Not the best but still good: Duang With You/Не лучший, но всё равно хороший: Дуанг с тобой

— Ноооонг! Я прищурился от этого пронзительного голоса, звучало так, будто кто-то подзывает котёнка или щенка, это был родственник Циня. Если бы это был кто угодно другой, я бы уже огрызнулся, но когда увидел, кто именно, просто не смог. — Нонг! — ДаоНыа, не ори так громко. — Ты меня отчитываешь? О! Ты меня отчитываешь?! Я завис. Да, это было то самое ощущение, когда невольно распахиваешь глаза и начинаешь внимательно рассматривать всех троих, стоящих рядом. Чёрт возьми, чем их родители кормили в детстве, вся семья нереально красивая. — Пи Фа, здравствуйте. — Эй, как ты? Когда ты в начале года ездил к дедушке ДаоНыа, выглядел куда крепче. Влюбился, да? — Перестань его дразнить. Нонг, что хочешь поесть? У Пи ДаоНыа есть деньги. Много-много денег! Пока я молча пытался разобраться, кто кому кем приходится, я понял, что высокий парень, стоящий чуть выше моего уха, это ДаоНыа. Он вёл себя слишком активно, потому что, заявив про деньги, тут же залез в карман брюк другого парня и вытащил пачку тысячных купюр, чтобы похвастаться. Эм… зачем он вообще носит с собой столько налички? — Дао, перестань играться с деньгами. — Ты такой зануда. — Пи ДаоНыа, как вы? — Мм? Отлично, конечно. А ты как, нонг? Он реально разговаривает так, будто общается с собакой. Я еле сдержал смех, потому что никогда не видел Циня таким с кем-то ещё. Он выглядел до смешного привязанным к своему старшему брату, говорил мягко и спокойно. А тот другой называл его «нонг» буквально каждый раз. Каждый. Божий. Раз. Но больше всего меня поразил не он, а парень, стоящий рядом со мной. Какого чёрта он настолько красивый? Серьёзно, почему никто не завидует ДаоНыа, его парень нереально красив. Он вообще по земле ходит? — Мы братья. — А… а? — Меня зовут Чуа Фа, я старший брат ДаоНыа. — … Чёрт возьми. Почему они вообще не похожи? — Разные отцы. — Пи, я же ещё ничего не спросил, откуда вы узнали? — У тебя всё на лице написано, парень. — Вау… так заметно, Пи? — Ты парень Циня? — Чёрт. Я выругался про себя дважды. Он не только мысли читает, но и всё понимает без объяснений. Мы только сегодня познакомились. Я сглотнул и посмотрел ему в глаза, он был настолько красив, что, честно, если такие люди существуют, остальным мужчинам можно не появляться. Серьёзно. — Обычно Цинь никого не приводит знакомиться с нами. — Эм, мы пока… просто общаемся. — Тогда будь терпелив. Цинь делает всё только тогда, когда готов. Он же не стал изучать джаз за пару лет, но как только решил, занялся этим всерьёз. — Я могу ждать, Пи… если это он, я подожду сколько угодно. — С таким ответом я тебя признаю. — Когда сильно кого-то любишь, начинаешь понимать, Пи. — Ну, я люблю свою жену. — Вы женаты, Пи? Чёрт, мне жаль остальной мир. — Это уже перебор. Но да, я женат, с тех пор как ей исполнилось восемнадцать. — Пожалуйста… — Я серьёзно. Я открыл рот от удивления, пока он смеялся и кивком предложил следовать за Цинем и ДаоНыа, которые болтали о чём-то своём. Вернее, болтал в основном ДаоНыа, он то и дело поглядывал на меня и строил рожицы. Он совсем не страшный, наоборот, такой маленький, ростом мне до талии. — На что смотришь, нонг? — ДаоНыа? — Перестань отчитывать меня при детях. — Иди сюда. — Не душиии меняяя! — Извини, что толком никого не представил. Это Пи Фа, а тот Пи Ныа, мои кузены по маминой линии. У них дела в этих краях, вот и решили поесть вместе. — Всё нормально, Пи Фа уже рассказал. Сначала я подумал, что они пара. — Ага, все так думают. Между ними десять лет разницы, и Пи Фа очень заботится о Пи ДаоНыа. — Если у его брата появится партнёр, он будет жутко ревновать? — Да, наверное. Цинь задумался и кивнул. Он прикусил губу, и я убрал прядь волос с его глаз. Сегодня был жуткий ветер и палящее солнце, мои руки всё время были заняты заботой о нём. — Пи Ныа сейчас на последнем курсе. Он с парнем ещё с первого курса, но Пи Фа всё равно ревнивый. Думаю, он