда себя деть и, надеясь на то, что большинство жителей будут рады его мелодиям, направился в сторону необъятно широких посевных полей.   На западе остался густой и тёмный лес, полный ароматов ягод и тихого шелеста листьев. Он, кажется, увидел там фигуру девушки, но, не обратив на это особого внимания, продолжил свой путь к полям. Тропинка вела его, как верный компаньон, совершенно не давая ненароком сбиться с пути и пропустить поворот.   Солнце висело высоко над горизонтом огромным жарким масляным блином. Облака сметаны почти не показывались на голубой тарелке неба.   Но даже с зажмуренными глазами невозможно было не заметить прекрасное стадо грязно-белых овец, мирно пасущихся на лужайке. Некоторые из них проявляли попытки пободаться друг с другом, но сразу же прерывались звонким свистом со стороны одинокого дерева. Серж повернул голову и убедился в своей мысли о свистящей тени. Под раскидистым дубом полулежал одинокий пастух, его лицо надёжно прикрывали широкие поля шляпы, выглядывала лишь соломинка, торчащая изо рта. Сам он удобно устроился спиной к дереву, закинув руки за голову. Бард тихой поступью приблизился к его тенистому убежищу и присел рядом, ловко перехватив лютню в другую руку. -А ты всё прохлаждаешься и не желаешь работать, - Гус не отводил взгляда от овец, но точно обратился к присевшему рядом мужчине.   На это он снова брякнул по струнам, не утруждая себя тем, чтобы зажимать аккорд. -Теперь нет, - бард лукаво улыбнулся и посмотрел в ту же зелёную даль.   Пастух низко засмеялся и отпил немного воды из лежащей рядом фляги.   -Иногда я думаю, что хотел бы как ты ходить со своей лютней круглый год, собирать слухи по деревне и ни о чём не думать, - две овцы вновь затеяли меж собой драку и Гус было хотел снова им свиснуть, но был прерван.   -И это я ни о чём ещё не думаю, да, - бард обидчиво наиграл какую-то неспешную мелодию и овцы, услышав её, снова принялись жевать траву порознь.   Пастух повернул к сидящему рядом барду голову, но увидел лишь его точёный профиль и взгляд в бесконечное голубое небо. -Я думаю о том, чтобы убежать из этой деревни подальше, поселиться в городе и играть в тавернах на более влюблённую в музыку публику.   -Это в тавернах публика музыку любит, значит?   Серж улыбается одними губами и продолжает наигрывать успокаивающую мелодию.    -А я вот, когда был маленьким, мечтал путешествовать и выучить все-все растения, чтобы когда-нибудь жить в лесу и защищать его от напастей, - пастух проводит по колышущейся от ветра траве ладонью и осторожно, одними пальцами, поглаживает лепестки растущего лютика, -сейчас даже опять об этом подумал. Ну из-за оборотня.    Серж почти сбивается с мелодии, но стойко продолжает играть.   -Путешествовать было бы классно. Тогда я точно смог бы раздобыть ещё немного историй и новых песен. -Я думал ты сам их пишешь, - Гус прикрыл глаза и начал проваливаться в приятную дремоту.   -В основном.   Воцарилось приятное молчание, щебетали пролетающие птицы, свистел ветер, пробегая между густыми ветками дуба. А ещё песня лютни под боком. Все звуки превратились в приятную колыбельную для пастуха, под которую он провалился в неглубокий сон.

***

-Почему ты вообще стал пастухом? - бард так же тихо, как вчера, подошёл к месту Гуса и присел рядом.   -Не знаю, меня всегда к природе тянуло как-то. Наверное, просто сложилось так.   Пастух лежал на траве, прикрыв своё лицо шляпой. Солнце нещадно жарило даже в тени, наседая на грудь огромной раскалённой сковородой.   -А ты почему играешь?   -Наверное, просто сложилось так, - он коряво пародирует чужой голос и ловит своим плечом удар кулака, - да просто нравится, когда-то я заметил, что своей музыкой могу поднимать людям настроение.   Пастух скептически сдвигает шляпу со своего лица и смотрит на барда нечитаемым взглядом.   -Пусть будет так. Я надеялся, что за этим скрывается какая-то более романтичная история.   -Хочешь скажу, что научился играть, чтобы впечатлить какую-нибудь девчонку, - Серж резко заиграл на лютне какую-то громкую балладу, - такая история больше нравится?   Гус прыскает со смеху и ложится обратно, не забывая прикрыть глаза шляпой.   -Похоже не хочешь.   -Просто звучит ужасно нереально.

