Я всегда хочу этого

Апокалипсис, надвинувшийся на Хоукинс, разделил жизнь горожан на «до» и «после»: множество домов было разрушено из-за разлома земли, и некоторым семьям пришлось ютиться в чужих домах. Кто-то просил помощи у знакомых, которые принимали тех без вопросов, понимая горечь соседей, кто-то был вынужден просить помощи у волонтеров, обосновавшихся в школе Хоукинса. Жизнь после обратного приезда в Хоукинс сильно изменилась. И точно не в лучшую сторону. Казалось бы, делить комнату со своим лучшим другом — это мечта каждого нормального парня, но Уилл, видимо, не был нормальным, раз, услышав эту новость от матери, впал в ступор и посветлел на несколько тонов. О, нет-нет-нет, это определенно не то чего он хотел, головой не хотел. Еще и это чертово влечение к мальчикам, влечение к тому, кто постоянно сопит в спину и разговаривает во сне, влечение к тому, чей нос иногда касается затылка Уилла, и влечение к тому, кто сука стонет практически каждую ночь. Байерс не знал, что снится другу в эти моменты, и старался не думать об этом, не желая представлять эту картину у себя в голове, ведь унимать ебучее возбуждение, которое у него появляется в эти моменты иначе будет просто невозможно. Ох, а он был возбужден абсолютно всегда и ненавидел реакцию своего организма на самые, казалось, обычные действия парней вокруг него — ведь это странно, не так ли? Каждую ночь оставляли дозорных, которые дежурили на крыше, убивая всех тварей, что приближались близко к их дому. Демобэты чаще активировались к ночи и приходилось не только стрелять, но и иметь хорошую физическую подготовку, чтобы в случае нападения можно было дать отпор. Лучшим дозорником был Стив, который от нечего делать каждый день устраивал себе потную тренировку, специально начиная её тогда, когда это видит Нэнси. Но проблема была в том, что это видела не только Нэнси, которой по большому счету было всё равно на выпендрёж от Харингтона и она просто усмехалась про себя и уходила, но их видел и Уилл, который краем глаза подмечал, как вспотевший Стив с щетиной, в одной майке и спортивных шортах, поднимается с упора лежа, брызгая на себя воду и попивая её. Уилл смотрел завороженно, чувствуя, как в штанах твердеет, а щеки краснеют еще пуще. Это было даже смешно: у Уилла так долго не было разрядки, что он заглядывался даже на такого придурка, как Стив, — ведь дрочить действительно было нельзя. Свободного пространства нет нигде, ни в одном уголке этого сумасшедшего дома. Вообще. Черт, но самое кошмарное было тогда, когда Майк на общих вылазках в своих портках защитного цвета выглядывал из укрытия, а потом вновь склонялся за ним, открывая вид на свой худощавый зад. Байерс сглатывал, он действительно пытался держать контроль, пытался не смотреть, сдерживался так сильно, что, кажется, мог бы заплакать. Но он не оставался один вообще никогда. В моменты вылазок они всегда шли группой. Группы были сформированы давно: Уилл, Майк, Робин, Стив и Лукас шли всегда вместе, и Уилла спасала лишь собственная длинная кофта, которая благодаря своему крою закрывала частое неконтролируемое возбуждение. В такие моменты он закрывал глаза, пытался досчитать до 10, пытался не думать о той картине, которая сейчас перед его носом, вдох-выдох. — Уилл? — тот резко распахнул глаза, дернувшись, услышав хриплый голос Робин прямо около своего уха. Все тут же обернулись на них. Трудно было не заметить, как капельки пота образовались на лбу у парня, а щеки стали пунцового цвета. Он метнул взгляд на Бакли, которая, как и все, всё еще пялилась на него, — Ты в порядке? Напоминаешь мне мою бабушку после пробежки, — хмыкнула Робин. — А, да, все в порядке, — осторожно отвечал Уилл, наконец сменив вектор внимания на что-то иное. И так было постоянно. Но хуже всего было то, что нельзя было уединиться. Туалет всегда был кем-то занят, а если и удавалось пробиться туда, то спустя пару минут уже кто-то да начинал долбиться, просясь, чтобы его быстрее впустили. Уилл часто слышал, как парни жаловались друг другу, что нормально уединиться не получается и приходится дрочить прямо в кровати. И Байерс знал об этом, черт, как же он хорошо знал об этом. Уилл нормально не спит с тех пор, как ему пришлось делить одну кровать с Майком. Отопление работало очень плохо, и на полу было спать просто невозможно. Почему именно ему досталась эта учесть? Ни Дастину, который делил комнату с Лукасом, ни Робин, которая жила вместе со Стивом, Нэнси и Джонатаном, а ему? Эти мучения невыносимы, и кажется, что уже легче рассказать всем о своей ориентации и сбежать в комнату к Макс и Оди, у которых, кстати, две разные кровати. Иногда посреди ночи Уилл мог проснуться от легкого скрипа кровати Майка, на которой они вдвоем спали, и прерывистого дыхания с обрывками шепота. Байерс вжимался в матрас, стараясь не двигаться, не подавать признаков жизни. В такие моменты сносило крышу, сильно и бесповоротно. Хотелось развернуться и прикоснуться к Майку. Но он точно не понял бы этого. Осудил бы? Возможно. И от этого было больно. Член больно упирался в матрас, а боксеры намокали, словно он описался. Это нереально. Первые пару раз он пытался сдерживаться, но каждый раз это становилось всё тяжелее. Не хватало разрядки, он хотел кончить, очень хотел, хотел до искусывания подушки под собой, пока Майк тихо-тихо постанывал с закрытыми глазами рядом. Он действительно думал, что Байерс никогда не слышит этого? Не слышит, как хлюпает рука на члене и легкие мокрые шлепки, которые стали любимой мелодией у Байерса? Но один раз он не сдержался, первый раз не сдержался и позволил себе незаметно просунуть руку сквозь собственные пижамные штаны, до этого вечером укутавшись с головой под одеяло, аккуратно обхватил член сквозь боксеры пальцами, нащупав головку, провел большим пальцем по дырочке, что извергала предэякулят в такт со вздохами Майка, который шипел под ухом. Уилл закусил губу так сильно, чтобы не издать ни звука, что, кажется, слегка прикусил её, пытаясь уловить каждую дрожь в движении друга, растирая по головке жидкость, дразня самого