Мне нравится только твоя публичная персона

Спустившись на второй этаж, Ся Сицин увидел в углу уборную. Неизвестно, оттого ли, что лето приближалось, но ему стало душно, и он решил зайти умыться. Но едва он закрыл за собой дверь, как почувствовал неладное. Тошнота почти прошла, но теперь всё его тело горело. Прислонившись спиной к двери, он глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя, затем подошёл к раковине, набрал в ладони холодной воды и плеснул себе в лицо. В зеркале он увидел, что его шея покраснела, внутри словно полыхал огонь, во рту пересохло, а виски пульсировали. Он опустил взгляд на свои руки — кончики пальцев дрожали. Ему что-то подсыпали. Хотя ему не хотелось в это верить, но трезво проанализировав все странные симптомы, он понял — это точно подстава. Раньше, когда он жил за границей, мажоры, тусуясь в ночных клубах, часто припасали подобную низкопробную дрянь — какие-то таблетки или жидкости. Лёгкие препараты просто отшибали память, а вот сильные действовали непредсказуемо. Ся Сицин, каким бы он ни был негодяем, всегда презирал использование подобного — одной его внешности хватало, чтобы к нему льнула толпа желающих, так что ему это было совершенно ни к чему. Но он и представить не мог, что однажды эту дрянь подсыпят ему самому. Чёрт. Ноги начали подкашиваться. Ся Сицин опёрся о раковину, в груди невыносимо пылало, на висках уже выступил пот. Он вспомнил ту сигару. Наверняка, дело было в ней. Он изо всех сил пытался устоять на ногах, но они становились всё слабее, словно отказывали. Первым делом он вспомнил о Чжоу Цзыхэне и нащупал в кармане пиджака телефон, но связи не было. Чёрт. Спина Ся Сицина насквозь промокла — препарат начал действовать по-настоящему. Горло пересохло, тот странный жар почти расплавлял его изнутри. Он чувствовал: с ним что-то не так. Жуань Сяо, нужно найти Жуань Сяо. Ся Сицин из последних сил ухватился за раковину, кое-как поднялся, тяжело ступая, открыл дверь и, не пройдя и пары шагов, почувствовал тупую боль в затылке. Возникло ощущение, словно его силой подхватили под руки, но он уже ничего не видел перед собой. В последнюю секунду перед потерей сознания в его голове снова промелькнуло имя Чжоу Цзыхэна. С ума сойти! *** Спускаясь вниз, Чжао Кэ и Жуань Сяо увидели, как Ся Сицин зашёл в уборную. Войти вслед за ним они не могли, поэтому остались снаружи, болтая в ожидании. Неожиданно они увидели, как двое мужчин в чёрных костюмах буквально вынесли Ся Сицина и потащили к лифту. — Твою мать, разве семья Чжун не вмешается? — Чжао Кэ бросился вперёд, но не успел даже коснуться двери лифта, как та уже закрылась. Выругавшись вполголоса, он, спускаясь по лестнице, набрал номер Чжоу Цзыхэна. Жуань Сяо сняла туфли на высоких каблуках, взяла их в руки и босиком побежала за Чжао Кэ. — Семья Чжун не станет вмешиваться в дела Вэй Миня, у них сейчас совместный проект по недвижимости. — Чёрт, чёрт, чёрт, братан, возьми трубку! — Чжао Кэ нервничал так, что весь покрылся потом. Лишь с третьего раза он дозвонился до Чжоу Цзыхэна. — Братан, наконец-то ты взял трубку! Где ты сейчас? — За рулём, почти у дома Чжунов, — голос у Чжоу Цзыхэна был очень недобрый. Но Чжао Кэ этого не уловил и даже не задумался о том, как тот вообще тут оказался. В панике он торопливо выложил ему всё, что только что увидел. — Ся Сицина — непонятно почему — двое мужиков подхватили под руки и увели. Он уже отключился. Я же своими глазами видел: он нормально вошёл в туалет — и вдруг… — Пока он это говорил, до Чжао Кэ постепенно дошло. Всё-таки он тоже из этой тусовки и сталкивался с такими любителями развлечений. — Эй… это что, его накачали?.. В голове у Чжоу Цзыхэна в ту же секунду словно оборвалась натянутая струна. Он выжал педаль газа до упора. — Задержи его. Эти последние слова Чжоу Цзыхэн произнёс почти сквозь зубы. Чжао Кэ никогда не видел, чтобы его друг детства, у которого с малых лет «позитива через край», так себя вёл. Как бы то ни было, раз Чжоу Цзыхэн так переживает, он не мог остаться в стороне. — Чжао Кэ, я только что велела своему водителю проверить, что происходит, — нахмурилась Жуань Сяо. — Они уже сели в машину. — Она опустила голову и переслала Чжоу Цзыхэну фотографию, которую прислал водитель. — Я велела ему ехать следом. Ты на машине приехал? Чжао Кэ сразу понял, что имела в виду Жуань Сяо. Он схватил её за запястье и потащил вниз, к своей машине. — Мы поедем за той машиной. Пусть твой водитель включит навигатор и