***

  -Это лютик, у него жёлтые маленькие цветочки, а ещё его сок ядовитый, хотя его можно использовать в медицине, - пастух всё так же осторожно касается цветка пальцами, не желая травмировать нежные лепестки, - а это белый клевер, им можно лечить простые болезни. -А ещё если найти такой с четырьмя листками и съесть, то будешь удачливым.   -Можно обойтись и без съесть. - Гус хмуро поглядывает на барда, уставившегося в траву в поисках четырёхлистного клевера.   Серж встречается с ним взглядом и тихо мелодично хихикает.   -Что?   -Ты похож на любого козла Максимилиана.   Пастух притворяется обиженным и отворачивается от надоедливого соседа под его продолжающиеся посмеивания.   -Да ну тебе, они же милые. У Гуса почти вспыхивают кончики ушей от такого заявления, а сам Серж абсолютно не понимает, что сказал, и продолжает тыкать ему в спину грифом лютни. -Ага, именно поэтому они тебя чуть не забодали? - пастух переворачивается на спину и наблюдает, как на лице Сержа проскакивают нотки раздражения. -Отвали.   Он хватает шляпу с чужой головы и натаскивает на свою, просто в отместку.  

***

Бард приходит по душу пастуха каждый день на протяжении полутора месяцев. Иногда просто сидит рядом, не мешая отдыхать от надоедающих разговоров деревенских об оборотне, часто разговаривает с ним совершенно ни о чём, придумывает новые мелодии, читает свитки вслух, ещё чаще смеётся и в шутку препирается.   А ещё он практикует магию. Совсем недавно открывшуюся, неуверенную и шаткую, но практикует. Лечит маленькие царапины, подбадривает и даже даёт немного сил. И всё это только перебирая струны в давно заученном порядке.   А пастух рядом пробует свою. Долго держит руки над закрытыми бутонами цветов на лугу и сам расцветает в улыбке, когда они приоткрываются и показывают серединки.   Они наблюдают друг за другом, всё ещё не вываливаются за рамки разговоров обычных друзей, но всё равно чувствуют себя по другому.   Неловко толкаются плечами и общаются значительно тише, как будто кто-то может их подслушать.   -Классно, никогда не думал, что природа кому-то подчиняется, - бард пристально глядит на распустившийся бутон и будто пытается найти в нём какое-то скрытое послание.   -Она не подчиняется, а слушает и помогает. Так же как в лекарствах, только не умирая.   Серж не понимает разницы, но всё равно кивает и слушает дальше, пытаясь концентрироваться только на словах. Не на голосе, не на спокойных глазах, не на веснушках, появившихся из-за бесконечного солнца.   Но не может. Чувствует будто его взгляд мёдом прилип к губам напротив. И уже перестаёт себя сдерживать. Прерывает фразу на середине и медленно целует. Нежно, только прикасаясь губами к чужим, почти как ребёнок чмокает в щёку первую любовь.   Пастух чувствует бабочек, настойчиво бьющих ему по рёбрам, и руками цепляется за плечи напротив.   Дуб шелестит листьями громче обычного, а сама природа будто застывает в предвкушении. Перестают щебетать птицы, лишь с интересом глядят глазками-бусинками, облака стоят на небе большими стражами, не смея шелохнуться. Гус сам почти не верит в то, что происходит, но точно ощущает пальцы, лезущие под рубаху.   -А я думал это жалкий миф, что все барды озабоченные, - он отрывается на секунду, только ради того чтобы прошептать это в губы и припасть снова.  