себя, надеясь оставаться тихим. Он аккуратно провел рукой вдоль органа, ощущая рукой жар и вес, что давно успел забыть. Член отреагировал на прикосновение мгновенного, слегка подрагивая под рукой. Уилл весь напрягся под одеялом и прикрыл глаза, движения стали уверенными, быстрыми и скомканными. Дыхание рядом участилось, а скрип кровати становился всё интенсивнее, шепот Майка стал переходить чуть ли не в полный голос, обрывки слов доносились словно не отсюда, а постанывания теперь были похожи на скулёж. Все смешалось в одно, «пожалуйста, пожалуйста», «да, да, умоляю» и вскрики. Байерс мечтал докоснуться до Уилера прямо сейчас, мечтал почувствовать вес его члена в своей руке, черт возьми, мечтал слизать капельки семени с его члена. Уилл зажмурился, представляя, что его собственный пенис — это тот самый желанный член его лучшего, вашу мать, друга. Он чувствовал, что Майк вот-вот дойдет до разрядки, и сам он тоже не отставал от него, представляя, как это он сейчас доводит Уилера до такого состояния, представляя, что это его он умоляет сделать что-нибудь, представляя, как сейчас закатываются его глаза, а влажные губы очень непристойно раскрыты в немом стоне и. Вскрик, после которого все прекратилось, и учащенное дыхание Майка. Уилл чувствует, как тот пытается успокоиться. Уилл открывает глаза под одеялом, ощущая насколько влажно у него в штанах: вся его рука, находившаяся на белых боксерах липкая, а сперма просачивалась сквозь них. Это была одна из наименьших проблем, которая настигла Байерса. Стыд. Уилл почувствовал словно он использовал Майка, прямо сейчас, на этой кровати. Уилер же точно не думал, что его лучший друг воспользуется моментом и станет дрочить на его стоны и скулеж. Байерс смыкал и размыкал ладонь, понимая, что жидкость твердеет, и вдруг стало так мерзко, мерзко от себя самого. Он никогда не позволял себя такого, всегда сдерживался, но что случилось сейчас? Сука. Тяжесть чужого тела рядом вдруг испарилась, Майк видимо встал с кровати и вышел, послышался шелест открывания упаковки салфеток. Уилер вышел из комнаты и аккуратно прикрыл дверь, тихо донесся звук включенного крана, и Уилл, воспользовавшись моментом, на ватных ногах подошел к их общему шкафу, порядок в котором Майк постоянно портил и смешивал их одежду между собой, достал первые попавшиеся боксеры, стараясь как можно быстрее переодеть прошлые и спрятать их куда-нибудь, чтобы завтра отнести в стирку. Справившись с этим, он нырнул под одеяло в то же место, чувствуя непривычное прикосновение с кожей, словно ткань не та, размер.Блять, ну, конечно, это были боксеры Майка. Из легких будто спёрли даже любой намек на воздух, а все органы чувств обострились, кажется это жар? Дверь скрипнула, и на другую сторону кровати вернулась былая тяжесть, так, словно секунду назад не произошло ничего, что убило в Байерсе способность смотреть в глаза кому угодно завтра. Он постарался отмести эти мысли, ведь слишком устал, и просто провалился в сон.

***

Уилл яростно стучится в дверь туалета, чувствуя, что он уже на грани. Прошло уже несколько часов следующего дня с того инцидента, но смотреть в глаза Майку всё еще было буквально испытанием для его психики или же просто пыткой. Каждый раз его щёки розовели, а глаза метались по комнате в поисках зацепиться за что-нибудь взглядом, дабы не акцентировать внимание на брюнете, но это получалось хуже некуда. Каждый раз его взор то и дело падал на Майка, и он встречался с ним взглядом, и все повторялось. Ответа на безудержное стучание Уилла не последовало, и он опирается головой о дверь, чувствуя, что больше не может терпеть, дергает ручку и резко влетает в уборную. Не успев пройти и шага, он замирает и бледнеет, не в состоянии сдвинуться с места. Перед ним картина, которую он даже представить себе не мог, а видел только во влажных снах, после которых просыпался с мокрым пятном на штанах. Майк со спущенными штанами, держал в руке красный от возбуждения собственный член, а во рту нижнюю часть футболки, чтобы та не мешалась. Ресницы слабо подрагивали, а глаза расслаблены, словно он находился не здесь. Каждая венка его руки была напряжена, и ладонь аккуратно, с быстрым темпом обволакивала его орган в хаотичном движении. Доля секунды, и Уилер резко обернулся, выпустив футболку изо рта, успев проглотить последние остатки воздуха, прежде чем выдавить из себя короткое и запыханное: «Уилл?..», — прежде чем кончит себе на грудь. Последнюю эмоцию, которую увидел Уилл на лице Майка, прежде чем выбежать с места преступления, был шок. Кажется и туалет уже Уиллу не так важен, он бежит без оглядки, быстро спускаясь вниз по лестнице на первый этаж, пробегая мимо Робин и Стива, которые шли по этой лестнице, чуть не задев их и не сбив с ног. — Поаккуратнее, Байерс! — крикнул тому в спину Харингтон, — У Джойс все дети бешеные? Но Уилл, не обратив никакого внимания, пулей вылетел из дома, успев ухватить только свою куртку с крючка и кинуть быстрый взор в гостиную, которая находилась в противоположной от него стороне, и увидеть непонимающие взгляды матери, Хоппера и, кажется, Лукаса и Дастина: он не разглядел. Нужно срочно отсюда уйти, проветрить мозги, ведь сейчас их заполнил только член, только ебаный член Майка Уилера, который по виду мог идеально поместиться в его руку. Будто он был создан, чтобы его обхватывала большая ладонь Байерса. Холодный январский ветер дул прямо в лицо Уилла, растрепывая его и так неряшливые волосы, которые наконец-то не были похожи на горшок от цветов. Погода не была самой удачной для прогулки, а снег бил в лицо хлопьями. Но это сейчас волновало меньше всего, поистине единственное, что сейчас волновало парня — это Майк. Майк, который несколько минут назад тяжело дышал в туалете, а потом кончил, смотря на Байерса с его именем на губах. Картина спермы, которая вылетала из его члена, манила до безумия, сводила с ума и не давала успокоиться. Если бы Уилл пришел в Лувр и не увидел бы этого произведения искусства, ему бы там было нечего делать. Капельки спермы, которые были повсюду: на руках, на животе, на