делится местоположением. — Вспомнив тон Чжоу Цзыхэна минуту назад, он невольно поёжился от страха. — Боюсь, если Чжоу Цзыхэн сорвётся, он может что-нибудь натворить. Жуань Сяо не считала Чжоу Цзыхэна таким человеком. — Да ну, Цзыхэн… Чжао Кэ завёл двигатель. — Ты его не знаешь. — Увидев, что Жуань Сяо не пристегнулась, он, не говоря ни слова, наклонился и быстро пристегнул её, затем снял пиджак и протянул ей. — Знаешь, каков человек, стоящий на вершине морали, когда он срывается на самое дно и отскакивает обратно? Сейчас я боюсь, что он явится со снайперской винтовкой на изготовку. Следуя по координатам, Чжао Кэ наконец-то настиг машину Вэй Миня. Всё это время он делился своим местоположением с Чжоу Цзыхэном. Было уже одиннадцать вечера, и на дороге перед ними был лишь один вычурный красный спорткар Вэй Миня. — Что нам теперь делать? Жуань Сяо спокойно прикинула: — Либо сейчас перехватить их, либо следовать за ними до конца. — Она взглянула на Чжао Кэ. — Тебе, наверное, неудобно вмешиваться? Вдруг что-то случится? Начальник Чжао… — Задолбало. Больше всего бесят эти мажоры, — пробормотал Чжао Кэ и тут же вспомнил, что Жуань Сяо тоже из их числа. — Извини, когда волнуюсь, несу чушь, всех под одну гребёнку. — Ничего, я их тоже терпеть не могу. Пока они говорили, по встречной полосе мимо них промчалась знакомая чёрная машина. Не успел Чжао Кэ сообразить, что происходит, как та машина вдруг совершила резкий разворот и встала поперёк дороги прямо перед несущимся красным спорткаром, заставив его резко затормозить. — Твою мать… — Чжао Кэ тоже нажал на тормоз и ошеломлённо выдавил: — Чжоу Цзыхэн приехал. И правда, он не ошибся. Чжао Кэ воочию увидел, как из чёрной машины вышел человек в чёрном фраке, с чем-то похожим на биту в руке. Дверь он захлопнул с такой силой, что весь кузов содрогнулся. По одной лишь фигуре было ясно — это Чжоу Цзыхэн. Чжао Кэ даже показалось, будто вокруг него полыхает пламя. Чжоу Цзыхэн поставил ногу на капот красного спорткара и свирепо уставился на того, кто сидел внутри. — Открывай. Вэй Минь на водительском месте как раз материл этого идиота на чёрной машине и никак не ожидал, что оттуда выйдет именно Чжоу Цзыхэн, да ещё в такой боевой готовности. Его чуть удар не хватил. Связей Чжоу Цзыхэна он не потянет — с таким лучше не связываться. Но какого чёрта он лезет? Они всего лишь вместе снимались в телешоу. Он что, мать его, всерьёз возомнил себя героем? — Ты что творишь? — Вэй Минь изо всех сил изображал спокойствие. — Хочешь попасть в криминальные новости — ищи других. Твою мать, чего ты ко мне прицепился?! Выражение лица Чжоу Цзыхэна оставалось бесстрастным. Он поднял правую руку с бейсбольной битой и указал на лобовое стекло перед Вэй Минем. — Открывай. — Ты, блядь, не понимаешь… Не успев договорить, он услышал оглушительный грохот — лобовое стекло было вдребезги разбито бейсбольной битой Чжоу Цзыхэна. Осколки полетели во все стороны, впиваясь в руку Чжоу Цзыхэна, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Подойдя к двери, он ещё раз взмахнул битой, разбил стекло водительского окна, просунул руку внутрь, схватил Вэй Миня за воротник и дёрнул его голову наружу. Шея Вэй Миня оказалась в сантиметрах от осколков стекла — одно движение руки Чжоу Цзыхэна, и они могли пронзить ему горло. С ума сошёл! Этот человек определённо сошёл с ума. Чжао Кэ, увидев эту сцену, тоже перепугался — это был совсем не тот Чжоу Цзыхэн, которого он знал. В панике он отстегнул ремень безопасности и выскочил из машины, перед тем как закрыть дверь, бросив Жуань Сяо: — Не выходи, жди меня в машине. — И побежал туда. Вэй Минь по натуре был трусом и не смел связываться с сумасшедшим — своя жизнь дороже. Он нажал кнопку, и все двери разблокировались. — Открыл, открыл! Теперь отпустишь меня? Чжоу Цзыхэн разжал руку и подошёл к заднему сиденью. Огонь в груди заставлял его сердце бешено колотиться. Увидев лежащего без сознания на заднем сиденье Ся Сицина с расстёгнутой рубашкой, он почувствовал, как последние остатки рассудка сгорели дотла. — Цзыхэн! — Чжао Кэ подбежал и увидел Ся Сицина, распластанного на заднем сиденье. — Быстро забирай его отсюда. Если задержимся на дороге, кто-нибудь сфотографирует. Этого урода я помогу тебе допросить. Он понизил голос: — Сейчас неподходящее время, только не натвори дел. Чжоу Цзыхэн глянул на него, и от одного этого взгляда у Чжао Кэ по коже побежали мурашки. Он даже засомневался, разумно ли сейчас отпускать