таким и останется. Даже я, хоть и просто родственник, всё равно его ревную. — Ну ещё бы. Ты только посмотри на него. Я тихо усмехнулся, наблюдая, как старший и младший снова начали спорить о какой-то ерунде. От детских выговоров при младших всё дошло до спора о том, как Пи Фа отказался читать сказки на ночь во вторую пятницу сентября, ещё и с указанием буддийского года. Ладно. — Я хочу сидеть с Цинем. — А, конечно. Я слегка наклонил голову и уже собирался обойти, чтобы сесть рядом с Пи Фа, когда мы приехали в известный тайский ресторан. Он был недалеко от университета, но мы с Цинем редко здесь ели, слишком дорого. — Хороший мальчик, да? Но нет, всё нормально. Садись вместе с ним, я просто пошутил. — Что с тобой, а? Только что жаловался, что нонгу нельзя доверять, а теперь уже меняешь мнение, потому что он уступил тебе место рядом с Цинем? — Почему ты всё время ко мне лезешь? Я Принцу скажу. — Опять? — Да! Пусть Принц тебя отчитает, сразу станешь тише. Те, кто боится своих партнёров, всегда такие. Я уже потерял нить разговора. Сначала он говорил, что скажет Принцу, потом снова назвал его Принцем. Ладно. Дуанг ничего не понимает. — Это один и тот же человек. — А. Я кивнул, пока Цинь объяснял. Он спокойно листал меню, будто давно привык к тому, что два старших постоянно подшучивают друг над другом. Я же просто наблюдал. Они оба были слишком красивыми. Это было забавно. — Да, я боюсь свою жену. Признаю прямо здесь. — Пи Фа! Нужно говорить «парень», ясно? Тут дети! Красная карточка! — Да они уже достаточно взрослые, чтобы заниматься сексом, ДаоНыа. — Кхе-кхе. — Пи Фа! Я ударил себя по груди, поперхнувшись напитком, который только что принесли. Цинь тихо рассмеялся и бросил на меня дразнящий взгляд, отчего я смутился ещё сильнее. — Заказывайте что хотите, дети, я плачу. — Вечно нас балуешь. — Ты же говорил, что будешь заботиться обо мне до самой смерти. Видишь, хочешь угостить нонга, а платить всё равно тебе, потому что ты обещал заботиться обо мне. — Да-да, сдаюсь. — Это нормально, не пугайся. — Прости. Я прошептал Циню, а он ткнул пальцем в блюдо в меню, которое мне нравилось. Как только я кивнул, он тут же заказал его. Я посмотрел на Пи Фа, который без остановки тёрся носом и целовал голову младшего брата. Видимо, в его голове тот всё ещё был четырёхлетним ребёнком. Я никогда не видел таких тактильных братьев. — О, Цинь, Пи Кхлын хочет ароматические свечи. Тётя ещё делает их? — Не особо, но если парню Пи Ныа нравятся, я попрошу в магазине подготовить на следующей неделе. — Спасибо, нооонг. Щёку Циня снова потёрли. Он не только не отстранился, но и мягко улыбнулся ДаоНыа. — Глядя на это, я вспоминаю детство. Пи Фа заботился и о ДаоНыа, и о Цине. Мы почти каждый день играли вместе. Если кто-то уходил раньше, все плакали. Мы играли, пока не засыпали. — Ага, нонг Цинь тогда был таким крошечным. Я не мог не улыбаться, слушая рассказы о детстве Циня. Он сидел тихо, иногда смеялся и отвечал мягко. Было так тепло быть частью этих кусочков его жизни. Мы ели на прохладном ветру, и разговор всё больше переходил ко мне. Я несколько раз чуть не подавился от прямых вопросов Пи Фа и Пи ДаоНыа. Они были очень прямолинейными. — Так вы живёте вместе? — Эм, да. Моя общага далеко, я живу у Циня. — Быстро, быстро, быстро, — предупредил Пи ДаоНыа, как отец. Он явно оберегал Циня, но, думаю, видел, как сильно я его люблю. — Безопасный секс. — Пи Фа, опять ты! Нонг Цинь хороший мальчик, да? — … И именно то, что Цинь не ответил и даже отвёл взгляд, заставило глаза Пи ДаоНыа расшириться. Он уставился на меня, как бандит, хотя выглядел скорее как детсадовец. — Ну ты даёшь! — А ты сам-то не лучше. — Эй, да ты тут самый ужасный. — Признаю. Но я люблю только своего парня. Где бы он ни был, знайте, я люблю его очень сильно. — Фуууу. И разговор тут же сменил тему. Я мысленно поблагодарил небеса, что допрос наконец закончился. Но по правде, я знал, они всё поняли. Они ведь выросли с Цинем.