одежде. В своих самых грязных мечтах он представлял, как бы пальцами поддевал капельки семени Майка и подставлял их к своему анусу, аккуратно пытаясь ввести один из пальцев, использую эту жидкость вместо смазки. Нельзя, нет-нет-нет. Уилл резко остановился, стыдясь собственных мыслей, прикрыл глаза руками, понимая, как далеко зашел в своих мыслях, как много он себе позволяет, как много он позволяет себе думать о том, что никогда не станет реальностью. Такие гадкие мысли. Майк не был геем, точно нет, исключено. Он нормальный, всегда был нормальным, в отличие от Уилла, который уже несколько месяцев места себе не может найти в этом доме, мучаясь от бесконечного возбуждения, которое ударяет в голову с неистовой силой. Но он ничего не мог с собой сделать, и вновь перед глазами этот злосчастный член, который Уилл до одури хотел попробовать на вкус. Кажется, это его новый грязный секрет. Оказывается, одного секрета, что он гей, который тихо дрочит на друга, лежа с ним в одной кровати, недостаточно, но, черт, он бы действительно хотел облизнуть член Майка Уилера. Хотел бы смотреть на него из-под ресниц, и внимать каждую эмоцию на лице Майка, и самому вжиматься в кровать… Хруст. Байерс поднимает голову, пытаясь вслушаться в тишину, пытаясь развидеть, что издало такой звук, машинально потягиваясь рукой за спину, где обычно он носил ружье, ведь выходить из дома без оружия — верная смерть. Какой же он идиот. Его рука привычно обхватила ружье и нашла только холодный воздух. Ну да, идиот. Уилл пятится назад от кустов, стараясь не издавать никаких лишних звуков. Как вдруг оттуда выпрыгивает демопес. Уилл ринулся что есть мочи в сторону дома, стараясь бежать так быстро, как он только может, жадно хватая легкими воздух. Демодог в два счета допрыгнул до уровня Байерса, Уилл попытался откинуть его ногой, а тот когтем оцарапал его ногу. Из-за выброса адареналина парень даже ничего не почувствовал, зато демодог, который от удара чуть откинулся назад, вновь догонял его. Байерс приближался к дому, крича их общепринятый код, который говорил о том, что нужна помощь, но никто так и не выходил. Дом уже близко, он почти добежал. Удар о землю. Уилл падает вперед, резко поднимая голову, видя как демопёс подкрадывается, чтобы напрыгнуть. Уилл закрывается руками. Выстрелы. Байерс задыхается, медленно, словно боясь, он отводит от лица трясущиеся руки в стороны, пытаясь отдышаться. Демопёс мертв. Его взгляд метнулся в сторону дома, на крыльце которого стоял Хоппер с ружьем в руках. Уилл истерически засмеялся от переизбытка эмоций, завидев, как за спиной Джима собрался весь дом. Он попытался встать, но тут же упал обратно, наконец почувствовав кровоточащую рану. Она не была большой, но довольно глубокой. Уилл зашипел, откровенно смеясь над собственной глупостью. Лукас и Хоппер быстро подбежали к Уиллу, подхватывая его под плечи. — Я сколько раз говорил не выходить из дома без оружия? Сколько? — почти срывался на крик Хопп. Джойс подбегает к сыну, которому помогают дойти до двери, где уже успел столпиться весь дом. — Уилл, ты с ума сошел? А если что-нибудь бы случилось? А если бы Хоппер не успел его убить? — металась Джойс, пытаясь найти себе место. Но Уилл крепко сжал губы от боли и не мог ни слова из себя выдавить. — Разойдитесь, — крикнул Хоппер, садя Уилла на пол к стене, — Аптечку, — скомандовал Хоппер, — Бинты и много перекиси. Живо! — было видно как тот волнуется, но и зол был не меньше. Майк убежал в сторону ванной, нащупывая там аптечку, и уже бежит обратно в коридор, где присаживается ближе к Уиллу, передавая медикаменты Стиву, который когда-то, ко всеобщему удивлению, проходил курсы первой помощи. Хопп отошел, давая Стиву больше места. Уилер сидел на корточках перед Байерсом, держа его за плечи, слегка ощупывая его, словно пытаясь поверить правда ли это он и все ли с ним в порядке. — Ты меня так напугал, — твердо произнес Майк, вглядываясь в глаза Уилла, которые все еще немного плыли от неприятной боли в ноге. Все уже почти разошлись, поняв, что с Уиллом все в порядке, и Стив уже почти закончил с повязкой. Байерс кратко улыбается, показывая большой палец вверх, и пытается встать, снова чуть не упав, но Лукас успевает ухватить того под руку и удерживает. — Байерс, ты реально псих, давай больше без этих приколов, договорились? — смешливо проговорил Синклер и Уилл улыбнулся ему, чувствуя, как под другую руку его берет Майк. — Лукас, я сам могу его довести до нашей комнаты. Идем, Уилл, — Байерс кинул взгляд на Уилера, что смотрел очень решительно, и Лукас без вопросов отпустил Уилла, поднимая руки над головой, сдаваясь. Щеки шатена снова порозовели, черт, он опять вспомнил, что сегодня видел. Майк аккуратно взял его поудобнее и медленно повел в сторону комнаты. Дверь распахнулась, и парни зашли внутрь. Свет был выключен, как и почти во все свободное время. Комнату озарял свет фонаря, что стоял под окнами. Майк спокойно опустил Уилла на кровать, садясь рядом. Всё не отпуская его руку. — Ты с ума сошел, Уилл? Боже, просто извини меня, это всё я, если бы я не... ну, если бы я был рядом, боже, если бы я, — Майк не успел договорить, как Уилл его перебил: — Да все со мной нормально, Майк, я жив, здоров, не будь как моя мама, — Байерс криво улыбнулся. — А жаль. Я может был бы не против быть твоей мамой? — хихикнул Майк, заставляя глаза Уилла округлиться, он в панике отвел взгляд, нагоняя прежние мысли. Майку в моменте стало слишком стыдно за свою слишком тупую реплику, он прокашлялся и продолжил: — Прости. То, что было в туалете, знаешь, мы же оба парни, верно? Это вроде как нормально. Просто я не могу иначе, я постоянно хочу этого. Боже, я всегда хочу дрочить, — проговорил буквально на одном дыхании Майк, неосознанно сжимая ладонь Уилла с самого начала их разговора, кажется, он был слегка, м, нервным? — Все правда в порядке, Майк, это нормально, да, — неловко произнес Уилл, заверяя Уилера, вглядываясь тому в глаза, видя, как друг чересчур взволнованный и оживленный. — Нет, Уилл, я правда не знаю, что со мной в последнее время, мой