Not the best but still good: Duang With You/Не лучший, но всё равно хороший: Дуанг с тобой

Мы молча сидим, держась за руки, пока на экране идут финальные титры. Я украдкой смотрю на Циня, он слушает музыку и о чём-то думает. Он всегда такой, когда смотрит фильм, который ему нравится, он оценивает всё, картинку, цвет, сценарий, музыку. Он сидит до самого конца, до последней секунды, так, как я не делал ни разу в жизни, даже если фильм нравился мне очень сильно. Я закидываю в рот попкорн свободной рукой, жую и продолжаю смотреть на его лицо, пока он не начинает раздражаться, потому что я уже пялюсь на него, как будто он и есть фильм. — Что? Что я тебе сделал, а? — Бесишь. — Ты каждый день это слово говоришь. — Так ты реально бесишь. Он бурчит и отдёргивает нашу влажную от пота руку, когда зал окончательно затихает, фильм и правда закончился. Я беру ведро с попкорном и иду за Цинем спокойно, не спеша. Сегодня он в студенческой форме, которую я ему отгладил. Я сказал, что надо хоть немного погладить, у него презентация, индивидуальное задание, преподаватель может придраться. И, честно говоря, когда он сидел без рубашки этим утром, ожидая, пока я закончу гладить, он был чертовски милым. — Тер. — Что ещё? Он поднимает на меня взгляд, мы стоим на разных ступенях эскалатора. Я мотаю головой, показывая, что ничего. Просто захотелось его подёргать. И в этот момент телефон в моём кармане начинает вибрировать. Номер записан как «НЕ БРАТЬ», потому что каждый разговор с ним заканчивается нервным срывом. Видимся на учёбе, уже выматывает, а тут я с Цинем в кино, а он названивает. Ладно. — Чё надо, придурок. — Дуанг! Сволочь! — Найди себе жену и не беси меня. Я с Цинем. У тебя пятнадцать секунд. — Вау, пятнадцать секунд? Даже не хватит, чтобы как следует тебя проклясть. — В чём дело, говори. — Хорошие новости. — Что, мяч выиграл? И тут Цинь щиплет меня за бок, за то, что я заговорил о футболе. Я отчаянно мотаю головой, мол, я не играю, это всё Джет. Эта зараза вечно сеет раздор. — Ты знаешь страницу «Красивые парни универа»? — Видел, как там истеричные визжат. Что? — Какой-то гад с отличным зрением заметил тату у тебя на щиколотке. И сравнил с тату Циня. — А потом вообще пипец, нашёл фотку из тату-салона, где ваши ноги рядом. — Ты серьёзно? — Теперь все знают, что у вас что-то есть. Добрались даже до салона, тогда, когда вас сфоткали после тату, никто же не знал, чьи это ноги. А теперь страница раскрутила тему, что вы делали парное тату, и нарыли кучу инфы. — У меня сердце сейчас выпрыгнет. — Ну вот, мечты сбываются. Весь уник знает, что вы мутите. — Прямо как я хотел. Я расплываюсь в широкой улыбке. Цинь стоит у полок с бытовыми мелочами и смотрит на меня с недоумением, он не знает, о чём мы с Джетом говорим. Я касаюсь его талии, показывая, что надо взять кондиционер для белья. Он кивает и идёт выбирать. С этого ракурса, гарантирую, идеальная жена. Сегодня день просто шикарный. Сплошная удача. — И ещё, ребята с вашего и его факультета в комментариях написали, что вы общаетесь ещё с посвящения перваков, просто без деталей. Но близкие и однокурсники давно догадывались. — Ну естественно. Я с ним почти всё время, а эти идиоты до сих пор думают, что мы просто друзья. — Ну а что ты хотел, Цинь такой брутальный, а ты весь из себя красавчик. — Само собой. — Я только похвалил, а ты уже возомнил. — Мне в кайф. Пусть наконец отстанут от