Not the best but still good: Duang With You/Не лучший, но всё равно хороший: Дуанг с тобой

— А-а-а-а! Цинь! — Чувак, у Джо такие напряжённые мышцы. Один бросок и у меня сердце вдребезги. — Чёрт! Слева, идиот. Это было тупо! Громкие крики толпы заставили меня нахмуриться. Иногда мне хочется иметь ещё друзей, но рядом со мной всегда только Джет и Пэ. Сегодня всё как обычно, Джет, тот тип с мордой зверя, который постоянно флиртует с Цинем, и почему-то именно его Цинь не считает раздражающим и не отшивает, как меня. Подожди ты у меня. — И за что ты на меня злишься теперь? — Не твоё дело. — Я запишу это, как ябеды в начальной школе, и нажалуюсь Кхун Циню. Я толкнул его по голове, пока он жевал сосиску, он чуть не свалился. Он всё повторял «Кхун Цинь», снова и снова, но, если честно, это обращение ему действительно подходит. Он вообще касается земли, когда ходит? Почему он кажется таким недосягаемым. Слишком высоко. Слишком далеко. — Сколько людей кричат за Циня. Ты что, сможешь всё время его прикрывать? — Но он разговаривает только со мной. — Откуда ты знаешь? — Ты вечно всё раздуваешь. И серьёзно, перестань распускать слухи, что у меня есть девушки, что я встречаюсь сразу с несколькими или что у меня был любовник. Иногда он правда из-за этого расстраивается. — Цинь? Пф-ф, кхе… серьёзно? Глаза Джетана расширились от недоверия. Я кивнул. Это его милая сторона, когда он дуется, он иногда спрашивает, кто есть кто. Но даже такие вопросы заставляют меня паниковать. Да, он милый. Но я совсем не хочу, чтобы ему было больно из-за подобной ерунды. — Почему вы до сих пор не вместе официально? Ждёшь, пока твой отец ленточку перережет? — Я не знаю… Просто кажется, что я недостаточно хорош. — Чувак, будь ты ещё лучше, стал бы святым. — Я не могу спросить… У кого вообще хватит смелости… Я замолчал, наблюдая, как он легко ведёт мяч. Игры между факультетами настолько напряжённые, что становится страшно. Он всю неделю тренировался до глубокой ночи. Забрать его и поужинать вместе для меня не проблема, но я переживаю за него. — Эй! Ты только что толкнул моего парня?! — Чёрт, — пробормотал я, когда Джет выронил пакет с сосисками и выглядел так, будто сейчас выбежит на площадку бить того, кто сбил Циня. Мне всё равно на всё остальное, лишь бы его не тронули. Но колено уже содрано. Чёрт. — Судья, ты слепой?! Убери его, он сделал это специально! — Бу-у-у! Начался хаос, старшекурсники с обоих факультетов спорили, пока пострадавший Цинь, прихрамывая, уходил с площадки. Я раздражённо провёл рукой по волосам и понял, что уже стою у самой кромки. — Ты. — Я в порядке. — В порядке? Ты истекаешь кровью. Я уставился на его колено, по которому стекала кровь. Из-за его бледной кожи алый цвет выглядел ещё ярче и это злило меня. Если бы это не было специально, ладно. Но я смотрел. Я знаю, он не упал бы, если бы удар не был сильным. — Успокойся. — Успокойся, моя задница, Цинь. — Дуанг. Я резко выдохнул, осознав, что сорвался. Я замолчал, боясь сказать что-то хуже. Я сел рядом, когда его заменили, он уже не мог продолжать игру. Был второй тайм, и он набрал кучу очков. — Прости. — Меня тоже прости. — … — Я вчера обещал, что не поранюсь, но не смог сдержать слово. — Я обработаю рану. Я больше ничего не сказал, потому что всё, что я к нему чувствую, слишком глубоко и широко, и внутри немного ноет. Я не хочу, чтобы между нами было так. — Это