член встает настолько часто, и я никак не могу это контролировать, я могу кончить несколько раз подряд за 20 минут, — произнес тот, слегка дергая ногой от нервов и энергии. Уилл замер, всматриваясь в лицо Майка, пытаясь понять, как же все-таки они пришли к такому разговору. Это сильно выбивало из колеи, словно Уилл мысленно вылетал из тела и снова возвращался. Как он мог так спокойно об этом говорить? Это действительно смущающе, слишком. Настолько, что, кажется, Уилл почувствовал нарастающую тесноту в своих штанах, кладя ногу на ногу, пытаясь подавить нахлынувшие ощущения. — Майк, это нормально, что твое тело так реагирует на девочек, успокойся правда, — Байерс успокаивающее потер тыльную сторону ладони Уилера, рассматривая их переплетенные руки, вдруг осознав, что они все это время «держались за ручки»? Уилл резко отдернул руку как от огня и положил её на кровать, пытаясь найти более удобное и нужное ей место, но все мечась по одеялу рукой, не находя ничего более удобного прежнего положения. Байерс отвернулся, рассматривая стену, словно она может быть интереснее Уилера, который только что изливал грешную душу Уиллу, заставляя того краснеть и представлять подобное. Черт. — Майк, пожалуйста, давай спать, я так устал за сегодня, — пробормотал Уилл, видя, как Майк кивнул и встал с кровати, подойдя к общей стопке их домашних вещей, и кинул Уиллу его комплект футболки и штанов. Байерс быстро переодел футболку, стараясь не смотреть в сторону Майка, который бесстыдно переодевался прямо перед ним, хотя, казалось бы, чего еще можно стыдиться после сегодняшнего. Уилл задерживает взгляд на штанах в своих руках, поднимая взгляд на Майка и встречаясь с ним глазами. Байерс не знал стоит ли спрашивать о таком, но нога действительно болела еще чертовски сильно, так что, выдохнув, шатен тихо, спрятав глаза произнес: — Можешь помочь переодеть штаны? — Уилл всё-таки поднял взгляд в сторону друга, который, чуть зависнув на нем, сглотнул и будто отмер. — А, да, конечно, сейчас, — засуетился Майк, подлетая к Байерсу, опускаясь перед ним на корточки, выжидающе смотря на него. Уилл сморщил брови и вдруг залился краской, понимая, что Майк ждет, когда тот наконец расстегнет ширинку. Уилл потянулся её расстегивать и вдруг встретился с пальцами Майка, которые его обожгли, как огонь. Как неловко. Он отвел взгляд, проклиная себя, свою ногу и пальцы Майка, которые расстегивали его ширинку, подушечками задевая ткань боксеров Уилла, аккуратно стягивая джинсы до середины бедра. Байерс закусил губу и отвернул голову в сторону, стараясь не встречаться с глазами Майка, что очень сильно смущало. Он аккуратно оперся на одну ногу, помогая Майку стянуть с себя джинсы до колен. Каждое прикосновение обжигало, слова не имели значения, словно все звуковые волны рассеялись на этой планете, и люди начали общаться только прикосновениями. Прикосновениями, которые оставляли жгучие отпечатки на коже, которые уже невозможно стереть. Майк громко сглотнул, позволяя взгляду опуститься ниже, завидев ткань, которая закрывала его взор от члена Уилла, и вдруг осознание ударило в голову с бешеной силой, а сердце забилось чаще, словно готово было выпрыгнуть из груди в ту же секунду, ровно в ту же секунду, когда Майк Уилер понял, что на Байерсе его боксеры. — Уилл, тебе нравятся мои боксеры больше, чем свои? — Майк аккуратно продолжил стягивать джинсы вниз. Боже, Уилл действительно сумел пожалеть сто раз, что вообще предложил это все, он пожалел еще тогда, когда Майк случайно касался кончиками пальцев его члена, пожалел, когда его тело бросило в жар, боже, как он жалел. Байерс почувствовал, как его поймали с поличным, почувствовал, словно его буквально раздели, выставили на показ. Почувствовал, как его член реагирует, опять, опять реагирует на чертового, проклятого и сексуального Майка, который сидел между его ног, стаскивая штаны. — Нет, просто мои все в стирке, и я не думал, что ты будешь против, наверное, стоило спросить сначала. Паника. Блять, да, это была именно она, та самая, сука, пожалуйста, только не сейчас. Если его член действительно встанет перед лицом Майка, кажется, он заплачет, действительно заплачет. Кудрявый метнул быстрый взгляд на пах друга и на лицо, слегка останавливаясь на губах, но перемещаясь в глаза. Блять, он больше этого не выдержит. Уилл взял угол от одеяла и положил себе на пах, когда увидел, как Майк вновь метнул взгляд на его член. Блядство. — Уилл, у тебя стоит? — Уилл разбился. Байерс резко стягивает с себя штаны до конца, чувствуя ужасающий стыд, трясущимися руками берет пижамные штаны, пытаясь расправить их и быстро и резко их надеть, опираясь на свои ноги. Всхлипывает от боли, падая обратно на кровать. Майк поднялся на ноги, встревоженно смотря на Уилла и кладя руки ему на плечи. — Извини, стой, я задел тебя? Все в порядке, давай я помогу, — договаривает Майк и хватается за штаны Уилла, но тот не дается. — Майк, прошу, хватит, я сам могу, — отрезал шатен уже менее резко, отпуская весь пыл, но все еще находясь в ужасном положении. — Уилл, пожалуйста, я не хотел смущать тебя, просто я удивился, что ты возбужден, в плане, извини. Ты знаешь, что я могу ляпнуть лишнего, просто, черт. Правда, я первый раз вижу это и. Боже, я очень много болтаю, прости, — затараторил Майк, покрываясь румянцем, перехватывая штаны Уилла, в спешке натягивая их на него. — Уилл? — Уилер заглядывал в глаза Байерса, словно ища там ответы на свои вопросы, то и дело от стресса прикусывая свою губу. — Извини за такую реакцию, но я правда устал, давай спать, — Майк кивнул, и они оба улеглись в кровать. Напряжение между ними было ощутимым, буквально наэлектризованным, готовым убить обоих 220 вольтами. Байерс отвернулся к стене, но сна не было ни в одном глазу, слишком много всего, что было сегодня, слишком много Майка, слишком много всего странного, того, что, кажется, в обычный день не могло произойти. Эти откровения от Уилера о его «суперспособности». На что у него так часто может вставать, черт, это так нереально. Может это все — сладкая иллюзия Векны?

