Вспоминая о светлом

Резкий удар топором, ещё один - череп пробит, труп, ставший таковым второй раз, падает наземь с глухим стуком, кровь даже не попадает на одежду. Теперь они одни в помещении супермаркета, из-за чего сзади слышится облегчённый вздох: - Блять, каждый раз охуеваю, откуда они..., - слова прерываются открывшейся настежь дверью, которую Майс и Кай конечно же забыли подпереть, поэтому приходится подхватывать рюкзаки с тем, что успели найти и посчитали полезным, и давать дёру. "Надо бы запомнить это место и потом ещё вернуться", - думает Дима, перепрыгивая искусанное женское тело, чуть не влетая в стеллаж с журналами с содержанием строго 18+, а гниющий труп, кажется, немного подёргивается от шуршания падающей макулатуры . Парни пулей вылетают через выход для персонала, бегут со всех ног в сторону отеля, где они остановились ещё до начала этого пиздеца. Вообще-то, они приехали на спизженных великах; хотя наверняка владельцы не были озабочены их пропажей, но они остались аккуратненько стоять у главного входа, через который толпой ввалились ебучие зомби. Десять минут потребовалось, чтобы пробежать вниз по улице, завернуть в какую-то подворотню и влететь в захудалый мотель. Потому что дорогу до их пятизвёздочного заебатого отеля заполонили зомби, снующие меж оставленных побитых машин, которых до этого, кстати, не было. Дима закрывает дверь, но пока ничем не подпирает - сначала нужно осмотреться. Тишина пугает, тем не менее услышать звук или шорох не хочется, ведь это будет означать чьё-то присутствие. Полчаса ушло, чтобы осмотреть двухэтажное помещение с двадцатью номерами, передвигались тихо, как мыши; на удивление, ни людей, ни следов крови, ни зомби не было обнаружено. Везде было лишь слегка пыльно и царил лёгкий беспорядок, будто кто-то собирался в спешке. - Надо запереть дверь. Они идут на первый этаж, и на Диму, котрый первым спускался по простенькой лестнице с неработающей подсветкой, вылетает некогда, судя по размеру груди, симпатичная девушка с бейджем администратора, но обувь из коллаборации рика и хром хартс нехило так впечатывает в грудину, от чего она падает прям на узорчатый ковёр перед лестницей, а в голову ебануто чётко прилетает топор. - Нихуя ты меткий. - Да я сам не ожидал. Тело больше не двигалось, потому было принято решение завернуть его прям в этот ковёр и выкинуть подальше на улицу. После закрыли дверь ключом, найденным за стойкой администратора - единственное место, которое не было проверено до этого. Ну, а кто знал-то, что кто-то будет валяться под столом, выжидая момента? - Давай на втором этаже переночуем. - Да, давай, - тихо отвечает Дима. От шока ещё оба не отошли, к такому ведь не привыкнешь, а надо бы? *** Серёжа бесшумно, уже по привычке, закрывает дверь углового номера 11, оставляя ключ в замке и подпирая деревянным стулом с подходящей спинкой. Рукой, трогая за плечо, он поворачивает к себе Ицкова: - Ты чуть не умер,- голубые глаза судорожно бегают по лицу, шее, цепляются за царапину с маленькой уже засохшей струйкой крови на виске, - это что, сука, такое? - Где?, - Дима скидывает руку и залетает в узкую ванную комнату попутно включая свет. Лампочка мигает пару раз, но загорается. Освещение ударяет по глазам, а Кай чуть ли не утыкатеся носом в зеркало. С минуту оба молчали, прежде чем первый выдал: - Это об тот стеллаж с голыми бабами. - Какими, нахуй, бабами?, - Дмитриев по-хозяйски складывает руки на чужой талии, а в зеркале чётко видно как отросшие брови сводятся к переносице. Дима всё ещё упирается руками об раковину и нервно постукивает пальцами: - Журнальный стеллаж в том магазине,- он убирает руки и полностью разворачивается к Серёже, - но надо проверить. - Да ты бы уже давно превратился, - руки упрямо возвращаются на пригретое место постепенно смещаясь ниже, хватка становится крепче - А вдруг. Заражение началось двадцать три дня назад во Франции, затем быстро перекинулось на близлежащие страны, конечно, были и такие, до куда оно ещё не дошло, но они, конечно, оказались именно в Париже - центральной точке апокалипсиса, потому что за неделю до у них был анонсирован концерт здесь, а ещё нужно же было обойти