Хоррор в комнате 404. Том 1

Ёнсан чувствовал себя идиотом. Он так и не смог заикнуться о лунатизме. Погрузившись в собственные переживания и поедание курицы, Ёнсан совершенно забыл о том, что хотел обсудить, и теперь тупо смотрел на уже уснувшего Ханама. Точно идиот. Выключить свет и лечь спать сейчас казалось невозможным — сердце колотилось в предвкушении того, что может случиться этой ночью, и глаза отказывались закрываться. Воскресенье, ночь. Завтра с утра первая пара. Не спать всю ночь — не вариант. Точнее, уже не воскресенье. Час ночи, значит, утро понедельника. Сон как рукой сняло. Ёнсан, тараща глаза в темноту, поднялся с постели. Что ему делать? Будить соседа прямо сейчас и заводить серьезный разговор о лунатизме было совестно — Ханам так радовался, что наконец-то сможет лечь пораньше. Ладно. Надо потерпеть до завтра, а утром поговорит с ним. В конце концов, Ханам всегда вставал рано. Ёнсану хотелось врезать самому себе — тому, двухчасовой давности. Тому, кто так увлекся мобильной игрой, стараясь не реагировать на дергающего его Ханама, что напрочь забыл о главной проблеме, даже когда сосед уже укладывался в постель. Сон отменяется. Осторожно встав, он включил настольную лампу и запустил ноутбук. Раз уж так вышло, лучше пересидеть ночь за развлечениями. К счастью, он просидел в комнате почти весь день, так что усталости не чувствовал. К тому же проснулся он сегодня после полудня. Скорее удивляло то, как Ханам умудрился вырубиться, не прободрствовав и двенадцати часов. Видимо, у него и правда накопилась хроническая усталость, раз он так радовался возможности лечь до полуночи. Хоть бы с учебой притормозил. С жалостью глядя на монитор, Ёнсан перевел взгляд на спящего мертвым сном Ханама. Теперь, когда тот спал, можно было рассматривать его спокойно, без прежнего напряжения. Он каждый день уходил и возвращался поздно... Может, он специально так делал, потому что ему было тяжело находиться вместе в одной комнате? Но если так, почему в последнее время он, наоборот, ищет его компании? Может, больше не в силах сдерживать свои чувства? Ёнсан вспомнил, как Ханам забирался к нему в постель по ночам. При этой мысли бедра под столом невольно дернулись. На часах было уже 2:30 ночи. В памяти всплыло ощущение рук Ханама, блуждающих по его груди. В его воспоминаниях Ханам гладил его через одежду, ощупывал, сжимал, а потом и вовсе запустил руки под футболку. То головокружительное ощущение кожи к коже стало, пожалуй, самым ярким опытом в жизни Ёнсана. Не успел он даже задаться вопросом, почему это было «самым ярким», как его щеки начали гореть. Инстинктивно он повернул голову и, затаив дыхание, проверил, крепко ли спит Ханам. Ханам спал глубоко и безмятежно. Взгляд Ёнсана скользнул к одеялу, где, предположительно, покоились руки соседа. Этими руками он трогал его грудь. Ёнсану стало любопытно: что именно чувствовал Ханам, касаясь его, пусть даже и не помня этого? Он поднес руку к собственной груди. Жира почти нет, но благодаря мышцам есть за что ухватиться. Он трогал свои мышцы собственной рукой, но в воображении на это накладывались прикосновения Ханама. Это была лишь фантазия, но тело отозвалось мгновенным напряжением. То ли от того, что внизу живота стало горячо и влажно, то ли от чего-то еще, но воздух под столом показался ледяным. Словно туда накидали сухого льда. Лодыжки Ёнсана похолодели, будто их сжали ледяные пальцы. И это ощущение поползло вверх по ногам, словно кто-то проводил по ним ладонями. Холод добрался до внутренней стороны бедер, но остудить жар в паху он был не в силах. Невидимая под столом нижняя часть тела должна была остыть от сквозняка, но одно конкретное место продолжало источать жар. Он просто возбудился. Не потому, что думал о хёне. Убедив себя в этом, Ёнсан покосился на Ханама и опустил руку под стол. Пальцы