***

Утро Уилл решил пропустить, проснувшись ближе к обеду, чувствуя, как снизу начинает тянуться шлейф приятного запаха супа. Во время апокалипсиса было не очень уж много вкусной еды, но все готовили по очереди, и получалось неплохо. Живот Байерса готов был начать есть сам себя, и, кажется, уже любая пища будет для него райской. Он медленно перевернулся на другой конец кровати, где спал Майк, но там, было пусто, видимо, тот встал раньше. Уилл уселся на кровать и, совершенно позабыв о собственной травме, начал вставать, но тут же издал болезненный крик, падая обратно на кровать. Воспоминания о вчерашнем дне снова нахлынули, и Уилл закрыл голову руками, ощущая стыд, который вновь окутывал Байерса. Его душевные терзания прерывает звук открывающейся двери, за которой появляется Майк с тарелкой супа, аккуратно несущий её, стараясь не пролить ничего мимо, и ставит её на тумбу. — Я сразу понял, что спуститься ты видимо сегодня вряд ли сможешь, но кушать, наверное, хочешь, и если что-нибудь ещё будет нужно — говори, все принесу. Сегодня я твой пёсик, который носит тапочки, — Майк подмигнул застопорившемуся Уиллу, который ерзал на кровати в сторону тумбы, начиная есть суп, приготовленный его мамой. Боже, как же мастерски Уилер мог выбить его из колеи. Одними своими словами, что пронзали его словно ножи, проходили сквозь и резали сердце. Но как же это все отзывалось внутри него. Нельзя думать о том, что Майк это делает из иных побуждений помимо того, что они лучшие друзья, просто нельзя. Неправильно, гадко и странно. Всегда было. Но, кажется, самым странным из этого всего был Уилл, который просто не мог забыть то, что увидел тогда в туалете. Как же он мечтал прикоснуться, мечтал ощутить, приласкать и приручить. Очень хотелось присвоить себе, хотелось надрачивать и брать в рот, пока все семя не уйдет Уиллу, черт, он желал этого весь день, лежа с этим другом в одной кровати. Майк достал какой-то новый комикс о супермене, который они с Уиллом читали почти не прерываясь. Байерс хоть и пытался, честно пытался понять сюжет, но все его мысли были заняты одним, одним длинным и, наверное, увесистым членом. За окном давно стемнело, и Майк закрыл комикс, потянувшись к светильнику на тумбе, выключая его и убирая комикс.

***

Сон не шел совершенно: слишком много мыслей, которые поглощали его целиком. Байерс действительно даже не мог себе представить, что когда-нибудь дойдет до такого. Уже несколько часов Уилл ворочался, пытаясь заснуть, найти место поудобнее, но было невыносимо жарко. Пот стекал по лбу, а растрепанные волосы были уже мокрые. Ситуацию делало еще хуже то, что и Майк лежал рядом, раскинувшись чуть ли не на всю кровать, такой же теплый, как и все вокруг, что только добавляло жара, и лучше не становилось. Кажется, в этой жаре его мозги тоже начали плавиться, словно он пьянеет, а в голове появляются смутные образы, странные образы, манящие образы. Это начало схождения с ума? Послышался тихий всхлип под ухом. Да, это определено схождение с ума. Уилл открыл глаза и метнул взгляд на Майка, который мирно спал рядом, отвернувшись головой в другую сторону так, что Уилл не мог увидеть его лица. Что ему снится? Байерс прикрыл глаза, все же надеясь получить свой законный сон, как вдруг вновь услышал тихое мычание и поскуливания. Это действительно сильно действует на и так шаткую нервную систему Уилла. Его шепот разрезал тишину комнаты. — Майк? — произнес шатен, слегка приподнимаясь на локтях, пытаясь разглядеть в темноте лицо Майка, чтобы понять спит тот или нет, но ответа не послышалось, а глаза друга были плотно закрыты. Может ему снился кошмар? Глаза Уилла уже давно привыкли к темноте, и ему удалось хорошо разглядеть выражение лица брюнета. Его губы были слегка приоткрыты, а брови сведены к центру. Непослушный кудрявый локон спадал ему на глаза, и Уилл, не сдержавшись, поддался порыву и аккуратно убрал его с лица Уилера. Но он не спешил убирать руку с волос Майка, ведь наконец-то может хоть и почти невесомо, но прикоснуться к ним. Байерс нежно провел рукой сквозь черные пряди, но резко отпрянул, когда вдруг снова услышал сдавленный стон от Майка. Но ведь он точно спал, Уилл помахал рукой перед лицом друга, и никакой реакции не последовало. Байерс метнул взгляд влево, на ноги Майка, и замер. Черт, блядство. На одеяле Уилера образовался бугорок. Воздух в этой комнате словно исчез, и все сейчас находится в вакууме. Шатен действительно не в состоянии проглотить хоть чуть-чуть кислорода. Он просто остолбенел. Прямо здесь, под этим одеялом, член Майка, член, о котором Уилл грезил последние сутки, который въелся в память и не покидал мысли несколько дней. Сейчас он точно и бесповоротно сошел с ума. Это безумие, и оно просто ударяло в голову, ударяло и сотрясало, выбивало всю адекватность, которую Уилл старался сохранять рядом с Майком все время, даже когда был возбужден. Но, кажется, он никогда не был настолько сильно возбужден, как сейчас. От самого желаемого события в его жизни его отделяло чертово синее одеяло, которое можно было просто скинуть. Жар, пот, метания. Байерс прикусил нижнюю губу. Черт, он действительно был готов сделать что-то очень неправильное, боже, но как он желал этого. Майк рядом продолжал тихо поскуливать и хмуриться. Ткань одеяла натянулась еще сильнее, заставляя Байерса сжаться. Кажется Уилеру точно не хватает разрядки. Уилл правда не мог смотреть, как Майк так сладко и прерывисто дышит рядом, словно давится воздухом — на это было морально тяжело смотреть. Еще один стон, и у Байерса сносит