него. Я за ним почти год бегаю, пусть эти щенки помолчат. Я еле сдерживаюсь, чтобы не завизжать от радости. Отлично. Пусть перестанут клеиться к Циню. Он мой. По-настоящему. — Ладно, всё. Только странно, как они вообще нашли фотку тату, я вначале и сам не видел. — Да уж, зрение как у орла. — Скажи Циню, а то он удивится, если кто-то спросит. — Ладно, спасибо, Джет. — Тогда, покааа! Я сбрасываю вызов, всё ещё не могу перестать улыбаться, и Цинь косится на меня. — Ты к врачу сходи, я отвезу. — А зачем? — Ты всё улыбаешься. Людям страшно. — Тер, Тер, послушай… — Целый день это «Тер-Тер». — Он ворчит, кладя шампунь в тележку. Я толкаю тележку за ним, дёргая его за край футболки, чтобы он остановился и послушал. — Кто-то раскрыл наши тату. Сравнили фотки и выложили в университетской группе. — И? — Ты… не удивился? — Хм. — Почему? — Меня и так постоянно спрашивают. — Чего?! Он спокойно сравнивает две банки кофе, будто отвечает на этот вопрос уже в сотый раз. — Спрашивают, делал ли тату? С тобой ли? Есть ли у нас что-то? — И ты отвечал прямо? — А зачем скрывать? — Я думал, ты не хочешь лишней суеты. — Это наше дело. Суетятся как раз остальные. — … — Но пофиг. Главное, что тебе спокойно, этого достаточно. Я тихо выдыхаю. Не знаю почему, но он просто слишком хороший. Я не удерживаюсь и легко утыкаюсь носом ему в плечо. — Спасибо. Мы покупаем кучу всего и в итоге оказываемся у стеллажа с презервативами. Я почти проваливаюсь сквозь пол, когда Цинь останавливается и спрашивает: — Какие брать? — Цинь! — Что? Safe sex. — Ты… ты собираешься… со мной?.. — Беру на будущее. Я тебя без защиты не пущу. Он говорит это с каменным лицом, в отличие от меня, который краснеет до ушей. Он небрежно взял несколько разных коробок с презервативами и лубрикантами, осматривая их одну за другой. Черт возьми. Это действительно моя жизнь сейчас? Парень, который должен быть на месте получателя, стоит здесь и спрашивает меня, какой размер презервативов купить. — 56 мм. — Ты себя не переоцениваешь? — Хочешь, пойдём в туалет и померим. — Я тебе сейчас врежу. — Как будто ни разу не трогал. — Сволочь. У Циня краснеют щёки, пока мы спорим о размере прямо перед витриной. В итоге он кидает выбранное в тележку. — Я возьму K-Y. Мой друг сказал, что другая марка через некоторое время начинает щипать. — Ты даже у друзей спрашивал? — А что ты так допытываешься? — Если тебе некомфортно, мы можем вообще не спешить. Я серьёзно. — Мне комфортно. Я просто хочу, чтобы всё было хорошо. — … — Сначала попробуем, потом подстроимся. — Ты такой милый со мной, знаешь? — Если ты еще раз назовешь меня милым, я сам использую на тебе всю коробку. Он угрожает и идёт к кассе. У меня сердце колотится, фраза была убийственной. Я сейчас же запишу это. Я обязательно сохраню это, чтобы потом ему рассказать. Подожди и увидишь!

***

— В pornhub вообще есть что-нибудь про парней с парнями? — Я хочу реальный опыт. — Я вообще с парнем ни разу… Мне что, пойти попробовать ради тебя, сучка? — Джет уже готов визжать. — Или мне сидеть и читать треды на Pantip? Ты что думаешь, Пэ? — Думаю, не сильно отличается от женщин. Просто нужно хорошо подготовиться, учитывая физиологию. — Так, в нас вселился учитель ОБЖ, — Пэ хлопает его по голове. — Вообще-то, Дуанг уже неделю из-за этого на нервах. Звонил и орал, что Цинь купил презервативы и лубрикант и держит их у себя. Вот уж да, весь из себя