тоже замерзли. Мелькнула мысль, что отопление сломалось именно в зоне под столом. В 404-й комнате вечно что-то ломалось. Он шумно сглотнул. Кадык дернулся, издав громкий глотающий звук. Ёнсан прикусил губу и опасливо глянул на Ханама. Рука под столом на мгновение замерла в нерешительности, а затем скользнула в штаны. Странно, но под столом становилось все холоднее. То ли из-за близости к окну, то ли потому, что стена перед столом выходила прямо на улицу, но казалось, что прохладный апрельский ночной воздух просачивается внутрь. Даже построить общежитие нормально не могли. Сквозит изо всех щелей. Первокурсник, впервые засидевшийся за столом до такой глубокой ночи, цокнул языком, подумав, что во время сессии у него будут мерзнуть ноги, но тут же испуганно замер, проверяя реакцию Ханама. Но тот, погруженный в редкий для него глубокий сон, от такого шума не проснулся. Успокоившись, Ёнсан опустил напряженные плечи и засунул в штаны и вторую руку. Ладони сразу обдало жаром. Пальцы обхватили набухший, наполовину эрегированный член. Заниматься этим, когда сосед лежит совсем рядом, было тревожно, но в то же время вызывало странное, извращенное возбуждение. В месте, где ничто не скрывает, где Ханаму достаточно просто открыть глаза, чтобы все увидеть... Ёнсан чувствовал себя немного извращенцем, испытывая стыд, но чувствительность от этого лишь росла, достигнув пика за все время с момента поступления. Прислушиваясь к каждому вздоху, Ёнсан двигал рукой. Медленно, неспешно. До скрежета зубов дразня себя, он то и дело косился на Ханама. Он же точно спит? Дыхание соседа, которое раньше было слышно отчетливо, вдруг пропало. Ёнсан замер и навострил уши. Тик-так, тик-так. Тиканье часов становилось все громче. Но вскоре, напрягая слух до предела, он все же уловил тихое сопение глубоко спящего соседа. Спит как убитый. И не знает, что творится рядом. Веки Ёнсана затрепетали. Вскоре движения рук ускорились. Шорох ткани, шлепки плоти о плоть, его собственное дыхание — все звуки стали громче, но остановиться он уже не мог. Подавшись вперед и упершись лбом в столешницу, он случайно толкнул кресло на колесиках назад. Нижняя часть тела выехала из-под стола наружу. Пусть и не сильно, но член, который Ёнсан сжимал в руке, оказался полностью снаружи. Его тайное занятие было полностью разоблачено. В ситуации, когда от стыда хочется закусить губы, если кто-то увидит, оргазм был слишком близок. Вместо того чтобы остановиться, Ёнсан лишь быстрее гладил член, и, чувствуя приближение развязки, уткнулся головой в стол, крепко зажмурившись. — М-м-м... Он выдохнул и судорожно втянул воздух. Содрогаясь от удовольствия, растекающегося в темноте, Ёнсан приоткрыл глаза... и встретился с блестящим взглядом, устремленным прямо на него. От шока он прикусил язык до крови. — Ты... проснулся? Кровь отлила от лица, Ёнсан похолодел до кончиков пальцев, но этот холод был страшнее того, что он чувствовал под столом. Если бы сейчас здесь была тарелка с водой, он бы утопился в ней не раздумывая. Его застукали за мастурбацией. И кто — человек, которого он подозревает в чувствах к себе. В адской тишине, глядя на легкую, неизменную улыбку молчащего Ханама, Ёнсана вдруг осенило. — Не проснулся, что ли? Наблюдая за ситуацией, он понял: похоже, у Ханама очередной приступ лунатизма. Но даже если так, Ёнсан, чье интимное уединение было так грубо нарушено, пребывал в прострации. Он долго не мог пошевелиться, просто глядя в глаза Ханама. Лишь когда рассудок начал медленно возвращаться, он смог вытащить руку из штанов. — Я... в туалет. Пробормотав неловкое оправдание, он кое-как привел себя в порядок салфетками и сбежал в ванную. Когда он мыл руки, в зеркале отразился какой-то безумец. Это было его лицо. Черт, повезло, что у хёна лунатизм, но у него чуть сердце не остановилось. Чтобы остудить