крышу, все остатки былой адекватности рассеялись, заставив Уилла сейчас аккуратно, чтобы не задеть Майка, подлезть к нему под одеяло и устроиться между его ног. Казалось, жарче быть не может. Но черт, Байерс тихо ложился на живот, закрываясь с головой под одеялом Майка, которое сейчас укрывало все, что ниже пупка. Байерс окончательно слетел с катушек, но отступать было уже поздно, и он трясущимися руками поддел резинку боксеров Майка, медленно их снимая, случайно касаясь щекой члена друга сквозь боксеры, заставляя орган дернуться, а Майка отчаянно проскулить словно щенок. Нельзя его разбудить. Байерс коснулся своей щеки, чувствуя на ней влажный след от выделившейся смазки. Боже, как это горячо. Собственное возбуждение болезненно упиралось в кровать, и Уилл тихо промычал от скованности, но продолжил стягивать чужие боксеры, спуская их настолько, чтобы член с непристойный звуком выскочил наружу. Из-за темноты под одеялом он не мог разглядеть столь желанный член и чуть медлил, словно боясь прикоснуться. Руки, согнутые в локтях расположились по обе стороны от тела Уилера. Байерс потянулся головой чуть вперед и случайно встретился губами с чужим членом. Боже, он действительно был горяч, он был мокрый и теплый, каким он его и представлял. Кажется, у него потекли слюнки от предвкушения — одной рукой Уилл ухватил член у основания, направляя кончик прямиком к себе в рот, обхватывая его влажными от слюны губами, как бы пробуя на вкус, кладя его себе на язык, обводя дырочку на головке два раза, и выпускает его изо рта. Майк выгнулся в спине, а постанывания стали чуть громче и больше походили на что-то вроде хныканья. И это просто уносило его куда-то в другой мир. Уилл никогда не делал ничего более горячего, чем это. Боже, как он жил без члена Майка в своей руке, как он жил ни разу не пробовавший эту сладкую головку? Сдерживаться уже не было смысла. Он проводит слюнявую линию языком от основания до головки, слизывая весь выступивший от его действий предэякулят. Кажется, это может стать его любимой вкусняшкой. Уилер тяжело дышит и слегка приподнимает бедра навстречу. Уилл надеялся, что он не проснется еще хотя бы пару минут, ведь хотелось облизать его член весь, словно леденец, очень хотелось. Байерс понимает, что пробуждение друга близко, и бесцеременно продолжает то посасывать головку, то выпускать её с характерным хлюпаньем, пытаясь поёрзать своим пахом о матрас, чтобы хоть как-то уделить внимание изнывающему члену. Мысль о толстом и пульсирующем члене, постоянно входящем в его рот, была слишком дразнящей и слишком реальной. Губы растеклись по упругой плоти, когда он всасывал вытекающие выделения, отчаянно сглатывая во время вторжения члена во влажный рот. Майк издал до безумия грязный стон. Да, Уилл и раньше слышал это от Майка, но сейчас именно он заставлял его извиваться под ним, только благодаря неугомонному рту Байерса коленки Уилера сейчас начали непроизвольно потряхиваться и сжимать Уилла. Дрожащее мужское достоинство лежало на его языке, наполняя рот своим весом. Он облизал все, до чего мог дотянуться, чтобы было легче засунуть член дальше в рот. — Чёрт, что?.. — тихо пробормотал Майк голосом, пропитанным тяжестью сна, совершенно не осознавая происходящее, пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-то и чувствуя непривычную влажность вокруг его члена, завидев силуэт под одеялом. — Оди?.. — все так же потерянно выдавил из себя Майк, сжимая простыни до побеления костяшек. Он не видел, что творится у него под одеялом, кажется.Это действительно Оди, никто бы больше не стал так делать, верно? Слишком хорошо, боже, это действительно слишком для него, и он беспорядочно захныкал от перевозбуждения, не замечая вокруг абсолютно ничего. — Пожалуйста, возьми меня в рот глубже, прошу, — умолял Майк, кладя руку на голову, которая поднималась и опускалась у него на члене, заставляя его тело затрястись от удовольствия. Сердце Уилла больно сжалось и, кажется, вновь разбилось. Естественно Майк посчитал, что это Оди облизывает его плоть. Байерс отчаянно вцепился в бедра Майка, чувствуя, как тот положил руку на одеяло поверх его головы, заставляя взять глубже. Слюна уже давно смешалась с предэякулятом Майка, он медленно проглатывал всю длину, желая вобрать в себя все больше, пытаясь еще больше удовлетворить Уилера, который, уже не сдерживаясь, отчаянно и жалко стонал, надавливая все сильнее на голову, что находится на его члене, который вот-вот был готов извергнуться. Майк никогда не думал, что отсос мог быть настолько хорош, он мечтал об этом с того момента, когда его член начал непроизвольно вставать сам по себе. Это было нереально, словно слишком хороший, слишком влажный сон. — Черт, я такой мокрый, и я... я очень хочу… — недоговорив, выпалил Майк дрожа всем телом, начиная бедрами толкаться во влажный рот. Уилл пытается принять больше: член Майка был длинным и упирался в стенки горла. Он действительно мог ощущать, как свежий предэякулят стекает по горлу прямо в желудок. Байерс давится, выпуская член изо рта, намереваясь перевести дух и продолжить, он держит член за длину, едва касаясь своими губами головки. Майк, почувствовав, как движения прекратились, чуть не заплакал от этого, промычал и ухватил кусок одеяла, поднимая его, чтобы увидеть ту картину, которая разворачивается сейчас у его члена, встречаясь глазами с Уиллом? Блядство, это было слишком горячо, слишком горячо видеть Байерса с его членом в одной руке, с раскрасневшимися щеками и опьяненным, полным похоти, взглядом. Все его лицо было в