всего лишь царапина, скоро заживёт. — Больно? — Не больно. — Больно. Дуанг знает. Я бурчал, аккуратно промокая кровь после того, как промыл рану обычной водой. Хорошо, что у баскетбольной команды была аптечка, будто они знали, что кто-то пострадает. Иначе я бы паниковал ещё сильнее. — Не больно, кха. Моё сердце забилось быстрее, сбиваясь с ритма. Я поднял взгляд. Он сидел на стуле, а я устроился на деревянном полу спортзала, обрабатывая его колено, и он говорил такие мягкие слова, чтобы меня успокоить. Я наконец улыбнулся. — У тебя уши красные. Я не выдержал. — Не дразни меня. — Это что, какое-то священное слово? — Да. Ты его редко говоришь. С тех пор как мы начали общаться, ты сказал это всего два раза. — Ты считаешь? — Я считаю всё. Ты сказал, что скучаешь по мне, три раза. — Почему это звучит так жалко? Я замер, когда его прохладная ладонь мягко коснулась моей щеки. Сердце колотилось как сумасшедшее. Его кожа была такой светлой, что резала глаза, и я до безумия ревновал к тому, как на нём сидит эта баскетбольная форма. — Всё. Рука Дуанг нежная, да? — Очень умело. — Звучит так, будто ты хвалишь собаку. — Ну, отчасти так и есть. — Гав. Он тихо рассмеялся и снова сосредоточился на игре. Его факультет уже уверенно лидировал, но всё моё внимание было приковано к нему. — Чего ты улыбаешься? — Ничего. — Я вижу, что ты улыбаешься. Цинь говорил, даже не глядя на меня. И правда, я не мог перестать улыбаться. — Ты невозможен. Просто быть рядом с ним достаточно, чтобы улыбка не сходила с лица.

***

— Эй. — Мм? — Дуангу жарко. Можно я сниму футболку? Хозяин комнаты молча кивнул и снова уткнулся в MacBook, продолжая работать. После того как баскетбольный матч закончился разгромной победой джазовцев, Дуанг отвёл парня с содранным коленом поесть, чтобы его немного приободрить. А так как завтра им нужно было вместе ехать в Бангкок, Дуанг снова случайно остался ночевать у Циня. Даже просто смотреть на эти бледные ноги в комнате уже стоило всего. Настоящее везение, что сегодня Цинь был только в футболке и боксёрах. Чистое благословение. — Цинь, я проверю твою рану. — Мм. Он ответил рассеянно, не отрываясь от работы. — Видишь, я же говорил не мочить. — … — Цинь. Цинь убрал руки от работы, потому что голос Дуанг прозвучал непривычно строго. Его тёмные глаза посмотрели на парня, сидящего на полу и осматривающего колено. Чуть влажные каштановые волосы и гладкое лицо мягко отражали тёплый свет единственной лампы в комнате. Прохладные пальцы коснулись тёплой кожи, когда Цинь потянулся и аккуратно убрал пряди волос с глаз Дуанг, тихо проговорив: — Ты меня за это отчитываешь? — Воспалится. — Прости кха. — Боже, Дуанг сейчас умрёт. Ты сказал это уже дважды сегодня, Цинь. Это двойное убийство! Дуанг выпалил это и поспешно отодвинулся от бледнокожего парня с тем самым запахом, который каждый раз испытывал его рассудок на прочность. Каждый раз, когда Дуанг видел Циня, в голове звучало одно и то же. Мне он нравится. Я хочу быть его парнем. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — произнёс Цинь. — Что? — Ты разозлишься? — Почему? Это настолько плохо? Дуанг обнял колени, его выражение стало серьёзным. Насколько это вообще может быть плохо. Что бы это ни было, только бы он не перестал со мной разговаривать. Пожалуйста, только не это. — Я голоден. — А? — Я сейчас голоден. Лицо оставалось спокойным, но голос был предельно серьёзным. Настолько серьёзным, что он сидел и тёр живот, устроившись в офисном кресле. Дуанг с трудом сдержал улыбку. С его стандартами он ни за что не согласится на перекус из круглосуточного магазина, ему нужен нормальный поздний рисовый суп из хорошего места. И в такое время он точно не поедет туда сам на мотоцикле. Каким бы сильным и умным он ни был, комфорт он любит. Что мне делать. — Уже поздно, ты знаешь. Держись. — … — Хочешь молока? Я могу сходить взять. Всё будто замедлилось. Дуанг не знал, из-за тёплого оранжевого света или чего-то ещё, но вдруг Цинь оказался прямо перед ним, принося с собой тот самый дурманящий запах, от которого сердце сбивалось с ритма. А его глаза… в них была мягкая, просящая интонация, перед которой невозможно устоять. — Пожалуйста. Пойдём поедим. Держи себя в руках, Дуанг. Ты сможешь. Ты справишься. — Ты повезёшь меня по-хорошему или мне применить силу? Чёрт. Тот, кому угрожали, выглядел ошарашенным, когда непредсказуемый парень наклонился ближе, схватив его за ворот футболки, словно был готов устроить драку, если его не повезут за рисовой кашей. Сглотнул. Такой белый. — Дуанг. Я больше не выдержу. Почему ворот так растянут. — Дуанг? — Т-ты такой белый. — … — Правда белый. Можешь чуть отодвинуться? — Извращенец. Дуанг получил выговор прямо в лицо, но это совсем не задело. Он только понял, насколько будоражит видеть выглядывающие то тут, то там плечо, ключицу, грудь. Части тела, как у всех, но чёрт… — Опять думаешь о грязном. Вставай. — Ай, ай, иду, иду. — Ты мне голову делаешь. — Хотел сказать, что ты пилишь, как жена, но промолчу. Дуанг говорил это, наблюдая, как Цинь натягивает джинсы поверх боксёров, так и оставшись в домашней футболке. Он, должно быть, настолько проголодался, что ему было уже всё равно. — Придурок. А ты-то что, Чивин. Тебе нравится, когда тебя отчитывают. — Ты ведёшь. Я хочу спать. — Слушаюсь, принцесса. — Ты реально хочешь получить? — Что? Следи за словами. — Мою ногу. — А, это нормально. Я думал, ты о другом… мм, лучше не буду говорить. Цинь стукнул нарушителя по голове, но тот только смеялся, оставаясь в хорошем настроении и в машине, и по дороге, и даже когда они приехали в ресторан. Но серьёзно, уже почти час ночи. Почему тут всё ещё полно людей. — Как обычно? — поинтересовался Дуанг. — Да. И закажи салат с солёным яйцом. — А? Ты же его не ешь. — Ты ешь. — Так мило. Моё сердце на исходе, Цинь. — Не драматизируй. Голодный и раздражённый парень бросил взгляд на корявый почерк Дуанга, пока тот записывал их обычный заказ, большая часть которого, как всегда, была для Циня. Сам Дуанг, скорее всего, даже не был голоден, он просто пришёл, потому что Цинь сказал поехать. — Ты просто соглашаешься со всем, что я хочу? — А? Я? — Да, а кто ещё. Простая фраза, которая, возможно, не имела такого значения, какое Дуанг придал ей в своей голове, всё равно вызвала у него широкую улыбку. Тёплые пальцы Дуанга слегка задели пальцы Циня, которые рассеянно помешивали трубочкой напиток. — Не совсем. Наши взгляды встретились в шумной рисовой, когда часы перевалили за час ночи. — Дуанг хочет, чтобы ты хорошо отдыхал, ел то, что любишь, и делал то, о чём мечтаешь. Это не называется баловать. — … — У меня есть только ты. Баловать тебя вот так для меня совсем не проблема. Но с каждым днём это ощущается всё более особенным. И ещё более особенным с каждым следующим днём.