Чжоу Цзыхэна с Ся Сицином. Но, судя по состоянию Чжоу Цзыхэна, тот был готов прикончить любого, кто попытается отнять его у него. Сняв пиджак, Чжоу Цзыхэн наклонился, подхватил Ся Сицина и вынес его из машины, прикрыв пиджаком его оголившуюся грудь. — Выясни, что это за препарат. Бросив эти слова, Чжоу Цзыхэн на руках унёс бесчувственного Ся Сицина в чёрный «Лексус». В тот миг, когда свет уличного фонаря упал на Ся Сицина, Чжоу Цзыхэн увидел неестественный румянец, распространившийся по шее и груди, хотя от него почти не пахло алкоголем. Его обжигающая температура передавалась сквозь тонкую белую рубашку, опаляя Чжоу Цзыхэна. Увидев Ся Сицина в таком состоянии, Чжоу Цзыхэн по-настоящему захотел здесь и сейчас забить Вэй Миня до смерти, невзирая на человеческую жизнь и мораль. Он просто хотел убить его. Убить всех, кто посмел на него позариться. Открыв дверь пассажирского сиденья, Чжоу Цзыхэн бережно уложил Ся Сицина, откинув спинку, чтобы тот мог лежать. Бесчувственный Ся Сицин продолжал покрываться испариной; его грудь вздымалась и опускалась, словно у рыбы, выброшенной на берег. Чжоу Цзыхэн закрыл дверь и сел на водительское место. Он заметил, что его руки дрожат — не только от ярости, но и от страха, и от сожаления. Если бы он не успел вовремя… если бы сегодня Чжао Кэ не было на приёме… О последствиях он даже думать не смел. За всю жизнь он ещё никогда не ездил так быстро. Он был похож на петарду, у которой догорал фитиль, — ещё чуть-чуть и разнесёт всё в клочья. Внезапно зазвонил телефон. Чжоу Цзыхэн ответил и услышал голос Чжао Кэ. — Цзыхэн, я только что выяснил. Это зарубежный препарат. Я проверил: в США это вообще запрещёнка. Действует очень сильно, не просто вызывает потерю сознания, а ещё… — Он вдруг замолчал, но Чжоу Цзыхэн всё понял и без слов. — Он сильно вредит здоровью? — Чжоу Цзыхэн не заметил, что его собственный голос дрожал. — Бывают последствия. Возможно, в дальнейшем будут повторные потери сознания. И ещё, — Чжао Кэ самого трясло от злости, — этот подонок подмешал это дерьмо в сигару. При вдыхании препарат действует быстрее, чем при приёме внутрь. Эта дрянь изначально была для другого, но, увидев Ся Сицина, он… Чжоу Цзыхэн не мог больше слушать и хотел сбросить звонок, но Чжао Кэ снова заговорил: — Цзыхэн, у этого препарата нет антидота, и он специально предназначен для гетеро-парней без… без опыта в этом деле… Ты… Может, найдёшь кого-нибудь, чтобы помочь ему… И так такое вслух-то говорить — уже стыдно до невозможности! Чжао Кэ, отвернувшись от Жуань Сяо, понизил голос; у него даже веко задёргалось. Но Чжоу Цзыхэн, не дав ему договорить, просто бросил трубку. Что за дела. *** Когда машина заехала в гараж, Ся Сицин наконец очнулся от тупой боли. В глазах у него рябило, всё в поле зрения двоилось. Он с трудом повернул голову и увидел профиль Чжоу Цзыхэна. — Чжоу Цзыхэн… Собственный голос прозвучал странно — хрипло и влажно, совершенно неподконтрольно ему. Чжоу Цзыхэн остановил машину, взял Ся Сицина за руку, затем с тревогой прикоснулся к его лбу. Это действительно он! Действительно Чжоу Цзыхэн. Ся Сицин выдохнул с облегчением, но почти сразу последние крохи рассудка снова заставили его захотеть сбежать. Это беспомощное, лишённое достоинства состояние — пусть его увидит кто угодно, только не Чжоу Цзыхэн. Увидев, как Ся Сицин отворачивается, а уши его неестественно краснеют, Чжоу Цзыхэн вышел из машины и просто, без лишних слов, подхватил его на руки. — Отпусти… меня… Чжоу Цзыхэн сделал вид, что ничего не слышит, и широкими шагами направился к лифту. Ся Сицин из последних сил пытался выглядеть нормально, его почти обессиленные руки толкали Чжоу Цзыхэна в грудь: — Отпусти… В тесном и тихом лифте неровное дыхание Ся Сицина казалось особенно отчётливым. В объятиях Чжоу Цзыхэна всё было полно его запаха — даже привычные лёгкие духи в этот момент превратились в пьянящий аромат, плотно, словно сеть, опутавший Ся Сицина. И только невысказанные желания просачивались сквозь ячейки этой сети, как липкий мёд. И ему некуда было бежать. Глаза пылали от боли. Видя, что Чжоу Цзыхэн намерен принести его в свой дом, тот тупой нож, который резал остатки его разума, вдруг вонзился до самого конца. Ся Сицин почти умоляющим тоном произнёс: — Я хочу домой, к себе… — Он изо всех сил вцепился в рубашку на груди Чжоу Цзыхэна, голос дрожал. — Я… меня накачали… отпусти меня… — Я знаю. — Чжоу Цзыхэн открыл дверь своей квартиры и, не говоря больше ни