пылающую голову, он включил холодную воду и плеснул себе в лицо и на шею. Опустив голову в раковину, он долго умывался, пока жар немного не спал. Но пальцы все еще мелко дрожали. Встретиться с кем-то взглядом сразу после оргазма — такое обычно случается только между любовниками. Остаточное тепло в теле и еще не до конца угасшее удовольствие смешались с образом черных глаз Ханама, и этот момент глубоко врезался в память Ёнсана. Он лишь наделся, что тот мирно спит. Ёнсан тихо открыл дверь и собрался посмотреть в сторону кровати Ханама. При входе в 404-ю комнату ванная находилась справа. Напротив, у окна, стояли столы, а по бокам от них — кровати: слева Ёнсана, справа Ханама. То есть, выходя из ванной, взгляд неминуемо падал сначала на кровать Ёнсана, прежде чем скользнуть к кровати соседа. И Ёнсан, взглянув на свою постель, застыл. — Хён, почему ты там? — голос Ёнсана тонко дрогнул. Ханам сидел на кровати Ёнсана, словно ждал его. — Возвращайся к себе, — сказал Ёнсан, высунув из ванной только голову. Но его слова, казалось, не достигали ушей Ханама. Наоборот, проигнорировав Ёнсана, Ханам медленно завалился на бок, укладываясь на его постель. Ёнсан, наконец, вышел из ванной и закрыл дверь. В комнате горела только настольная лампа, было довольно темно. «Не нравится мне такая атмосфера», — подумал Ёнсан и потянулся к выключателю, чтобы врубить верхний свет, но тут же в ужасе бросился к кровати. — Нет, зачем раздеваться-то, что за человек! Ханам вдруг начал стягивать с себя одежду прямо на его кровати. Ёнсану пришлось забыть про свет и кинуться спасать одежду соседа. — Хён! Вставай! Решив сменить тактику и разбудить Ханама, Ёнсан усадил его и схватил за плечи. — Просыпайся! В голове почему-то прозвучало: «Вставай, герой». Старый мем из интернета промелькнул в мозгу совершенно некстати. — Да приди же в себя, я говорю! Ёнсан не мог кричать громко, боясь, что его услышат в других комнатах, поэтому просто тряс Ханама за плечи. Худые плечи и ключицы Ханама жестко впечатались в ладони. Кости так сильно выпирали, а шея так безвольно болталась, что голова моталась вперед-назад, вызывая опасение, что он сейчас покалечится. Ёнсан на секунду отпустил руки, чтобы перехватить удобнее, но Ханам не упустил этот момент и тут же обвил руками его шею. От резкого сближения Ёнсан в панике отпрянул, но лицо Ханама уже было в опасной близости — он чувствовал его дыхание на своей коже. С ума сойти. Очевидно, что по физической силе Ёнсан превосходил его многократно. Он и сам это знал. Но это липнущее к нему тело оказалось на удивление жилистым и цепким. К тому же, как бы он ни старался отцепить Ханама, применить настоящую силу он не мог. Если он его ударит, тот точно сломается. Он боялся, что не рассчитает силу или что Ханам окажется еще более хрупким, чем выглядит, и от одного резкого движения действительно что-нибудь себе повредит. Ханам отличался от тех парней, с которыми Ёнсан привык иметь дело. Ладно сейчас, на факультете полно качков, но даже в школе он не встречал никого настолько худого и бессильного на вид. Тело, которое сейчас безвольно висело на нем, отличалось от всех остальных, хотя он и не мог точно сказать чем. К тому же он хён, потом проблем не оберешься. Старше на четыре года. И сосед по комнате. Внутренний барьер, воспитанный уважением к старшим, надежно блокировал физическую силу Ёнсана. — Хён... Проснись, пожалуйста, — умоляющим тоном произнес Ёнсан и решил, что лучше уж обнять его крепче, чтобы обездвижить. Он напряг руки. Вместо того чтобы бороться с болтающимся на расстоянии Ханамом, проще было прижаться вплотную и лишить его возможности двигаться. Ёнсан выбрал второй вариант. И, наклонившись к самому уху Ханама, громко позвал: — Хён. Он почувствовал, как тело Ханама обмякло. Тяжелое дыхание обоих, сбившиеся от борьбы, эхом разносилось