***

Цинь посмотрел на время в телефоне. Дуанг ненавидел звук будильника, он предпочитал, чтобы его будили, потряхивая, а не резким сигналом, заставляющим вскакивать на работу. И как-то так вышло, что теперь Цинь сидел под зданием факультета и смотрел, как тот спит, потому что Дуанг захотел вздремнуть перед тем, как продолжить раскрашивать вырезной стенд факультета. Он и сам не знал почему, но уже сделал это. Голова Дуанг лежала на коленях Циня уже почти сорок минут. — Кхун Цинь, ты не х… Джетана собирался спросить, не хочет ли Цинь жареную сосиску, но его прервали, когда тот приложил палец к губам, давая знак тишины, потому что кто-то спал. Никто бы не поверил, но у Дуанга был самый высокий потенциал на курсе. Именно поэтому ему доверили руководить командой по вырезному стенду для предстоящих спортивных соревнований факультета, последнего задания перед окончанием первого курса и переходом на второй через несколько месяцев. Время летит быстро… а некоторые отношения движутся медленно. Джет подумал, что это похоже на химическое уравнение, будто нужен катализатор, чтобы ускорить результат. Но в итоге он так и не понял, чего не хватает в их отношениях. А может… того, что есть между Дуангом и Цинем, уже достаточно. — Сколько он уже спит, Кхун Цинь? — прошептал Джет. — Ещё пять минут и будет сорок пять. — Он крепко уснул. Вчера ночью он выпил две чашки кофе из 7-Eleven. — Я думал, он говорил, что одну. — Похоже, я случайно его выдал. Цинь устало покачал головой. Он уже говорил Дуангу, если хочешь спать, приходи дремать ко мне в комнату. Но нет, тот предпочёл не спать и влить в себя две или три чашки кофе. Он опустил взгляд на мирно спящего парня, рука под щекой, как у ребёнка, и невольно протянул руку, чтобы провести по растрёпанным волосам. Когда Дуанг спал, по крайней мере, он не был занозой. — Дуанг. Цинь мягко потряс его, но Дуанг только простонал и уткнулся лицом в колени Циня, свернувшись, как маленький ребёнок. Джет, жующий сосиску, изо всех сил старался сохранить самообладание, это было слишком мило. Ему хотелось закричать и объявить, что Дуанг жена, но он не хотел разбивать сердце другу. Серьёзно, Цинь был слишком крут, тёплый для особенного человека и до безумия мечтательный. — Ты уже достаточно поспал. Вставай, пойдём поедим. — Ммх… — Чивин, просыпайся уже. — Да, ма… — ДУАНГ ЖЕНА! Джет выпалил это, указывая обвиняющим пальцем на друга, который только что открыл глаза и лукаво улыбнулся, дразня Циня, назвав его «мамой», как ребёнок, которого будят. Ты никогда не будешь папой. Никогда. — Заткнись, идиот. — Раз уж проснулся, иди поешь. Я тут закончу, остальные скоро придут. — Ладно, ладно, иду. — Хорошо, до встречи, Кхун Цинь! Джет театрально махнул рукой. Цинь кивнул в ответ, прежде чем поднять Дуанга и пойти с ним ужинать, а потом вернуться к работе. Скорее всего, они поедят в ближайшей забегаловке, времени ехать куда-то дальше не было. Цинь слушал, как Дуанг жалуется на старших, распределяющих работу. Он наблюдал за длинными ресницами парня его роста, ловящими последние лучи заката, пока они шли рядом, проживая свои жизни и повседневность, которые постепенно стали общими. Он никогда не задумывался… — Они дали мне работу на миллион, а заплатили двадцать бат. Как думаешь, они заслуживают, чтобы их отругали? … что в этом огромном мире ему повстречается кто-то такой. Что они встретятся. И познакомятся. …И будут продолжать вращаться рядом друг с другом. — Я чертовски устал… Жалующийся парень едва не перестал дышать, когда другой протянул руку и взял его за ладонь. Даже если пальцы не переплелись полностью, просто так держаться за руки уже делало его сильнее, достаточно сильным, чтобы понемногу занимать больше места в сердце Циня. — Я, наверное, мало чем могу помочь, потому что