Не всем дано делить постель

      На улицах Лондона сгущался туман, серые тучи сбились в кучку друг к другу, так сильно, словно сами замёрзли от этой недоброй погоды. В окнах домов загорался свет, люди закрывали свои прилавки, старательно укрывая их от надвигающегося дождя. Эта ночь обещала быть промозглой и сырой.       Как только часы пробили половину десятого, тучи как по команде разрыдались галлонами воды. Каменные здания намокли и потемнели, блестели дороги, и редким экипажам запоздалых путников пришлось снизить скорость, чтобы лошади не подскользнулись.       Среди этой чудесной картины проявления природных сил что-то было не так. По тротуару сгорбившись шёл мужчина, его кудрявые волосы облепили щёки, под тяжестью воды они закручивались но тянулись вниз. Тёмно-серый плащ накинутый на лёгкую рубашку промок до нитки, и прилипал к телу. Мужчина торопливо стучал каблуками по мостовой, когда мимо него проезжал очередной экипаж. Карета замедлилась, поравнявшись с кудрявым, и из приоткрывшегося окна высунулось лицо незнакомого джентельмена, весело окликнувшего прохожего.       — Добрый вечер! Негоже приличным людям мокнуть под таким ливнем! Прошу, составьте мне компанию, я подвезу вас куда нужно!       — Потеряйся! — Рявкнул патлатый, раздражённо махнув тростью. — С приличными людьми и якшайся.       Незнакомец проворчал что-то, обиженно захлопнул окно кареты, и та торопливо скрылась за поворотом.       Когда мужчина добрался до нужного ему дома дождь даже и не думал заканчиваться — наоборот, словно усилился.       Жалобно звякнул колокольчик, порог патлатому открыл высокий юноша, удивлённо вытаращившись на ночного гостя.       — Мистер Хайд? Почему вы так поздно… И в такой ливень! Прошу, проходите!       Он отступил, позволяя мужчине пройти, и тут же принялся крутиться вокруг того, услужливо забирая промокшее пальто, отставляя трость в сторону у вешалки.       — Погода ужасная, людишки — тоже. — Ворчал мистер Хайд, с чавкающим звуком усаживаясь в обитое тканью кресло у разведённого камина. Юноша тем временем расладывал на кофейном столике по кружке чая, помимо этого — немного того, что было с вечера; нарезанный хлеб, имбирное печенье, и масло в фарфоровой тарелке. В прошлый визит — оба прекрасно это помнили — мужчина в порыве гнева метнул точно такую же в стену, осколки разлетелись почти по всей комнате, но теперь она словно никогда не была разбита.       — Склеили? — Ехидно заметил мистер Хайд, ухмыляясь, но угощение принял.       — Нет, что вы. — Пожал плечами парень, наблюдая за тем, как знакомый безжалостно откусывает голову имбирному человечку, не скрывая детского восторга от возможности представить, что этот человечек живой. — Купили новую. Счастье, она не была редчайшей.       — Была бы таковой — меня бы уже выставили из дома.       Хайд засмеялся вороньим карканьем, словно это было нечто донельзя весёлое, но его собеседник лишь неуверенно пожал плечом.       — Позвольте узнать, дорогой Эдвард, для чего вы всё-таки меня посетили?       Спросил он, когда гость наконец-то отогрелся, и осушил первую чашку чая.       — Соскучился. — Неправдаподобно-томно произнёс Эдвард, и в ту же секунду разразился смехом, наблюдая за поражённо вытянувшимся лицом напротив. — Брось, Ричард! — Он махнул рукой, разбрасывая крошки пряничного печенья. — Я действительно умею скучать! Злят они меня, понимаешь? А у тебя тепло всегда. И как-то спокойно. Остаться я хочу у тебя.       Ричард моргнул, молча переваривая услышанное. Не то, чтобы он был против мистера Хайда в своём доме, но это было слишком нетипично для обычного поведения мужчины. Чаще всего его дорогой сердцу Эвард приходил, рассказывал обо всём, что случилось в последние сутки, а затем, даже сквозь мольбы Ричарда остаться — покидал покои. Он оставлял после себя запах углей, жжёных спичек, и чего-то удушливо-кислого, но ни с чем не сравнимого, словно так должно было пахнуть жерло вулкана; оставалась после Эдварда и тоскливая сырость, жажда притянуть мужчину за худощавую руку, и вернуть в ложе, укутав бледно-пурпурным одеялом. Но под боком было пусто, скрипела на нижнем этаже массивная деревянная дверь, и Ричард Энфилд оставался один, сиротливо глядящий в беспросветную тьму за окном.       Эдвард громко клацнул зубами, лишая пряничного человечка ноги, и Ричард вынырнул из своих воспоминаний, понимая, что так и не дал ответ на желание Хайда остановиться у него этой ночью. Он понимал, что это скорее всего и не вопрос был, — зная Эдварда, он лишь уведомил, уже запланировав всё самостоятельно.       — Тогда я найду вам сухую одежду. — Поднялся со своего кресла Энфилд, оставляя Хайда наедине с костром, и новой порцией чая. — И постелю вам…       — Постелишь? — Догнал Ричарда разочарованный тон, когда юноша уже достиг лестницы. — Я думал, мы будем спать вместе! Ты обиделся из-за маслёнки?!       — Если пожелаете — будем вместе.       Ричард спрятал пунцовые щёки в темноте угловой лестницы, услышав вдогонку «Пожелаю!» и торопливо поднялся наверх.       Ливень за окном всё так же барабанил в стёкла, когда они устроились на небольшой кровати. Вдобавок к обычной непогоде разразился гром, перебивая вспышки молнии. Природа словно злилась на что-то, но Ричард больше думал не об этом — он лежал у стены, прильнув щекой к осторому бледному плечу, оголённому от вечного ёрзания Эдварда. Наконец успокоившийся тот посапывал, выпрямившись по струнке, и Ричард невольно думал о том, что совершенно не такой способ представлял для его возлюбленного.       — Дорогой Эдвард, — прошептал Энфилд, и продолжил после сонного «м?» — Я искренне счастлив, что вы остались со мной в эту ночь.       — Да, да… — Хайд зевнул, в отблеске молнии свернули его клыки. — Я тоже, наконец-то высплюсь.       Туман укрывал Лондон, город полностью заснул к часу ночи, закончилась гроза, и только одному Энфилду не удавалось уснуть. Он в очередной раз снимал со своего лица когтистую руку, пришедшую ему прямо в лоб, когда Эдвард в очередной раз шевелился во сне. Хайд спал крепко, ни просьбы прекратить, ни попытки отодвинуться ни даже — Энфилд чувствовал себя из-за этого до жути неловко — лёгкие щипки не помогали это прекратить.       «Пожалуй, я слишком много требую» с лёгкой грустью думал Ричард, вжимаясь в стену, чтобы не получить чужой пяткой по голени. «Мистер Хайд просто не приспособлен к тому, чтобы делить с кем-либо постель.»