жидкости смешанной из предэякулята Майка и его собственной слюны. Доля секунды, прежде чем Уилер громко кончает, не успевая предупредить Уилла об этом, измазывая его лицо в своей сперме, давясь воздухом и стискивая простынь, чуть приподнимаясь от подушки в бешеном оргазме. Семя пулями вылетело из его члена, забрызгивая лицо Уилла почти полностью. Кажется, он никогда не испытывал настолько сильный оргазм. Это было похоже на райское наслаждение, словно сам ангел так наградил его непонятно за что. Ноги непроизвольно сжимали тело Уилла, сердце которого бьется в безумном ритме и готово выпрыгнуть из груди от страха и от стыда, но он продолжает вглядываться в лицо Майка, точно находившегося не здесь. От такого вида своего друга он чувствует, как собственный член слишком больно натягивает ткань боксеров и штанов. Уилл обомлел, осознание содеянного, кажется, начало приходить вместе со стыдом. Только сейчас он начинает понимать, какой же он придурок и как сейчас выглядит со всей этой спермой на лице, смешанной со слюнями, мокрыми волосами и ярко-красными щеками и ушами. Байерс резко поднимается, скидывая с себя одеяло, спотыкается об него на пути к двери, стараясь как можно быстрее пройти к выходу из комнаты. Он не может вынести нахождения с Майком в одном помещении, черт, это слишком. Уилл поправляет член в штанах, натыкаясь на мокрое пятно — естественно. И выходит из комнаты пулей. Нарастающий страх становился только сильнее, было такое чувство, что его сознание отключилось еще на том моменте, когда Майк поднял одеяло, и сейчас его тело существовало отдельно от души. На ватных ногах он донесся до ванной, молясь, чтобы все спали и никто не увидел его со всем этим пиздецом на лице. Байерс запирает дверь и подлетает к зеркалу, цепляясь руками за раковину. Он поднимает взгляд на себя в отражении, не веря, что картина, которую сейчас наблюдает — это действительно он. Прямо сейчас он был похож на какую-то похотливую шлюху с влажными обкусанными губами и расширенными зрачками. В глазах темнеет, и подступает страх, сильный страх, который сковывает движения, заставляя все внутри сжаться от увиденного. Стало буквально тошно от осознания, что он все испортил, все десять лет дружбы сейчас были на его лице. Уилл отчаянно запустил руку в волосы, просачивая её сквозь пряди, тяжело дыша, чувствуя, как паника овладевает им. Уилл не отводит взгляд от зеркала, всматриваясь все глубже, медленно и аккуратно подводя к лицу трясущуюся руку, пальцем поддевая капли еще теплой спермы. Он перевел взгляд на палец, ненадолго задумавшись, и облизывает его, ощущая приятный вкус на языке. Его всего трясет. Байерс просовывает руку себе в боксеры, закусывая губу, желая как можно быстрее избавиться от стояка. Он делает два резких движения, чтобы уже поскорее унять свое мешающее возбуждение, чуть согнувшись, оперевшись на раковину, он заканчивает себе в кулак. Боже, это действительно странно, неправильно. Байерс включает воду и быстро умывается, стараясь смыть с себя все остатки жидкости на лице, всякий намек на то, что он сотворил. Возвращаться сейчас к Майку могло бы стать фатальной ошибкой, которая точно бы стоила ему жизни. Стыд, который нахлынул на него, не позволял даже смотреть на дверь их комнаты, и он побрел вниз на кухню, решив, что ждать до утра осталось не так долго, и это будет лучшим решением сейчас.

***

Майк пытался отдышаться, хватаясь рукой за голову, в попытке переварить все случившеесе. Может это просто сон? Но его член, обмякший на животе, говорил, что это точно не так. Уилер истерически усмехается и бьет себя по лбу от мысли, что мог подумать, что это была Оди, та Оди, с которой они расстались пару недель назад, не успев никому сообщить, но даже тогда, когда они встречались, она никогда не делала намеков на подобное, да и сам он никогда не думал о ней в подобном контексте, словно Оди была ему хорошим другом. Слова о любви к ней всегда давались тяжело, тяжело и неправильно, словно он лжет, но так было нужно, чтобы быть нормальным или хотя бы казаться таковым. Но ему это понравилось, черт, как же ему это нравилось. Кажется, он мог кончить только от одного вида Уилла с таким взглядом и с членом в руках. Майк закрыл лицо руками, сворачиваясь клубочком, чувствуя, как что-то ломается внутри, и все, что он так долго пытался сдерживать, выходит наружу. Сдерживал, когда Уилл уехал в Калифорнию, и он ему совсем не отправлял писем. Только одно, за весь год. Он многое хотел написать, хотел позвонить, поговорить, очень хотел, и каждый раз, когда Оди разговаривала с ним по телефону, он вслушивался в посторонние звуки на фоне, стараясь уловить голос Уилла, хоть на мгновенье. Казалось неправильным так сильно хотеть писать и говорить со своим лучшим другом, словно так не делают обычные парни, которые любят своих девушек, которые любят девушек. Майк отчаянно прятал это в себе, загнал в темный угол и запер под замок. Обсуждать девушек с парнями казалось нормальным, будто бы Уилер становился обычным хоть на некоторое время. Забота об Уилле являлась чуть ли не самым важным в его жизни, будто это настолько нужно и важно, что уже давно вошло в привычку. Поправлять ворот его рубашки, помогать завязывать шарф, класть голову ему на плечо, пока тот режет овощи, когда никто не видит, накрывать его одеялом, когда тот скидывал его ночью. Но точно ли было нормальным, что его друг снится ему каждую ночь в самых развратных позах, а после он тихо дрочит на него с ним же в кровати? От этой мысли Майк покраснел. Боже, это действительно странно, он