над кроватью. Прижатое тело вздымалось. Ёнсан всем телом чувствовал каждый вдох и выдох. Убедившись, что Ханам больше не шевелится, Ёнсан слегка ослабил хватку. Но как только он это сделал, обмякшее тело Ханама начало сползать вниз, и ему пришлось снова перехватить его поудобнее. Выдох Ханама пощекотал шею Ёнсана. К этому размеренному дыханию он уже привык. Похоже, сосед и правда уснул. Утром надо обязательно, не забыв, поговорить с ним об этих симптомах. Если так будет продолжаться каждый день, ему не выжить. Взмокший от пота Ёнсан, который уже несколько раз перетаскивал Ханама, привычно подхватил его на руки и направился к соседней кровати. Он собирался опустить его аккуратно, но на ровном месте, где и споткнуться-то было не обо что, у него вдруг заплелись ноги, и он буквально швырнул Ханама на матрас. — !.. Ёнсан испугался, но сначала ему нужно было восстановить собственное равновесие. В темной комнате, освещенной лишь тусклым светом лампы, он почти устоял, но в последний момент голень врезалась в каркас кровати Ханама, и он рухнул вперед. К счастью, благодаря отменной реакции, он успел упереться руками и коленями в матрас, избежав падения прямо на лежащего Ханама. От удара кровать сильно качнулась. Ханам, которого грубо швырнули, уже наполовину проснулся и нахмурился. — Чт... Он хотел спросить хриплым со сна голосом, что происходит, но, увидев нависшую над ним темную массу, вздрогнул. Он не мог понять, кто это. Едва разглядев кого-то огромного и черного, чья фигура вырисовывалась в свете настольной лампы, он тут же вытянул руки и оттолкнул противника. Ёнсан, который только-только поймал равновесие, не ожидал толчка, и его снова повело в сторону. Если в первый раз он уперся ладонями, то теперь его поза сломалась, и он рухнул верхней частью тела, успев подставить лишь локти и предплечья. Тем временем Ханам окончательно открыл глаза и, увидев лицо нависшего над ним человека вплотную, напрягся. Ёнсан же, ничуть не удивившись тому, что сосед проснулся, лишь мысленно вздохнул. Он знал, что разговаривать сейчас бесполезно — ответа не будет, поэтому решил просто уложить Ханама нормально и накрыть одеялом. Ханам, не подозревая, что его просто хотят укрыть, испугался нависшей тени, лица которой не мог разглядеть, и уперся руками в чужую грудь, пытаясь отпихнуть. Ёнсан прикусил губу. Ханам снова лапал его за грудь. В памяти тут же всплыло, как он сам совсем недавно касался своей груди, занимаясь рукоблудием. По спине пробежал холодок, волоски встали дыбом. Все чувства обострились, кожу покрыли мурашки. На руки Ханама, которые шарили по его груди, словно ища опору, Ёнсан намеренно навалился весом, опуская корпус ниже. Ладони Ханама судорожно сжались на мышцах Ёнсана. От этих поспешных, лихорадочных движений у Ёнсана перехватило дыхание. Руки и предплечья лежащего снизу мелко дрожали, не в силах выдержать вес. Поэтому Ёнсан резко выпрямился. Что он творит со спящим человеком? Замерзнет — сам укроется. Оставив попытки позаботиться о соседе, Ёнсан выключил настольную лампу и пошел к своей кровати. Даже ложась, он продолжал коситься на Ханама. Хоть тот и открыл глаза, но если не двигается в его сторону, то и реагировать нет причин. Однако, даже укрывшись одеялом и замерев, Ёнсан никак не мог уснуть. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Громко тикали часы. Ёнсан проверил время на телефоне — уже перевалило за 3:30 утра. Вспыхнувший экран на миг осветил комнату, и в тишине раздался чей-то тихий голос. Звук был таким слабым и тонким, словно стон умирающего. — Эй, Чхве Ёнсан. — ? — Чхве Ёнсан. Услышав свое имя, Ёнсан, уже положивший голову на подушку, резко приподнялся. — Хён? Ты проснулся? «До этого его пушкой было не разбудить, а теперь, похоже, и правда очнулся», — подумал Ёнсан, приподнимаясь на локте. В темноте с той стороны комнаты едва угадывался силуэт Ханама, натянувшего одеяло до самого носа. — Еще половина четвертого. Спи дальше. — Нет, не в этом дело... Стоило Ёнсану лечь обратно, как Ханам повысил голос: — Иди сюда! Ёнсан напрягся, пытаясь понять смысл этих слов. — Сейчас? — Иди ко мне. — Сейчас? — Да. — Хочешь, чтобы я пришел в твою кровать прямо сейчас? Ёнсан вспомнил, как всего несколько минут назад Ханам ощупывал его грудь. Он уже тогда не спал? Или... — Хён, ты точно проснулся? — Я не шучу. Я серьезно. Судя по тону, он действительно не спал. Но в темноте Ханам лежал абсолютно неподвижно. В такой ситуации человек обычно хоть немного шевелится, но оттуда не доносилось ни звука движения, только голос. Казалось, это говорит вовсе не Ханам. — Зачем мне идти? Давай поговорим отсюда. — ... Ёнсан выстроил стену отчуждения. — С чего бы мне переться к тебе в кровать в такое время? Ему стало любопытно, какое сейчас у Ханама лицо, и он включил фонарик на телефоне. — Выключи. Голос прозвучал твердо. В на мгновение озарившейся комнате Ёнсан успел отчетливо разглядеть круглые, блестящие черные глаза Ханама. Он тут же погасил свет, повинуясь приказу, но глазам, поймавшим яркий луч, требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте. — Ослепило? — Не болтай, просто иди ко мне. — Да почему? — Я сказал, иди. От решительного тона Ханама Ёнсан невольно прижал руку к груди. Не для того, чтобы потрогать себя, а просто потому, что сердце заколотилось слишком сильно. Держа руку на сердце, он спросил: — Ты же не предлагаешь спать вместе? В отличие от бешено стучащего сердца, по затылку Ёнсана вдруг потянуло сквозняком, словно в комнате были щели. Ледяной, до дрожи холодный воздух прошел от макушки вниз по позвоночнику. — Вылезай из кровати, живо. Ханам, укутанный в одеяло, пробормотал это тихо, словно сам себе, а затем ответил громче: — Да, давай спать вместе. При этом ответе, несмотря на холод, ползущий по спине, Ёнсана охватил жар. Сердце под ладонью билось так мощно, что горячая волна разлилась по всему телу. Теперь он клеит меня в открытую? Челюсть свело от напряжения, нижняя губа мелко задрожала. Думает, что он пойдет к нему после такого? Но Ёнсан уже вставал с места. Вопреки рассудку, тело инстинктивно двинулось туда, где был Ханам. Ханам лишь раз взглянул на него, затем быстро окинул взглядом кровать, которую покинул Ёнсан, и, высунув руку из своего кокона, схватил подошедшего за запястье, затягивая в постель. — Будь рядом. Он накрыл Ёнсана своим одеялом и обнял со спины, словно птица-мать, укрывающая птенца крылом. Оказавшись в неожиданных объятиях со спины, Ёнсан растерялся от того, что рука Ханама снова легла ему на грудь. Опять грудь. И вместе с тем ему стало страшно. Он слышит, как бьется сердце? Сердце колотилось с пугающей скоростью, сильнее, чем после спринта на триста метров. Тело реагировало на тепло, прижимающееся сзади, так остро, что волосы на голове шевелились. Когда выдох Ханама коснулся его шеи, та часть тела, где он недавно в одиночку сбросил напряжение, невольно дернулась. Зрачки Ёнсана беспорядочно метались. Неужели он уже наполовину влип? Если он не идиот и если его проницательность не улетела на другой свет, он не мог не понимать своего состояния. Его решимость избегать соседа рухнула в тот момент, когда они оказались под одним одеялом. Ёнсан закрыл лицо обеими руками, захлебываясь в водовороте сложных чувств. А за его спиной Ханам пристально смотрел на кровать, где только что лежал Ёнсан. Точнее, на область у изголовья. Его немигающий взгляд медленно двигался, словно он играл с кем-то в гляделки. Очень медленно взгляд скользнул по кровати, спустился вниз и уставился в пространство под столом Ёнсана. Так, не смыкая глаз, Ханам смотрел под стол, пока не перевалило за четыре утра, и лишь потом, обессилев, закрыл глаза.