слова, отнёс его на диван. Он знал, что Чжао Кэ из добрых побуждений сказал те слова. Он тоже не раз представлял себе, как их отношения с Ся Сицином перейдут на новый уровень, но только не таким образом. Но если всё так, как сказал Чжао Кэ, — если просто представить эту картину… Чжоу Цзыхэн чувствовал, что сойдёт с ума, окончательно сорвётся. В нём и так накопилось слишком много тёмных эмоций; мысль о возможной потере Ся Сицина день за днём терзала его. Каждый раз, когда Ся Сицин приближался к нему, целовал его, в грудь словно вонзался кинжал, раз за разом вырезая его сердце по кусочку. Лоб Ся Сицина покрылся испариной, губы, сухие и покрасневшие от жара, слегка приоткрылись. Казалось, он не хотел видеть себя самого и прикрыл глаза тыльной стороной ладони; грудь его судорожно вздымалась. Чжоу Цзыхэн достал из холодильника ледяную воду, открутил крышку и поднёс к его губам: — Выпей воды. Испытывающий сильнейшую жажду Ся Сицин повернул голову и своими обжигающими руками схватил руку Чжоу Цзыхэна. Холодная вода потекла из уголков его губ, промочив белую рубашку на ключицах. Чжоу Цзыхэн с первого взгляда узнал — это та самая рубашка, в которой Ся Сицин был при их первой встрече. Бутылка быстро опустела, но состояние Ся Сицина улучшилось не сильно, хотя он немного восстановил силы. Он попытался сесть на диване, но действие препарата было слишком сильным: едва он опёрся руками, как соскользнул с края дивана и рухнул в объятия полуприсевшего перед ним Чжоу Цзыхэна, губами коснувшегося его шеи. Ся Сицин вздрогнул, словно от условного рефлекса, и в панике попытался оттолкнуть Чжоу Цзыхэна, но сил на это не было. Он был на грани — вот-вот сойдёт с ума, вот-вот умрёт. — Отпусти меня… Чжоу Цзыхэн… — Ся Сицин чувствовал, будто внутри него два «я» разрывают его на части. Одно уже стало рабом желания, а другое боялось, что Чжоу Цзыхэн увидит его самую уродливую сторону. — Всё хорошо, Сицин. — Чжоу Цзыхэн поцеловал его в макушку, крепко прижимая к груди. — Я что-нибудь придумаю, всё будет хорошо. Два расколовшихся «я» будто стояли по разные стороны пилы, изо всех сил сжимая рукоятки, борясь за контроль над этим телом, жестоко перепиливая сердце Ся Сицина. — Мне так жарко… — Голос Ся Сицина, пропитанный жаром, касался груди Чжоу Цзыхэна. С течением времени сторона, захваченная желанием, казалось, обрела абсолютный контроль. Ся Сицин уже почти терял сознание. Чжоу Цзыхэн чувствовал, как человек в его объятиях корчится в обжигающем жаре, словно искалеченный зверь в ловушке, издавая сбивающие с толку стоны, жалобные и уязвимые. Из невнятных звуков постепенно складывалось имя Чжоу Цзыхэна. Ся Сицин целовал шею Чжоу Цзыхэна, беспорядочно, без запретов, от боковой стороны шеи к подбородку, а затем, наконец, достигнув губ Чжоу Цзыхэна, издал вздох удовлетворения. — Сицин, Сицин… — Чжоу Цзыхэн отстранил его, почти безжалостно поднялся на ноги, пытаясь подхватить Ся Сицина. — Я отнесу тебя под холодный душ. Ты сейчас не в себе. Действие препарата достигло пика. Ся Сицин полностью потерял рассудок. Он был похож на змею, почти расплавленную жаром, беспомощно извивающуюся на полу. Он с трудом протянул руку и ухватился за брючину Чжоу Цзыхэна. — Цзыхэн… ты можешь… — Нет. — Чжоу Цзыхэн ответил резко, без колебаний, сам не зная, кому именно он отказывает — Ся Сицину, чей разум был затуманен, или своему низменному второму «я», отчаянно жаждущему воспользоваться моментом. Услышав этот ответ, Ся Сицин разжал руку и перевернулся на спину, полуприкрыв глаза и уставившись в потолок. Учащённое дыхание уже не позволяло ему закончить фразу. Он на самом деле хотел, как обычно, сказать ему всё это тем беззаботным, даже насмешливым тоном, но сейчас мог говорить лишь прерывисто, унизительно и уродливо, словно голодающий, которому всё равно, что есть: — Тогда я… найду другого… Всё равно я… не хочу… тебя видеть… Пусть кто угодно увидит мою самую гнилую сторону. Но только не ты. Ты и так видел слишком много. Ты слишком хороший. — Мне нужно… — Ся Сицин потянулся к карману брюк, словно искал телефон. Чжоу Цзыхэна наконец довели до предела. Он схватил Ся Сицина за воротник, глаза его налились кровью, каждое слово он будто выдавливал сквозь стиснутые зубы. — Посмей только. Ся Сицин, я говорил: если посмеешь найти кого-то другого, я убью тебя. — Чжоу Цзыхэн уже не мог контролировать дрожь в руках, в голове у него звучали только что сказанные Ся Сицином слова. — У тебя есть только я, понимаешь? Хочешь