плохо рисую. — … — Но… у тебя есть я. Это было такое простое предложение, без нежного взгляда и без изменения интонации. Это был Цинь, сто процентов Цинь, которого он любил. Одного лишь осознания, что у него есть Цинь, было больше, чем он когда-либо смел мечтать. — Если устанешь, можешь прийти и пожаловаться мне. — Спасибо. — Мм, пустяки. — А ты? Ты от чего-нибудь устал? Цинь покачал головой, наблюдая, как Дуанг раскачивает их сцепленные руки, словно качели. Почему-то это приводило его в хорошее настроение, хотя он и не мог объяснить почему. Наверное, это выглядело странно, два высоких парня, идущие, держась за руки. — Я в последнее время плохо о тебе заботился. — Всё нормально. — Просто… не отдавай своё сердце кому-то ещё, хорошо? На эту фразу не последовало словесного ответа, только действия. Цинь переплёл все пять пальцев со тёплыми пальцами парня, склонного всё слишком много обдумывать. Снова надумывает. — Мне достаточно просто разговаривать с тобой. — Женись на мне. Дуанг широко ухмыльнулся. — Женись на своём отце. Я имел в виду, что уже и так устал. — Ну, мне и так подходит. Я не против. — Умник. Цинь проворчал, стряхивая руку Дуанга, когда они дошли до закусочной. Дуанг заскулил и поплёлся следом за парнем, у которого была чистая комната, но который каждый раз надевал мятую рубашку, потому что, по словам Циня, чистота и опрятность, это разные вещи. Мы сели друг напротив друга, как всегда просматривая меню, заказывая каждый своё и выбирая общий суп на стол. Классический стиль Кхун Чарасми. — Потом отвезёшь мою машину обратно, хорошо? Когда я закончу, Пэ меня подбросит. Тебе не придётся идти пешком или ловить мототакси. — Я просто заеду за тобой. — Нет, уже поздно. — Тебе не обязательно всё делать для меня. Я хочу, чтобы было честно. — Но это я тебя пригласил. — Это твоя проблема. Я хочу так. Дуанг захотел переписать эту фразу. Это твоя проблема, но я хочу так, и ты должен с этим согласиться. Да, именно так всё и было. — Но уже поздно. Тебе лучше поспать, у меня уже есть ключ. — И что с того, что поздно? Я каждый день езжу в кампус и вожу не хуже тебя. — Я просто за тебя переживаю. — А я за тебя не переживаю? Ладно, ты победил. Забирай дом, машину, всё что хочешь. — Хмпф. — Ешь давай. Быстрее, тебя друзья ждут. — Да, да, да. Взрослый человек, который всё равно постоянно ноет, отвечал это раз за разом, зачерпывая ложкой рис с пананг-карри из свинины и полусырой яичницей. Цинь тоже начал есть. — Ешь побольше. Кусок рыбы из прозрачного том яма с морепродуктами лег на тарелку парня, что бормотал себе под нос. Цинь устало покачал головой из-за детского и избалованного поведения сидящего напротив. — Перестань ныть. — Ладно. — Или нет. Просто ешь. — Ты что, солдат? — Ешь. — Нет, я просто изображаю недотрогу. Хочу, чтобы ты на меня накричал, типа «Или я тебя сам кормить буду». — Дашь палец, руку откусят. Быстрее, тебя друзья ждут. — Есть, сэр. — И тщательно пережёвывай. — Почему так сложно, есть быстро, но пережёвывать тщательно. — Не задавай вопросы, у меня от тебя голова болит. Серьёзно. Такое поведение жены. Почему Джет не видит эту его сторону? Дуанг уткнулся в еду, нарочито жуя, чтобы показать это парню, который выглядел так, будто вот-вот снова отчитает его. Он знал, что Цинь не хочет, чтобы он опоздал и чтобы друзья потом обвиняли его в том, что он бросил их ради ужина с ним, но всё равно, он такой дотошный, совсем как девушка. Прольётся что-то, он тут же вытирает. Есть сначала с левой стороны. Ложка и вилка всегда вместе. — У тебя рот грязный. И если он ест неаккуратно, Цинь сразу вытирает, потому что терпеть не может грязь. Вот видишь. Как это не поведение жены? — Чего ты уставился? — Ты слишком строгий. Чертовски милый. — Строгий, как жена. — Договариваешься, Дуанг. Серьёзно.

