Голос, Юрген! Голос!

В голове всплыли малые отрывки давно забытых воспоминаний, пришедших ко мне с головною болью и треском в ушах. Я сидел в темной комнате с сильно гудящей головой, как будто несколько моторов работали в моём мозгу и питались моей энергией. Резкая, пульсирующая Боль проскакивала с ушей до кончиков пальц ног, как кузнечик. Глаза еле как открылись ото сна и, к своему несчастью, я вновь увидел их. своих родителей. я давно забыл их имена, даже черты лиц и телосложений ускользнули из моей головы, но я видел их силуэты, пусть и размыто. я слышал каждый хлюп моей алой крови, треск лучевой и плечевой кости, криков и стонов, вырывающихся с моих уст, будто прося о помощи. не помню как и когда, но я будто вновь прочувствовал как ломаются мои малые и большие берцевые кости ног, палец руки, фаланги, берегородка носа. меня били безжалостно и с особым рвением, будто я даже не человек, а что то хуже пустой, пластиковой бутылки от воды, забытой и брошенной давным давно. Свежая кровь капала с носа, новые раны выливали свои миллилитры моего тела. всё это наяву, всё это снова со мной. я опять в этому аду? Я умираю? Или... Уже умер?.. Тёмное помещение, забытое всеми, освещаемое только лампочкой на потолке, свет от которой освещал только центр комнаты. Вокруг – запах сырости, чего-то горелого и, как будто бы, мёртвого и разлагаемого. Где то слышится тихий писк крыс, проходящийся еле слышимым эхом по подвалу. Серые стены, серый потолок, серый пол – всё будто окрасилось в тёмные тона. В каких то местах оборванные обои, хотя по большей части они итак сорваны со стен уже как давно. Подвал какого-то дома, без комнат, без дверей, лишь выход, запертый на ключ со всех сторон... грязный, сырой и почти гнилой кусок дерьма валялся в углу подвала. тишина окутала его тело и слилась с ним воедино, будто предупреждая о грядущем аде. бедный мальчишка лежал в углу, как мешок с мусором. чёлка закрывала одну сторону лица дабы скрыть один маленький секрет мальчика, коий тот и сам пытался скрыть всеми силами. Юрген проживал тут не больше полтора года и вдоволь уже привык к этим порядкам, как к сырой воде в пустыне. тело его было в ужасающих метках и порезах, у мальчишки было оторванно ухо, вспорот и следом нелепо зашит живот, словно в спешке и неуклюже. всё тело было обмотанно какими то кровавыми тряпками вместо бинтов, единственным привычным элементом одежды являлись шортами. и то даже они были все обосанны, обосранны и облёванные. пацан не мог просто взять и пойти в туалет, ему всё это время приходилось испражняться под себя же. встать он тоже не мог, обе ноги были вывернуты и сломанны, вернее, кости ног, он чисто физически не мог бы встать и хотя бы постоять две жалких секунды. руки связанны сзади, и на низ так же были повязки. под этими тряпками были порезы до сухожилий и мышц Юргена. паренек был в мягко говоря отвратительном состоянии, но ему ещё долго жить... тишину прервал легкий шлепок и склийский звук. из его глазницы выпал изуроданновый карий глаз. пока шарик катился и нервы за ними, Юрген попытался закричать, но голос давно он сорвал и были только тихие сипы и постанывания.