боялся, что Уилл все поймет, боялся, что Уилл осудит и отвернется от него навсегда. От одной только мысли он покрывался мурашками. Это точно не было чем-то нормальным, так точно не делал никто кроме него. Может, он просто сломан, как какая-то бракованная игрушка? Но то, что произошло сейчас его не отпускало и вероятно не отпустит, будто это был сон, самый его любимый сон. Это не казалось ему чем-то отравительным или мерзким, словно все было на своих местах, словно он всегда знал, что Уилл подходит ему, как недостающий кусок пазла, но не хотел этого признавать, боясь быть отвергнутым, непринятым. То, что произошло сейчас будто стало для него толчком, будто Уилл подал знак, кричащий и резкий знак, который, кажется, было невозможно не заметить. Звук воды, доносящийся из коридора давно прекратился, но Байерс так и не приходил. Но как же Майк желал увидеть его сейчас, ведь скорее всего Уиллу намного хуже, чем ему. Он всегда был таким чувственным, и вдруг своей реакцией Уилер показал что-то отталкивающее. Нужно срочно его найти. Брюнет встал с кровати, направляясь к двери, пытаясь поправить свои лохматые ото сна волосы, привести их в божеский вид, но ничего так и не вышло. Он тихо вышел из комнаты, неслышно прикрыв дверь. В ванной не горел свет, значит, он не там. Майк ступал дальше, стараясь идти как можно тише, чтобы никого не разбудить. Спустившись по лестнице, он вышел в гостиную и, не найдя здесь Уилла, побрел дальше. Бесшумно заходя на кухню, он увидел Байерса. Тот сидел на диване, сложив обе руки на стол с опущенной на них головой, что было видно только его затылок, и что-то мычал себе под нос. Услышав, что кто-то зашел, Уилл поднял голову, встречаясь взглядами с уставшим и сонным Майком, таким домашним, таким родным, что сердце сжималось. Они не сводили друг с друга глаз несколько секунд, просто разглядывая лица друг друга, словно там можно было найти ответы на все неозвученные вопросы, что были внутри. — Что, тоже не спится? — хрипло спрашивает Майк, потирая уставшие глаза ладонью, проходя вглубь кухни, измеряя её шагами. Уилл согласно промычал, стараясь не смотреть на Майка, ища в узоре стола что-то интересное. Уилер взял кувшин, наливая в стакан воду, и осушил его несколькими глотками, наливая еще один. Майк взял стакан и подошел ближе к Уиллу, ставя его перед ним, а сам сел рядом, слишком близко. Взгляд опустился на стол, будто и тот увидел в нем что-то удивительное. Байерс окинул стакан взглядом и медленно поднес его к губам, отпивая пару глотков. Майк трет глаза, усаживаясь поудобнее. Куча мыслей, витавших в его голове, превратилась в пыль, словно сейчас у него в мозгу было пусто, словно все мысли сейчас изчезли, и он остался наедине с собой, с Уиллом. — Почему? — простой вопрос, но Уилл не нашел на него ответа, ведь он просто захотел. Захотел быть ближе, захотел быть с Майком, захотел быть ему больше, чем другом. Он захотел все, что было связано с Майком. — Потому что хотел, — кратко ответил Уилл, словно одна фраза заменяла много слов, много всего того, что он хотел сказать, хотел, но не говорил, не озвучивал. — И я давно хотел, — добавляет Майк, произнося то, что уже давно было у него на душе, то, что всегда висело в воздухе, но никогда не было озвучено. Они оба хотели этого, оба хотели быть друг с другом, оба мечтали слиться воедино, будто это единственное верное решение в их жизни. Две фразы, которые оголили их души, будто все действия в жизни вели их к этому разговору, когда не было никаких масок, чужих людей, когда были только их сердца, их мысли, только они вдвоем. Без вранья. Это действительно искренне, кажется, Майк никогда не был настолько честен с самим собой, что позволил открыться сейчас, открыть свою душу. Внутри Уилла разлилось теплое чувство, которое было всегда рядом с Майком, такое чувство было только с ним, словно они умели общаться ментально без помощи рта, а только лишь своими чувствами, что просачивались сквозь них, создавая это нежное чувство в груди. — Я, кажется, сошел с ума, — тихо говорит Уилл, медленно поворачиваясь на Майка, встречаясь с ним взглядом. — А я еще нет, — уголки губ дрогнули, и он с нежностью глянул на Уилла, осторожно, почти боясь, приближался к нему, опуская взгляд на розовые губы Байерса, чувствуя, как в груди все сгорает, когда он нежно касается нижней губы Уилла. Кажется, он никогда до этого момента не жил вовсе, ведь сейчас он аккуратно сминал нижнюю губу его лучшего друга, чувствуя, как тот млеет под ним, будто все мышцы Уилла атрофировались. Байерс зарывается одной рукой в затылок Майка, мягко сжимая его волосы. Он будто перестал контролировать свое тело, но Уилер положил свои горячие руки на его талию, держа того в равновесии. Губы действительно слились воедино, этот поцелуй не был страстным или резким, он был похож на невысказанные чувства, которые наконец-то пробились наружу, он был похож на десять лет молчания, сдерживания, на мечты, на грезы, на многое, на очень многое. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Рука Майка переместилась на щеку Уилла, Он прижался лбом к его лбу, не открывая глаз, будто они правда умели общаться без слов, всегда умели. — Теперь я тоже, — прошептал Майк в губы Уилла, слегка отстраняясь, только чтобы заглянуть в глаза Байерсу, которые были слегка влажными. Он аккуратно провел пальцами, убирая слезу с щеки Уилла, мягко улыбаясь. Байерс тихо засмеялся, сам не понимая почему, может это было облегчение? Может это было счастье? Но ему сейчас было хорошо, как никогда. И это было правильно. Всегда было.