ты этого или нет, у тебя есть только я один! Он уже сам не понимал, что говорит. Те низменные, жестокие гены будто из ниоткуда взорвались в его крови, полностью подчинив его тело. — Мы с тобой вообще кто друг другу… — Глаза Ся Сицина тоже покраснели; горло было перетянуто так, что он не мог дышать. — Чжоу Цзыхэн… Какие у нас отношения? Тот кинжал наконец готов был вырезать его сердце. — Кем ты мне приходишься… — Всё тело Ся Сицина пронзила боль. — Мы с самого начала просто развлекались… А сейчас… — Он нахмурился; этот огонь уже прожёг его насквозь. — Я сыт тобой по горло… отпусти меня… Просто развлекались… — Не может быть. Ся Сицин, в этой жизни у тебя есть только я один, только я. Я так тебя люблю — люблю до того, что боюсь к тебе приблизиться. — Посмотри на меня. — Чжоу Цзыхэн грубо сжал его подбородок. — Как бы ты ни называл наши отношения, ты принадлежишь мне, Чжоу Цзыхэну. Услышав это, Ся Сицин слабо — и жестоко — усмехнулся: — Ха, правда?… Шаткое чувство морали было окончательно разбито этой усмешкой. Чжоу Цзыхэн, словно обезумев, поцеловал Ся Сицина, — как зверь, жаждущий крови своей добычи. Инстинктивно он разрывал всё на части, желая проглотить его кусок за куском, стать с ним единым целым. У Ся Сицина не осталось сил сопротивляться. Его кости, почти обугленные жаром, готовы были рассыпаться в прах в объятиях Чжоу Цзыхэна. Так было бы лучше всего. Лучше бы он растворился в коже Чжоу Цзыхэна, в его крови, — тогда не пришлось бы больше бороться. Влажные сплетённые языки пытались вытянуть душу из Ся Сицина, но действие препарата держало её в заложниках — подвешенной в пустоте. Каждое наступление Чжоу Цзыхэна было пронизано яростной мстительностью, бушующая страсть почти накрывала его с головой. В каждый миг передышки Ся Сицин дрожащим голосом выкрикивал имя Чжоу Цзыхэна, наполненное жаром и желанием. — Цзыхэн… Цзыхэн… — Его руки бессильно скользили по груди Чжоу Цзыхэна, пытаясь коснуться его тёплой кожи, но в кончиках пальцев не было ни капли силы. Эти поглаживания сводили с ума. Чжоу Цзыхэн, хмурясь, продолжал целовать его и одной рукой перехватил его беспокойные пальцы, прижав их к своей талии. — Обними меня. — Тяжело дыша, он наклонился и поцеловал Ся Сицина в шею. Каждое прикосновение было подобно поцелую огня. Сейчас он стоял на грани рая и ада. Просто прыгни вниз и умри в его объятиях. — Жарко… Цзыхэн… Чжоу Цзыхэн… Его голос был слишком томным и слащавым; он словно изо всех сил расшатывал самообладание Чжоу Цзыхэна. Он силой засунул указательный и средний пальцы в рот Ся Сицина — влажная полость рта и мягкий язык обволокли их; другой рукой он сорвал уже давно смятую и расстёгнутую рубашку. Обычно бледное тело теперь было покрыто румянцем страсти, — словно персик, переспевший до предела и готовый истечь соком при малейшем прикосновении. Он наклонился, жадно скользя губами от боковой стороны шеи вниз, облизывая кадык, перекатывавшийся под кожей, покусывая выступающие ключицы, спускаясь всё ниже, пока не взял в рот покрасневший сосок на его груди. — М-м… — Инородное тело во рту мешало Ся Сицину нормально стонать; сильный раздражитель, усиленный действием препарата, заставил его на мгновение вздрогнуть. Его руки инстинктивно обхватили голову Чжоу Цзыхэна, но пальцы совсем ослабли; он хотел изо всех сил вцепиться в его затылок, но это превратилось в дразнящее, манящее трение. — М-м-м… Чжоу Цзыхэн приподнял голову и вытащил пальцы; блестящая слюна уже давно вытекала из уголков губ и стекала вниз по красивому контуру его подбородка. Рот Ся Сицина по-прежнему был приоткрыт, спрятанный внутри язык розовел, как вишенка, залитая сиропом. Чжоу Цзыхэн взял в рот его губы, а пальцами, смоченными в слюне, начал теребить его сосок. — М-м… м-м… — Чжоу Цзыхэн отпустил его губы, и Ся Сицин смог перевести дух. Он обхватил шею Чжоу Цзыхэна, выгнулся, пытаясь прижать к нему свою грудь, а длинные ноги уже рефлекторно обвили талию Чжоу Цзыхэна. — Я хочу… Чжоу Цзыхэн… — Ся Сицин без тени смущения облизывал и целовал щёки Чжоу Цзыхэна, его губы и зубы, умоляя истощённым, опустошённым страстью голосом. — Не мучай меня… Кто кого мучает? Чжоу Цзыхэн обвил руки Ся Сицина вокруг своей шеи. — Держись за меня. Он подхватил его под ягодицами и поднял. Даже внезапное ощущение невесомости не смогло вырвать Ся Сицина из объятий страсти; он так и продолжал облизывать и целовать подбородок и шею Чжоу Цзыхэна, прерывисто дыша у него на руках. Пока Чжоу Цзыхэн