***

— Батарея садится, Кхунь Цинь. Забери его уже, прошу тебя. — Хорошо, я уже выезжаю. — Упрямый до невозможности. Он себя загоняет, я реально боюсь, что он просто свалится. — Что Дуанг делает? — Командует друзьями и сам помогает. Сначала был только стенд, а теперь он лезет во все отделы. Приезжай и увези его спать уже. Резкий голос Джета ясно показывал, что терпение у него на исходе. Он был таким же. Так что пусть даже не называют его упрямым, самый упрямый тут Дуанг. — Увидимся у факультета. Всё, Джет. Цинь сбросил вызов и прибавил скорость, въезжая на территорию университета. Он тихо выдохнул. Сначала он думал, что всё закончится к двум ночи, но было уже половина третьего, когда Джет позвонил и попросил забрать Дуанг домой, потому что никто другой до него не мог достучаться. Разве это не повод для беспокойства. Он всегда так. Всегда слишком сильно себя нагружает. Даже со мной. — Дуанг. Цинь и не понял, как быстро он бежал, пока не почувствовал, что слегка задыхается, добежав от машины до здания факультета. Там он увидел Дуанга, который шёл шатаясь, будто мог упасть в любую секунду. — Ты… ещё даже не время уходить. — Возвращайся в комнату. — Цинь. — Иди спать. Дуанг сжал губы. Чья это вообще вина. Он знал, что не выиграет. — Убирайся уже отсюда, идиот. Ты перерабатываешь слишком долго, мы всё равно скоро заканчиваем. — Да, Дуанг, иди. Ты тут со вчерашней ночи. Он не успел ничего понять, как кто-то уже подошёл, схватил его за запястье и потянул за собой. Дуанг посмотрел на спину Циня, бледная кожа виднелась из-под его привычной большой футболки для сна. Хорошо, что сегодня он был в длинных пижамных штанах, иначе его бы точно отчитали. Мало того что комары покусали. Так мне ещё и снова приходится ревновать. — Эй, я же уже ухожу, видишь? — Не упрямься. — … Он проиграл. Полностью и окончательно. — Когда я не сплю всю ночь, я хотя бы делаю это дома. Я могу вырубиться в любой момент, и это нормально. Но если ты рухнешь здесь, как думаешь, что будет, Дуанг? Это был первый раз, когда Цинь говорил так серьёзно и так долго, объясняя свои мысли. Он знал, что неуместно радоваться, что неуместно, чтобы сердце так билось, что неуместно улыбаться. Но он ничего не мог с собой поделать. — Чего ты улыбаешься? — Цинь, перестань быть таким милым. Дуанг сказал это и обнял Циня. Он никогда не думал, что осмелится. Никогда не думал, что Цинь его не оттолкнёт. Но Цинь не оттолкнул. Он неловко обнял в ответ, его руки лежали на теле Дуанга так, будто он не знал, куда их деть. Любить Циня было всё равно что выиграть в лотерею. Осознать, что он действительно может за ним ухаживать, было как сорвать джекпот. — Насколько ты хочешь, чтобы со мной всё было хорошо, настолько же я хочу этого для тебя. Всё казалось таким счастливым. — Ты думаешь, я стараюсь меньше, чем ты? Цинь прошептал это ему и темноте, пока Дуанг прятал лицо у него на шее, прекрасно понимая, что он эгоистичен. Но поверь, он не хотел ничего отнимать. Даже если он ничего не получит взамен, это не имело значения. Совсем. — Кто за кем ухаживает? Кто за кем гоняется? — Цинь. Возможно, всё, что тебе нужно, это прожить жизнь с кем-то. Даже если совсем недолго. — Это совсем не важно. Но для его сердца это уже значило всё. — Сегодня я чувствую к тебе то же самое, что ты чувствуешь ко мне, Дуанг.