интересные бары, заглянуть в магазины и просто пошароёбиться. А потому оба знали, что для заражения и полной потери рассудка нужно десять минут. Но Дима параноит, вдруг нужно больше, вдруг через маленькую царапину инфекция поступает дольше, вдруг это не от того стеллажа... Он тут же сбрасывает тёплые руки с бёдер и отходит. А у Майса в груди что-то трещит и дыхание учащается. - Сижу на балконе пятнадцать минут, ты засекаешь. И Серёжа без выбора, как сторожевой пёсик, садится по другую сторону двери от друга, и засекает блядские пятнадцать минут на наручных часах. Сначала он просто пялил на Диму, пока тот смотрел вдаль, потом пытался отвлечься: заметил, что в номере до них никто не находился, бельё чистое, убрано и пыли нет, бутылки с водой стоят, наверное, ждали новых гостей, ну они так-то тоже гости, просто без оплаты... От собственных мыслей отвлёк стук: Дима пальцами выстукивал ритм по железным перегородкам, что-то знакомое. Глаза непроизвольно пробежались по профилю, одежде, небрежной причёске, остановились на вороте толстовки, который закрывал обзор на острые ключицы, парни пересеклись взглядом. Стуки прекратились, и Дима прижался лбом к стеклу, разделявшему их, непроизвольно Майс отзеркалил движение, сейчас просто хотелось быть ближе. Стекло начало запотевать от горячего дыхания. Вот бы оно расплавилось нахуй. Время не текло быстро, наоборот, оно патокой тянулось, замедляя стрелки часов липкими подтёками, не давая должным образом функционировать, но минуты закончились, а потому Серёжа тут же подскочил и открыл дверь. Замер. Очевидно, чего сейчас хотели оба, но в таких условиях сначала душ, это вам не в подсобке отсасывать во время разогрева. Не то место и время. Благо шампунь и мыло для гостей были оставлены рядом с одноразовыми зубными щётками, ну прям для них, а. класс ебать. Но кабинка была рассчитана на кого-то маленького и явно ниже среднего роста, потому мыться пришлось отдельно. Дима справился быстро, а потом и Серёжа не заставил долго ждать. Дверь ванной комнаты медленно открылась, Майс вышел вальяжно придерживая рукой махровое полотенце на бёдрах, больше на нём ничего не было. - Ебать, ты решил свартиться?, - Дима окинул взглядом клубы пара из ванной, обрамлявшие дверную арку сзади. - Горячая вода успокаивает. - От чего? Ответ был прямо перед носом, он буквально только что отсчитывал пятнадцать минут, чтобы проверить останется его Дима в живых или нет, блять. А он так спокойно спрашивает. Серёжа за один шаг, настолько маленькая здесь комната, оказывается у кровати и садится к нему на колени. - Еблан, а вдруг... - "Вдруг" не случилось, Серёж, - Дима говорит это слишком спокойно, чуть наклонив голову и помогая поудобнее устроиться. Руки жадно обводят контуры татуировок на торсе. Остаётся лишь выдохнуть, волнение не отпускает до сих пор, ничего не поделаешь, потому лишь остаётся сказать: - Будь аккуратен, я не смогу без тебя, понимаешь. - Я тоже. И в этих словах всё очевидно, ведь любой из них не сможет без другого - так решила судьба, так решилось после одинаковых татуировок и первой встречи, так решили они. Вся их жизнь - совместный трек с немного долгими сольными вступлениями в разных стилях, а сейчас просто пиздец какой экспериментальный парт, который скоро должен смениться на что-то более привычное. Слова больше не нужны, мысли понятны, а губы плавно сталкиваются, Дима прикусывает нижнюю, обводит языком, потом верхнюю, это не чувствуется как грубость, даже это он умеет делать нежно. Младший просто плавится, руки осели на груди, татуированые пальцы цепляются за ключицы, со стоном открывает рот, пускает чужой язык, он просто плывёт по течению принимая все ласки. Дима какое-то время пытался понять, что больше Серёже нравится, пока не стало очевидно, что ему нравится всё, что он делает, потому что Дима просто не может сделать плохо, особенно в постели, особенно с ним, Майс от всего течёт как пломбир. А потому можно делать, что хочешь, при любом раскладе он будет сучкой из песен Глеба. Кай обрамляет точёный профиль влажными поцелуями, рисует линию от подбородка до виска и обратно возвращаясь к пухлым губам, которые Майс старательно дует на