воодушевлённый. — Он всё-таки молодец. Вы ещё даже не встречаетесь. — Вот именно. — Я тоже сначала офигел, но он сказал, он же мужчина. И вообще, если не попробовать, не узнаешь. Он не хочет, чтобы это стало проблемой уже после того, как мы начнём встречаться. Хочет, чтобы когда начнём, мы были максимально готовы. — Я его понимаю. Если честно, он очень осторожный в отношениях. — Конечно. Ты вообще понимаешь, какие они, артисты? — Понимаю. Любят, так до безумия, больно, так насмерть. Джет кивает. — Да и Дуанг не лучше. Если будет плохо, его бросят, и он тоже будет реветь так, будто конец света. — Меня не бросят! — Продолжай себе это повторять. Так ты знаешь, что делать, или нет, а? Есть ли у тебя практический опыт? — Эй! Дуанг хватает лучшего друга за шею и начинает крутить ему голову кулаком, терпение лопнуло. Что за издевательства вообще. — Учись, Дуанг. Сто боёв, сто побед, — Пэ с воодушевлением сжимает плечо высокого парня. — Я не знаю, как это делается, — признался он. — Я слышал, если дать ему быть сверху, ему будет не так больно. А ты можешь помогать. — Ты… я от одной мысли сейчас в обморок упаду. — Я тоже. Джет падает лицом на стол. С ума сойти, Цинь сверху. Как я вообще посмел это сказать. Запакуйте меня сразу в тюрьму, жить дальше не хочу. — Зато вид классный, Дуанг. — Пэ, не говори. Я слабый. У меня к нему нулевая сопротивляемость. — Эй, Цинь идёт. Дуанг оборачивается в ту сторону, куда указывает друг. Цинь и правда идёт к их факультету. Обычно, если он собирается прийти, предупреждает заранее. А тут, только спросил, где Дуанг, сообщение прочитал и не ответил. Вот зараза, реально хочется врезать. — Кхун Циииинь! — Чё? — Я так соскучился! — Ты даже когда говоришь, умудряешься быть ненормальным, Джет. — Я на всё способен ради любви. — Пошёл отсюда, идиот. Джет игнорирует и обнимает Циня за талию. Тот тонкий, белый и всегда вкусно пахнет, обнимает его за плечи и пару раз похлопывает в ответ. Самый милый холодный человек. — Не давай ему тебя обнимать. — Поделись другом, Дуанг. У меня никого нет. — Заткнись, Пэ. — Дуанг. — Да? Пэ прыскает со смеху, лицо и голос Дуанга меняются мгновенно. У людей всегда есть особый голос для щенков и котят. А этот, для того, кого любишь. Честно говоря, было впечатляюще, что Цинь не ударил его за то, что он был таким неуправляемым. — Ты свободен? — Сегодня да. Учёба закончилась, дел нет. — Поехали снимать клип. — Чего?! — Дуанг главный герой клипа! — орёт Джет. — Цинь, я серьёзно… — Вставай. — Тер, Дуанг не любит быть перед камерой, можно не ехать? — Работа важная. Вставай сначала. — Ци-и-инь… Пэ и Джет смотрят, как их друга утаскивают прочь. Его дёрганые движения вызывают только один вопрос, он вообще сможет быть чьим-то мужем? Хотя кто знает… в постели, может… — Ты думаешь о том же, что и я, Пэ? — Ага. — Потянет ли он вообще? Я бы пошёл проконтролировать. — Любопытный ты. — Режиссёр порно, знаешь ли. Чуть левее, не сейчас, держись, ещё можно, ха-ха. Джет взрывается смехом. — В таких вещах нужно просто плыть по течению. — Меня больше всего удивляет, что Цинь согласился. — А меня нет. По нему видно, это его тема. Не любит быть активным, потому что устаёт. — Мило. — Это судьба. Они совпали. — Прямо замкнуло. — Осталось только тебе жену найти, Джет. Пэ с надеждой посмотрел на своего друга. Такой парень, как Джет… — Да ну их, этих баб. — Как хочешь, друг. Он вообще сможет завести парня?..