не отнёс его в ванную, не раздел догола и не уложил в ванну, тот ни на мгновение не пришёл в себя. Тёплая вода наполняла ванну, постепенно погружая его тело. — Цзыхэн… Мне так плохо… Снимая с него брюки, Чжоу Цзыхэн обнаружил, что он уже один раз кончил. Но это нисколько не улучшило состояние Ся Сицина; напротив, оно становилось всё тяжелее. Чжао Кэ говорил правду: этот препарат предназначался для тех, у кого не было опыта сзади. Но как он мог… Мозг Чжоу Цзыхэна был в полном хаосе. Он открыл шкафчик в ванной и достал оттуда тёмно-фиолетовый флакон. С тех пор как он впервые сошёлся с Ся Сицином, он зашёл в интернет, чтобы изучить вопрос, всё время надеясь дойти с ним до этой стадии. Он хотел, чтобы Ся Сицину было хорошо, чтобы он чувствовал удовлетворение от того, что они делают это вместе, — поэтому Чжоу Цзыхэн так серьёзно готовился к тому, что могло и не случиться. Он выдавил гель на ладонь, подошёл к ванне, вытащил мокрого Ся Сицина и прижал его к себе, целуя в губы. — Сицин, я… — Вдруг он заколебался, смазка сочилась сквозь пальцы. Он боролся с собой, но Ся Сицин, казалось, уже полностью утонул в желании; он только целовал его, прижимался к нему, демонстрируя свою жажду. Можно было просто воспользоваться таким прекрасным шансом и взять его, хотя бы один раз. Но на душе у Чжоу Цзыхэна было муторно; никогда ещё он не чувствовал себя таким несчастным. — Посмотри на меня, кто я? Руки Ся Сицина цеплялись за ремень Чжоу Цзыхэна, голос был тихий и торопливый: — Цзыхэн… — Ты… Ты меня любишь? Ты соглашаешься на это со мной, потому что любишь меня? Он стиснул зубы, обхватил талию Ся Сицина, прижав его грудью к своему плечу, и протянул руку, покрытую смазкой, к его заднему проходу. Но как только он прикоснулся ниже, он почувствовал сильное сопротивление Ся Сицина; его давно угасшее самообладание словно в предсмертном порыве вновь ожило. — Нет, отпусти меня… — Ся Сицин попытался оттолкнуть его, но не было сил. Страх вместе с кровью хлынул обратно к мозгу. Как только он сказал «нет», Чжоу Цзыхэн захотел отступить. — Хорошо… — Другой рукой он погладил Ся Сицина по спине. — Я понял… Я не буду… Я не буду… Услышав это, Ся Сицин снова запаниковал. Ему было слишком плохо, он умирал. — Как ты можешь… Ты не можешь ничего не делать… Я умру… — Но ты… — Левая рука Чжоу Цзыхэна потянулась вверх и погладила его по затылку. — Что делать, я тоже скоро сойду с ума. Мучения страсти всегда взаимны. Никто не страдает больше другого. Действие препарата накатывало волна за волной, как прилив, поглощая Ся Сицина. Он обнимал Чжоу Цзыхэна — никогда ещё он не жаждал быть обладаемым так сильно, как сейчас. Непонятно почему, но ему так хотелось услышать, как Чжоу Цзыхэн говорит, что любит его, как и те, кто раньше вскрывали перед ним свои сердца. Как бы было хорошо, если бы и Чжоу Цзыхэн мог отдать ему своё сердце. Внезапно в прояснившемся на время мозгу возникло множество странных образов: белый бумажный цветок на его аватарке в WeChat, тот букет бумажных роз на его обеденном столе, и та девочка, о которой он рассказал, проиграв в «правду или действие». Все разрозненные улики сплелись воедино. Ся Сицина всего передёрнуло, его и без того ненормальное сердце вновь закололо. — Сделай это… — Он лежал на плече Чжоу Цзыхэна, едва дыша. — Можешь войти… можешь… можешь взять меня… Чжоу Цзыхэн остолбенел. — Но… — Ся Сицин не понимал, что с ним происходит, слёзы внезапно хлынули из его глаз; он лежал, отвернувшись, не желая, чтобы Чжоу Цзыхэн это заметил. — Но… ты должен помнить, кто я… Я — Ся Сицин. А не тот белый букет роз в твоём сердце, Чжоу Цзыхэн. Я могу принести себя в жертву, но я не могу быть заменой. — Я знаю, знаю, — Чжоу Цзыхэн целовал кожу на его шее сзади, каждый поцелуй вызывал дрожь. Его пальцы надавливали на напряжённый задний проход Ся Сицина, а другой рукой он нежно поглаживал его позвоночник, спускаясь до копчика, заставляя его снова вздрогнуть. Почувствовав расслабление, Чжоу Цзыхэн наконец осторожно вошёл. Ся Сицину было так плохо, что некуда было деться, и он мог лишь вцепиться зубами в его плечо. — Не бойся, Сицин. — Чжоу Цзыхэн повернул голову и поцеловал его в ухо. — Я здесь. Чжоу Цзыхэн двигался нежно, его грубые подушечки пальцев терли чувствительное место, и первоначальная распирающая боль начала медленно меняться, превращаясь в тревожащее желание. Он так сильно хотел слиться с Чжоу Цзыхэном воедино, любым способом, лишь бы обладать им. Расширение возымело