Боль зверька

Срывающимся голосом кричишь, будто больно, глотку раздираешь. А в ушах звон — как будто тысяча колоколов церковных звенит в голове. Но я не верующий — значит колоколов нет, есть лишь твой надрывающийся гортанный звук, рвущий тишину на части. Глаза твои переполнены, затоплены болью и ненавистью. Вижу. Как тяжело тебе держаться, устаивать на своих жалких избитых коленях. Все в садинках — следы жестокости, нанесённой тебе. Коленки твои сломаны, сколько ни поднимайся — сразу падаешь. В ладони сжатой в кулак — ткань простыни дорогой. Тебе уже не нравится на ней лежать, а мне наоборот — всё больше. Живой, человечный человек напротив. А я — в противовес, ухмыляюсь его криками. Ведь во мне нет той человечности, что теплится в нём. Протягивая руку, на секунду задумываюсь — надо ли. Смотришь с непониманием, всё больше опасаешься меня, животное. Волосы мокрые, в поту торчат, неухоженно. Вспоминаю свою прическу — вечно уложена, давно так делаю. Смотришь с непониманием, но никогда не поймёшь. Одежда твоя стара, скомканна около моей кровати, на которой и ты сейчас. Моя же нова, поглаженна и висит где-то далеко. Чувствуем разницу, мой вечный зверёк? Ты кричишь, а я слушаю. Ты падаешь, а я не поднимаю. Но мы всё ещё здесь. Вместе. В этом безумии. И, может, однажды ты перестанешь бояться меня, а я — перестану смеяться над твоими криками. Может, тогда мы найдём друг в друге то, что давно потеряли — человечность.Тишина между нами — не пустота, а напряжённый канат, натянутый до предела. Каждый вздох — словно шаг по лезвию ножа, каждое движение — борьба с самим собой и с тем, чем мы стали. Ты — раненый зверь, я — охотник, который не знает, зачем преследует свою добычу. Но в этом преследовании есть что-то большее, чем просто боль и страх. Есть искра, которую трудно заметить, но она горит, едва мерцает в глубине. Я вижу, как твои пальцы дрожат, пытаясь ухватиться за что-то, что удержит тебя от падения. Но я не протягиваю руку, потому что боюсь, что если сделаю это, то потеряю контроль. Контроль над собой, над ситуацией, над тем, что осталось между нами. Ты — моя слабость, и в этом признании — моя сила и моя погибель.

Взгляд твой скользит по комнате, будто ищет выход, но выхода нет. Мы заперты в этом пространстве, в этом времени, в этом безумии, которое сами же и создали. Я слышу твои крики, но они уже не режут меня, не вызывают отвращения. Они стали частью моего мира, моим постоянным фоном, моим напоминанием о том, что мы живы, что мы ещё можем чувствовать.