***

— Ты понял бриф? — … — Нонг… Дуанг, как ребёнок, тянет Циня за край футболки, игнорируя вопросы старшего с факультета Циня, который уже в который раз спрашивает, понял ли он сюжет. Вот так, ни с того ни с сего главный герой клипа. Я сейчас с ума сойду. Даже просто улыбаться в камеру, уже стресс. А тогда, когда он фотографировался для универа, это было чистое чудо. — Пи, можно я с Дуангом на минуту поговорю? — Давай, но быстро. Свет скоро уйдёт, нужен закат. Пи уходит готовить площадку. Комната незнакомого парня выглядит как логово лузера, бумажки, фото, сигаретные пачки, банки пива, одежда на полу. Цинь говорит, что декорации уже готов, не хватает только актёра. — Цинь, я не смогу. Это слишком сложно. — Просто будь грустным. — Но я не грустный. — Тогда я тебя брошу. — Я сейчас расплачусь, серьёзно. Как ты можешь такое говорить, идиот. Цинь тихо смеётся, взъерошивает ему волосы. Он понимает, для Дуанга это сложно. Но он согласился помочь старшим с клипом, артист, выпускник его факультета, и выбранный актёр вчера попал в аварию и сломал ногу. Он не знает, кто ещё сможет так правдоподобно сыграть тоску человека, который всё время улыбается. — Это правда сложно… — Сначала послушай, ладно? — Цинь. — Хорошо? Чёрт. Дуанг хочет просто лечь и разрыдаться прямо сейчас, чтобы камера всё сняла. Цинь берёт его за руку, переплетает пальцы, даёт наушники. Музыка и мелодия вызывают боль где-то в груди, хотя он никогда не переживал расставание. Это песня о мужчине, который не может забыть первую любовь, дождливое лето и затянувшуюся зиму воспоминаний. Басовое соло и голос певца заставляют понять, песня точно выстрелит. — Я сам записывал бас. — Когда ты успел? — Пи попросил помочь. Это группа с моего факультета. — Ты такой талантливый. Почему бы тебе не выступать самому? Ты хорошо выглядишь, даже когда просто сидишь. — Нет. Я никогда не был главной звездой. А ты да. Тихая улыбка Циня заставляет сердце Дуанга биться чаще. Он смотрит на наши сцепленные руки и шепчет, что попробует. Но если не выйдет, лучше взять другого, чтобы не терять время. Цинь кивает и зовёт его на балкон. Сцена выглядит очень реалистично, комната и балкон с горшками бугенвиллеи. — Тут будет сцена с сигаретой. Я знаю, ты не куришь. — Мама меня убьёт. — Только для клипа. Если что, я поговорю. Окей? — Она тебя любит, конечно, она тебя послушает. А я для нее как бродячая собака. — Не ной. Цинь даёт ему сигарету и учит поджигать, чтобы не выглядело, как первый раз. — Когда увидишь, что огонь пошёл, тяни. Вот, так. Он украдкой посмотрел на Дуанга, который осторожно сделал первый затяжку. Вскоре после этого Дуанг выпустил в воздух струю бледного дыма. Цинь уже сказал ему, чтобы он не вдыхал слишком глубоко, просто вдыхай и выдыхай. — Я чуть не подавился. А ты так красиво куришь. — Красиво? — Поэтому, когда целую тебя, всегда сладко. — Чёрт. — Ладно, готов. Плакать не надо? — Нет, но он как будто почти плачет, а потом переходят к другой сцене. — Ностальгия? — Да. Вспоминай то, чего не хочешь, чтобы случилось. Даже не смотри в камеру, она сама всё поймает. Ты справишься. Странно, как слова одного человека заставляют поверить в себя. Может, это любовь так разворачивает жизнь. Сцена начинается. Дуанг, одетый только в джинсы, стоял перед раковиной. Его глаза были прикованы к зеркалу в ванной, а музыка наполняла квартиру неудачника. Он позволил своим мыслям блуждать, брызгая водой на лицо и вытирая его ладонью, тихо думая про себя, быть неудачником не так уж и плохо. Просто осознавать, что ты проиграл, и принимать это, уже достаточно круто. По крайней мере, он сделал все, что мог. — Отлично… очень хорошо. Режиссер похвалил его, того самого парня, который полчаса назад кричал, что он не умеет играть. Но посмотрите на него сейчас. Он как будто издевался над собой за то, что был разбит горем и застрял на месте, его губы искривились в горькой улыбке, но его глаза… они были душераздирающе грустны. Цинь наблюдал за Дуангом через монитор. В комнате воцарилась тишина, когда все наблюдали, как Дуанг подошел к холодильнику, взял пиво и сделал глоток. Цинь не имел понятия, что творилось в его голове, но когда Дуанг рухнул на диван, закрыл лицо руками и заплакал, Цинь почувствовал, будто его сердце исчезло куда-то. Песня продолжала играть, рассказывая историю о человеке, который пытался жить своей жизнью, чтобы забыть прошлое, но никогда не мог этого сделать. Воспоминания о дождливом сезоне всегда возвращались, чтобы причинять ему боль зимой. Так говорилось в песне. — Ты как? — Угу. Дуанг покачал головой, его глаза были красными и опухшими от того, что он так сильно плакал, что даже после того, как режиссер сказал «стоп», он все равно не мог остановиться. Цинь подошел и обнял Дуанга за лицо, покрытое слезами. — Сначала вытри слезы. — Я не могу перестать плакать. — Что ты вспомнил? — Ты сказал представить, что ты меня бросил. — Я сказал, представить то, чего ты больше всего не хочешь. — Вот именно. Ты меня бросил. Я этого не хочу. Даже пиво горькое. — Оно всегда горькое. Дуанг рыдал как ребенок, и Цин мог только гладить его по волосам, чтобы утешить. В следующей сцене ему нужно было перестать плакать, он должен был быть человеком, привыкшим к одиночеству, человеком, который позволял грузу печали оседать на груди, живя каждый день только для того, чтобы пережить его, хотя на самом деле ему это никогда не удавалось. — Ты был потрясающим, действительно потрясающим. — Правда? — Правда. И Цинь знал, что никогда не позволит их истории закончиться так. — Ты лучший, Дуанг. Никто никогда не должен был проливать слезы из-за этих отношений, которые они оба так бережно лелеяли и защищали.