эффект, и Чжоу Цзыхэн попробовал добавить ещё один палец, медленно вводя и вынимая. В такой позе легко было простудиться; он поднял Ся Сицина и опустил его в тёплую воду, уложив на спину в просторной ванне; голова опиралась на один край. Чжоу Цзыхэн, не снимая ни рубашки, ни брюк, встал на колени в ванне и поднял две его тонкие белые ноги, обнажив интимное место перед своими глазами. Ся Сицин не испытывал стыда, ему лишь хотелось обнять Чжоу Цзыхэна; он протянул руки, пытаясь обхватить его. Чжоу Цзыхэн понял его желание, наклонился и принялся нежно целовать губы Ся Сицина, в то время как правая рука вновь вошла в него. На этот раз всё пошло гораздо проще, и он ускорил движения в воде. — М-м… м-м… Слишком быстро… А-а… — Больно? — Чжоу Цзыхэн целовал ухо Ся Сицина, горячее дыхание проникало внутрь. — Не больно… Плохо… — Ся Сицин потянулся, пытаясь нащупать ремень Чжоу Цзыхэна. — Не хочу руками… Чжоу Цзыхэн поцеловал его в губы, запечатав в горячем поцелуе слова, которые тот хотел произнести. Он сам расстегнул ремень, и огромный, набухший член выскочил наружу, ударившись о чувствительный низ живота Ся Сицина, заставив его вскрикнуть. — А-а… — Его горячие пальцы схватили член Чжоу Цзыхэна и инстинктивно несколько раз провели по нему. Чжоу Цзыхэн протянул руку, взял с края ванны смазку и выдавил на руку Ся Сицина. — Намажь. Ся Сицин запрокинул голову, у него кружилась голова; липкие пальцы быстро скользнули сверху вниз, сжимая влажную головку с лёгким хлюпающим звуком. — Войди… — Он держал член, словно направляя его внутрь. Чжоу Цзыхэн уже достиг предела своего терпения. Он двинул своим членом, ударяя им в зад Ся Сицина: скользкая и твёрдая головка несколько раз была на волосок от входа, но соскальзывала, растягивая краснеющий сфинктер. — Быстрее… давай… — Ся Сицин схватил руку Чжоу Цзыхэна, опирающуюся на край ванны. — Скорее… Услышав его просьбу, Чжоу Цзыхэн почувствовал болезненное удовлетворение. Он мял ягодицы Ся Сицина, наклонился, чтобы исследовать его губы и язык, и в тот момент, когда тот погрузился во влажный поцелуй, вошёл в его слишком тугую заднюю дырочку. — М-м! М-м… — Ся Сицин невнятно стонал, словно зовя на помощь. Чжоу Цзыхэн отпустил его губы и увидел, что его брови нахмурлись. — Больно… больно… Чжоу Цзыхэну было до смерти жаль его; он не смел пошевелиться, без конца целуя его в щёки. — Прости, прости, это я виноват… — Аккуратнее… — Хотя и было больно, Ся Сицин не хотел останавливаться. Он целовал Чжоу Цзыхэна в ответ. — Он такой большой… Это, несомненно, было поощрением. Чжоу Цзыхэн прижал его тело, запечатал его губы своими, взял правую лодыжку Ся Сицина, согнул его ногу и закинул её себе на плечо, а левую гладкую икру обхватил и прижал к своему боку, позволив ей тереться о мокрую рубашку. Поначалу он входил довольно сдержанно, не решаясь прилагать слишком много силы, медленно двигаясь внутри мягкого прохода. Но такой подход, несомненно, был пыткой для Ся Сицина; он тяжело, прерывисто дышал, его буквально стирали в порошок. — Быстрее, скорее, а-а… а-а… Цзыхэн… мне плохо… Услышав его просьбу, Чжоу Цзыхэн напряг поясницу: его движения ускорились, сила вышла из-под контроля, спина и бёдра яростно двигались, мышцы напрягались под мокрой тканью одежды. Ся Сицин закусил нижнюю губу; сильные толчки, смешанные с действием препарата, доводили его до исступления, но он не хотел кричать и крепко прикусывал губу. Чжоу Цзыхэн заметил это и наклонился, чтобы поцеловать его. — Кусай мою, не свою. — Ему было больно на него смотреть. Ся Сицин разжал зубы и принялся сосать губы Чжоу Цзыхэна; даже насквозь пропитанный желанием, он не мог заставить себя укусить его. Он тихо всхлипывал, каждый вдох сопровождался дрожью в голосе, заставляя Чжоу Цзыхэна всё меньше сдерживаться. Тот Ся Сицин, о котором он так долго мечтал, наконец слился с ним в самом тесном союзе. Чем больше тот сдерживал стоны и вздохи, тем яростнее Чжоу Цзыхэн трахал его, трахал в тёплой воде ванны, глядя на слёзы, готовые перелиться через край, но не вытекающие, и на судорожно подрагивающий живот. — Кричи, Сицин. — Чжоу Цзыхэн вошёл, достигнув глубины, которую Ся Сицин не мог вынести. — А-а… Нет… Слишком глубоко… А-а! — Руки Ся Сицина беспомощно протянулись вперёд, пытаясь обнять его. — Цзыхэн… Обними меня и трахай… Сильные руки Чжоу Цзыхэна обхватили невероятно мягкую талию Ся Сицина, прижав его к себе. Его затвердевший член терся о рубашку на животе Чжоу Цзихэна, сквозь