***

На очередном патруле Серж чувствует себя неважно. Гнусное предчувствие давит на грудь и он в тревоге наворачивает круги по своей точке.   Он оборотень. Это сложно отрицать, но самое жалкое во всей ситуации, что людей он не убивал, да даже сам этого оборотня в глаза видел. Всего перепачканного кровью, убегающего обратно в дремучую чащу.   Вот только узнай о его сущности люди в деревне, никто разбираться не будет, повесят как есть. Хоть обсыпь их сладкими речами. Гнев сильнее.   Он долго думает, как выкрутиться, а потом слышит протяжный вой и звуки магии на противоположной стороне деревни. Почти порывается бежать, но остаётся на месте.   Отходить нельзя, в ту сторону двинулся староста деревни Горош вместе с крестьянином, имени которого Серж так и не смог узнать. Они справятся. Должны.   Как только над горизонтом показываются первые лучи солнца, бард двигается обратно и издалека видит скопившихся людей, точно не живущих в их деревне.   Горош почтительно проводит их в дом. Раздаётся хлёсткий звук металла и в окне начинают мелькать тени, оживлённо болтающие о чём-то.   Он, честно, подслушивать не хочет, но всё равно припадает ухом к двери, следя за тем, чтобы не попадать в поле обзора окон.   Бард слышит разговор отрывками, но точно понимает одно. Ему конец.   Он паникует, сердце заполошно мечется в груди, ноги перестают поддерживать его равновесие, руки хватаются за пуговицы на жилете. От их мельтешения одна, пришитая, говоря честно, совершенно беспечно, отлетает и катится к колодцу.   Чутьё вовремя подсказывает ему отойти от двери и скрыться из виду. Как только он пропадает в кустах, дверь отворяется, и из дома мрачно выходит низкий мужчина с луком наперевес. До своего жилища Серж доходит почти в лихорадке, немногочисленные вещи собирает в котомку, лютню ставит около неё дрожащими пальцами. И не знает куда себя деть. Глотает холодную воду из ведра и вглядывается в окна.   В них чёрными тенями четверо путников шагают к дому вдалеке. С загоном для овец.   Бард старается думать о хорошем и считает шаги.   Маг с посохом делает два; плут с двумя мечами и в совершенно дурацкой шляпе один широкий; воин, окутанный тяжёлой железной бронёй, семенит три с мечом наперевес; следопыт глазами пожирает лук с порванной тетивой, а ногами грубо топает четыре.   В этот же момент у его лица оказывается запах дурманящей травы на грязной тряпке, а мир распадается. Грустно бренькает упавшая лютня, воздух режет щелчок лопнувшей струны.   Темнота поглощает ещё до того, как бард успевает произнести хоть слово.   Очухивается он на стуле. Руки крепко связаны за спиной, ключицы обдаёт ветер из открытого окна. Трава всё ещё мутит его мозг и допрос он помнит малыми частями. Точно что-то колко отвечал, нарываясь на удар, болтал о том, что зарабатывает лицом.   Врал. Это помнит отчётливо. По-настоящему он приходит в себя, когда его с силой вытаскивают из дома, не удосужившись даже развязать. Бард опускает голову и сипит, что может идти сам.   Крестьяне оставляют его и с гневными возгласами идут к площади.   Не без усилий Серж выпутывается из верёвки и хватается взглядом за мужчину в шляпе вдалеке. Ноги всё ещё держат слабо, но он несётся к нему и почти сбивает с ног, когда достигает.   -Стой, подожди, - бард хватает Гуса за плечи и тяжело дышит смотря в землю.   -Они тебя допрашивали? Всё нормально? Может я могу как-то...   -Давай убежим.   Бард выплёвывает это на одном коротком выдохе и умоляюще смотрит в глаза.   -Я не был с тобой до конца честен, прости, я просто хочу уйти из этой проклятой деревни. Давай пойдём путешествовать, выучим все травы, новые песни придумаем, что угодно. Только не здесь. Гус смотрит на него тревожно. Хватает за запястье даже слишком крепко и ведёт.   Бард в голове считает секунды до кого, как их ринутся искать, и встаёт в ступор около своего дома. Пастух быстро вваливается внутрь и выскакивает почти сразу же.   Выскакивает с поломанной лютней в руках. Бережно передаёт её в руки и говорит, притворяясь спокойным:   -Теперь бежим. Догорал закат, крестьяне гневались, желая правосудия, путники пытались усмирить их пыл и бросали непонимающие взгляды на старосту деревни.   Серж и Гус медленно пробирались по закоулкам деревни, минуя центральную улицу.   Проходя мимо густого и тёмного леса бард снова увидел фигуру девушки, но теперь она вела с собой маленькую девочку, придерживая её за ручку. Она же держала поводья, привязанные к белому козлу.   Пастух рядом облегчённо выдохнул и резко рванул вперёд, заливаясь смехом и утягивая своего компаньона за рукав. Он придерживал шляпу, прикрывающую его глаза и быстро перебирал ногами, унося их подальше от этого места.   Похоже, так начинается их приключение.