***

— Выпей со мной. — Давай. — Только не напивайся. — Одна банка. Кто напьётся? Дуанг пожал плечами, все еще без рубашки, так как они ждали начала съемки следующей сцены. Его острые глаза наблюдали, как человек рядом с ним сделал большой глоток пива, а затем зажег сигарету. В последнее время он почти не видел, чтобы Цинь курил, может быть, только во время уроков. Дуанг никогда не пытался его остановить или сказать, чтобы он бросил. Он верил, что Цинь достаточно хорошо знает себя. — Устал? — Немного. Грусть выматывает. — Я отвезу тебя поесть. — Ты, наверное, просто хочешь поесть сам, толстяк. — Сам хочешь есть, толстяк. — Толстяк, как же. — Осторожно, а то я отведу тебя к отцу. — пригрозил Дуанг в ответ но Цинь не испугался. Бледнокожий мальчик слегка пнул его, чтобы он отошел. В этот момент на съемочной площадке было не много людей, поскольку большая часть съемочной группы ушла пообедать, поэтому не было причин прижиматься друг к другу. — Никого нет. Можно к тебе прислониться? — К плечу можно. Ниже, получишь. — Как жестоко. — Давай, прислоняйся уже. Ему нравилось быть слабым, чтобы Цинь его утешал, или прислоняться головой к плечу Циня. Слабый запах сигаретного дыма разносился в воздухе, а затем сменился ароматом одеколона Циня. Они больше ничего не говорили, просто тихо наблюдали, как солнце медленно опускается ниже. — Цинь. — М? — Не разбивай мне сердце. Тот, к кому были обращены эти слова, не ответил. Цинь потушил сигарету и мягко провел рукой по голове Дуанга, который продолжал прислоняться к нему. — Мне нравятся все дни с тобой. Иногда словесные обещания ничего не значат. Не уходить, значит не уходить, все просто. Потому что без Дуанга… — Сегодня я думал, что не справлюсь. Но справился, потому что ты рядом. Цинь тоже не смог бы продолжать. — Ты потрясающий. — Правда? — Да. Говорят, что любовь не нуждается в формулах. Цинь никогда не планировал влюбиться. Он не планировал, как будет развиваться их история, но пока они были вместе… Пока были он и Дуанг… — Ты заставил меня полюбить так сильно. И они продолжали бы, только они двое. — Как ты можешь не быть потрясающим? Это был первый раз, когда Дуанг услышал, как Цинь сказал слова любви. Хотя иногда он просыпался посреди ночи и видел, как Цинь смотрит на него, пока он спит, нежно целует его в лоб и говорит, чтобы он закрыл глаза и снова заснул. Дуанг не знал точно, что делает Цинь, но мог догадаться, это был просто еще один способ для человека, не умеющего выражать свои чувства словами, сказать «Я люблю тебя». Или, может быть… Цинь не был плох в выражении своих чувств. Он просто говорил, когда это было действительно важно. — Опять плачешь. — А как не плакать. Цинь тихонько усмехнулся, помог Дуангу встать и, обняв его за лицо, снова вытер ему слезы большим пальцем. Он не хотел, чтобы тот больше плакал… но это же не так уж и плохо, правда? Он не заставил Дуанга плакать от боли. Наоборот, он заставил его плакать от счастья в этот момент. — Не плачь, мой хороший мальчик. Может быть, это было потому, что солнце уже садилось. Может быть, это было из-за прохладного ветерка, который обволакивал нас обоих. Наши губы соприкоснулись, как солнце, встречающееся с горизонтом, медленно, нежно, снова и снова. В тот момент ни один из нас не осознавал, что пивная банка, которую мы уронили на землю, чтобы поцелуй стал еще глубже, станет финальной сценой музыкального клипа, который мы снимали весь день.