прозрачную от воды ткань ударяя в твёрдые мышцы пресса, терзая его вместе с раздражением от проникновения. Всплески воды отдавались эхом в ванной, температура поднималась всё выше. Они были словно две шоколадки, почти готовые сплавиться воедино. Бесконечные, всё более яростные движения, резкие ощущения от удара плоти о плоть заставили Ся Сицина непроизвольно вытянуть шею и запрокинуть голову. Чжоу Цзыхэн, тяжело дыша, входил в него, одновременно облизывая и покусывая его соски, чувствуя, как он дрожит в его объятиях. — А-а! Сейчас кончу… Цзыхэн… Цзыхэн! Цзыхэн! Его голос внезапно стал торопливым и испуганным, но Чжоу Цзыхэн словно озверел; он вцепился в ямочки на его пояснице и принялся яростно вгонять в него свой член. Всё тело Ся Сицина затряслось, он несколько раз вскрикнул и кончил на живот Чжоу Цзыхэну, а затем мягко откинулся назад. Чжоу Цзыхэн, боясь, что он ударится головой о край ванны, быстро подхватил его и прижал к себе, положив его голову себе на плечо. Член всё ещё был внутри него. Чжоу Цзыхэн слегка пошевелился, собираясь выйти, но Ся Сицин вдруг невнятно простонал что-то; нельзя было разобрать слов, лишь чувствовалось, как он обнимает его за спину. Чжоу Цзыхэн всё же вышел из него, затем отнёс Ся Сицина на второй этаж в спальню, сам скинул мокрую одежду, лёг на кровать и обнял его. Жар ещё не спал; как только Ся Сицин прикоснулся к спине Чжоу Цзыхэна, ноги уже обвились вокруг него. Он начал тереться своими яичками о член Чжоу Цзыхэна. — Ещё… Цзыхэн… — Ты поранишься там внизу. — Чжоу Цзыхэн нежно целовал его в губы. — Не будем входить, хорошо?.. Ся Сицин, целуя его, качал головой, глаза наполнились слезами, — он не мог говорить членораздельно, только хныкал. Чжоу Цзыхэн был готов сойти с ума; он лёг у него за спиной, обнял и вошёл из положения сбоку. — А-а… Как хорошо… — Одну ногу Ся Сицина Чжоу Цзыхэн подхватил под колено. Он облизывал его ухо, и тот без всякого сопротивления позволял ему входить всё быстрее и быстрее. — Не могу… Затрахаешь до смерти… Умираю… Ся Сицин в беспамятстве выкрикивал что попало, сам не зная, что говорит. Всё тело Чжоу Цзыхэна покрылось горячим потом, чувство собственничества вновь вспыхнуло в нём; он кусал мочку уха Ся Сицина, бешено двигая бёдрами. — Приятнее, когда я тебя трахаю, или когда ты трахаешь других? — А-а! Слишком глубоко… Туда нельзя… А-а! А-а… — Скорее говори. Ся Сицин повернул голову, пытаясь поцеловать его. — Когда ты… приятнее… Чжоу Цзыхэн с удовлетворением поцеловал его, рука скользнула под его шеей и ухватилась за подбородок. — Ты принадлежишь только мне, понял? Ся Сицина трахали так, что он готов был потерять сознание; он, словно моля о пощаде, повторял его слова. — Только… только тебе одному… — Пот заливал глаза; те соблазнительные глаза, которые сейчас были полностью подчинены страсти. — Нравится, когда я тебя трахаю? — Чжоу Цзыхэн был как вышедшее из-под контроля животное. Он вцепился зубами в основание уха Ся Сицина, заставляя того кричать ещё громче; в голосе появились рыдающие нотки, и он вновь кончил. На этот раз жидкость была более прозрачной, она почти сочилась по его члену. Чжоу Цзыхэн не отпустил его после оргазма, а перевернул его влажное и мягкое тело на себя и, воспользовавшись пиком наслаждения, продолжил бешено овладевать им. Горло у Ся Сицина уже охрипло от криков, он беспомощно лежал на нём, принимая его сильные, непрекращающиеся толчки. — А-а… а-а… — Он невнятно бормотал что-то, почти потеряв сознание. Чжоу Цзыхэну всё было мало; он впился пальцами в ягодицы Ся Сицина и яростно приподнимал и опускал их, желая пронзить его насквозь. У Ся Сицина уже не было сил сопротивляться, но он так хотел поцеловать Чжоу Цзыхэна. Он слабо приподнялся и сначала в такт движениям поцеловал Чжоу Цзыхэна в подбородок, затем потянулся выше — должен был коснуться его губ, но от толчка Чжоу Цзыхэна его тело задрожало и приподнялось, а когда упало, губы коснулись его уха. Он, наверное, скоро умрёт, — умрёт прямо на теле Чжоу Цзыхэна. Чжоу Цзыхэн, ослеплённый страстью, услышал, как Ся Сицин невнятно что-то говорит. — Что ты сказал? Говори чётче. Ся Сицин тяжело, прерывисто дышал, как будто был при смерти. — Люблю… лю… Я лю… — Не договорив последнее слово, он потерял сознание, липкий и мягкий, распластавшись на теле Чжоу Цзыхэна. Чжоу Цзыхэн в тот же миг извергся, забыв сдержаться, забыв выйти, весь, внутрь него. Эти два слова были слишком ужасны. Они могли довести его до нервного срыва.