фотках для инсты, которые так нравятся фанаткам. Знали бы эти ахуенные девчонки, как их любимому артисту нравится стонать под Ицковым... пора бросить мечты стать новой Хейли Бибер. Он вновь оставляет покрасневшие губы и переходит на шею, проходясь по звёздам, втягивая бледную кожу, оставляя засос на одной из них, сейчас точно никому нет дела до этого, никто на улице не заметит. Руки блуждают по шее, спине, мнут чёрные влажные патлы. Серёжа стонет и окидывает назад голову, крепко держась за плечи партнёра. Полотенце уже лишь формальность, потому Кай закидывает его вроде на другой конец кровати. кого это сейчас ебёт. И Майс тут же оказывается придавленный к бледно-голубому, в цвет интерьера, мягкому пледу. Взгляды машинально пересекаются, глаза напротив гораздо ярче, чем блеклое уже измятое покрывало под ним. Старший дразнит, обрисовывает левой рукой рёбра, впалый живот, опускает ниже и поглаживает внутреннюю часть бедра. Довёл, сил терпеть нет, потому Майс лениво приподнимается опираясь на локоть и запускает ладонь в светлые волосы. Член требует внимания, ведомая движением светлая голова медленно опускается к нему. Но Дима не хочет сразу, ему, блять, весело. Головка утыкается в пухлые губы. - Открой, сучка, - хриплый голос выдаёт, что невтерпёж. Старший облизывается и послушно размыкает рот, принимая сразу наполовину, струйка слюны вытекает из уголка губ. Отстранившись, даже не удосужив посмотреть вперёд, начинает слюняво облизывать головку, придерживая член рукой. Язык скользит по длине проходясь по выпирающей вене. Майс хочет больше, сам направляет Димино личико, создавая нужный ритм. Дима умный, он сам подстраивается, послушно принимает, не касаясь зубами. Бля, сосёт как тайская шлюха, у него точно только девчонки были до? Или заглатывать у Димки талант, наверное, эт даже прикольно, жаль, что нельзя вот так всем рассказать или написать в тгк: "ангел сосёт как чёрт, ебитесь с этим как хотите". За сколько секунд Стерео сделал бы пост? Дмитриев стонет громче, темп ускоряется, старший берёт длину полностью несколько раз к ряду, член касается глотки, у самого уже глаза закатываются, сам кайф от процесса ловит, а такого не было ни с одной длинноногой девчонкой. Если чудом через запертую на ключ дверь к ним ворвутся такие же "выжившие" нихуя они вдвоём не прервутся. Пусть выметаются нахуй или запираются изнутри и смотрят.похуй. Ещё пару похабных слюнявых движений, заглатывающих звуков и Серёжа кончает прямо на миловидное личико напротив. И выглядит это... ну ахуенно, просто одиннадцать из десяти, умел рисовать, въебал бы картину, но пока только посвящает треки. а эт даже пизже. Старший вдупляет секунду, оценивает, смотрит на капли спермы стекающие по длине и пошло вылизывает обмякший член, после мило целует головку и уходит в ванную смывать с себя это чудо, блять. - Пока сам давай, - тихо комментирует. Даже, сука, не повернулся, зато Серёжа облизнувшись проводил взглядом полностью нагого Диму, а пальцы сами потянулись. *** Заебатая картина предстала перед глазами. Его милый мальчик сам растягивает себя. Чёрные пряди прилипли ко лбу от пота, рот открыт в немом стоне, глаза закатываются похлеще чем от спрайта. Член дёргается. Ицков тут же замечает зелёный тюбик смазки рядом: - Откуда? Майс не сразу понимает, что там у него спросили, но через пару секунд смысл всё же доходит до подплавленного мозга. Пришлось немного замедлиться. - Я в магазина спиздел. Блять, пока Дима искал то, что может пригодиться этот успел подумать как бы им получше поебаться. Хотя такой выбор тоже устраивал. Старший усаживается у изголовья кровати и похлопывает по ногам. - Сегодня наездницей. Темноволосый переворачивается и пододвигается ближе. Обычно, опыта хватает, чтобы сесть на член самому. Майс даже в дрова бухой филигранно исполняет, как игрок нба кидает мяч в кольцо. Интузиазма и финансов точно не меньше. Серёжа помогает себе руками и насаживается, рожа как у довольного сытого кота или как у наркомана, которому спустя долгое время дали снюхать. Рот приоткрывается, издавая сдавленный стон облегчения. - Презиков не было, кстати? - у Димы самого глаза закатываются, но находит силы спросить. Татуированные руки ложатся на бедра. Тело разгоряченное, приятно. - Закончились, - отвечает высоким голосом, - я смотрел. Блять, он смотрел. И смотрит сейчас. Трезвый взгляд нацелен прямо в душу с глубокой привязанностью. Разрывать ай контакт не хочется. Не хочется, чтобы убирали руки с Диминых плеч. Начинает двигаться, Кай не помогает, но руки не убирает. Рваные вздохи наполняют комнату постепенно, как заполонили эти ебучие твари прекрасный пиздец какой романтичный город. Он буквально создан для ночных попоек и ебли в дорогих номерах класса люкс после долгого перелёта. Пока ограничиваемся целомудренным сексом в мотельчике со спизженной смазкой. А секс двух парней - целомудренно вообще? Майс точно уверен, что ему похуй. Ощущение наполненности сейчас важнее. Никто не знает, никого здесь больше нет, они вдвоём, как и всегда. - Че просто смотришь, бля, - любимый просит помощи, Дима просто не может отказать. Руки на чужой худом теле сильнее сжимаются, ритм становится более ровным, ускоряется. 9 скачет ровно как нужно обоим, каждый толчок ощущается приятной рябью по телам. сука, охуенно. Но Кай любит менять стили, Кай хочет другую позу, просто потому что. - Вставай раком. Колени затекли, приходиться напрячь, чтобы встать. Разочарованный вздох, внутри пусто. Дима сам помогает занять нужную позу. Шлепок по заднице, громким стон. Красный отпечаток. - Кольца ебливые сними, долбаёб, - злобно цедит Серёжа. Дима забыл про них, бля. Виновато поглаживает. Становится только хуже, горячая ладонь обжигает место удара. Дмитриев поворачивает голову назад, не очень удобно: - Давай уже. - Что давать?, - сладко тянет старший, облизывая губы: хороший вид. - Вставь мне, - просто раздражённо отвечает, стеснения нет, не в первый раз, что они только не творили, сейчас только настроение падает от вот такой хуйни, - быстрее. Ицков и сам без сил ждать ещё, член влажный, ноет. Входит плавно, сразу задавая ритм. Серёжа уже хорошо растянут. Тело парня снизу подстраивается под ритм, помогает. заебато. Дима меняет угол проникновения. Член входит по самые яйца. Приятно, сука. Попадает по простате. Громким стон. Пж, пусть шлепки и стоны не привлекут никого. Пусть их никто не слышит. Не хочется спасать свои жопы, снова куда-то мчась уже со стоящим колом членом. А то в спущенных скиннии так неудобно бегать. Самый долбаёбский случай превращения! Покусали, потому что запнулся об собственные спавшие штаны. Зато от ERD. Ходячий труп со стилем - полная дилара. Собственный член ноет, Серёжа тянется правой рукой. Дима начинает добиться быстрее, бьёт по руке: - Без касания. Придумал, бля. Старший доведёт до оргазма сам. Пусть, вон, травку в касание забирает, тут не надо. У Дмитриева уже рот пересох нахуй столько стонать, и задница побаливает, руки затекают на локтях стоять. Но останавливаться не нужно. Дима становится громче, через пару толчков кончает внутрь, ещё несколько - Серёжа спускает на плед. Кай тут же вынимает и поворачивает к себе. Майс ещё ватный, приходится самому притягивать к себе. Тело к телу, руки повсюду, губы к губам. Языки исследуют рты друг друга, цепляются. Стоны даже сквозь поцелуй. Старший сжимает задницу, оглаживает поясницу, губы опускаются к шее, пахнет приятно, по-родному, как нравится. Целует, лижет, кусает, хочется ближе. Парни снова сливаются в поцелуе, слюняво. Колени не держат, младший почти падает на подушки, тянет за собой. Тела сплетаются, руки обнимают крепко-крепко, Дима закидывает ногу, как на собственность. Серёже нравится, сука, пусть использует его полностью. Они как два слипшихся пельменя в кастрюле, не хватает лаврового листа, жалко, что пока на трезвом. А долго это будет? Нравится вспоминать о светлом, когда творили, что хотели. Проблема - только не спалиться. На улице тишина. Город шипит молчанием. Серёжа смотрит на Диму и вспоминает, что он - его светлое. На остальное навечно похуй. Младший отстраняется: - Бляя, сиги не спиздил. - Потом, потом найдём, - закатывает глаза Дима. От удовольствия, конечно. Не вовремя он пиздит. Снова поцелуй, левая рука - сжимает бедро, правая - роется в волосах. Серёжа уже не ебет, где его руки. В нужном месте, короче.