***

— Ну и как тебе мои родственники? — Слишком красивые. Дуанг в шоке. — Ага, я привык. С детства их видел. Пи Фа вообще за гранью. — Согласен. Но Пи ДаоНыа это совсем другой уровень, как ребёнок, который только учится ходить. — Милый. — Не хвали других парней при Дуангe. Цинь игриво оттолкнул моё лицо, когда я наклонился ближе, пока мы парковались у общежития. — Зайдём в 7-Eleven? У тебя вода закончилась. — Ага, пойдём. Бледнокожий парень держал меня за руку, пока мы переходили дорогу к 7-Eleven. Сегодня Цинь был особенно милым, он не отпускал мою руку даже на другой стороне. Я тихо улыбался, следуя за этим милым человеком, который складывал снеки в оранжевую корзинку. Цинь был худым, сколько бы ни ел, не набирал вес. Поэтому я никогда не возражал, когда он хотел что-то съесть. Но, может, стоит иногда водить его заниматься спортом. Или… занятий в постели будет достаточно. — Закончились? — Что именно? Если про воду, то да. — Нет, презервативы. — Т-тоже закончились. Я ответил дрожащим голосом. Он что, купит их? Если да, то есть надежда на сегодня… нет, может даже прямо сейчас. — Ты всегда думаешь о пошлом. — А ты постоянно продаёшь мне мечты. — Дай мне сначала поспать, а потом посмотрим. — Ты это сказал, ладно? — Такой озабоченный. — Признаю, даже спорить не буду. — Ладно. Цинь бросил в корзинку две коробки презервативов и пошёл платить. В этот раз я сунул тысячную купюру первым. Цинь не любил, когда за него платят, но сам был невероятно щедрым, из-за чего я постоянно терялся. Буквально на днях он ездил в Бангкок с друзьями и вернулся с пакетом Gucci. «Для тебя». Сказал сухо и бросил пакет мне, пока я валялся на кровати с игрой. А внутри оказались тапки, которые я ношу сейчас. — Я же говорил, тебе подойдёт. — А? — Gucci. — Но они стоят десятки тысяч. — Я увидел и подумал о тебе. Ты бы не сделал так же? — Я хочу поцеловать тебя прямо здесь. Сколько мне за это заплатить? Я заскулил, тянув его за футболку, пока мы шли обратно через дорогу. Цинь не ответил, но когда двери лифта закрылись, он мягко поцеловал меня. — Как только зайдём в комнату, я сразу переоденусь в пижаму. Так что даже не думай ныть. — Ты… это же на улице. Тебя не смущает целоваться на улице? — Ага. А что? Это здание принадлежит моей семье, пусть смотрят, если хотят. Цинь спокойно вышел на шестом этаже. Я наблюдал, как сонный Цинь разбрасывает одежду, умывается, переодевается и ныряет под одеяло. Всегда такой милый. — Спокойной ночи, мой хороший. — …Ты куда? — Переодеваться. Сейчас вернусь спать с тобой. Я наклонился к закрывающему глаза человеку, поцеловал его в лоб, кончик носа и мягко в губы. Наверное, так чувствует себя отец по отношению к матери. Та любовь, которая с каждым днём только растёт. — Обними меня. — А? — Обними, когда закончишь. — Хватит прилипать ко мне. — Дуанг, быстрее. — Как можно быстрее. Вздох.

***

— Ма, это Дуанг. — Здравствуй, сын. — Здравствуйте, Ма. Мама Циня одобрительно улыбнулась, когда парень, которого её сын привёл на ужин, сразу назвал её мамой. Это всё подтвердило. Обычно Цинь никого не приводил домой, даже близких друзей. — Па готовит на кухне, скоро выйдет. Я пойду помогу. Вы посидите, домработница всё принесёт. — Ма, Дуанг не ест пак-чой. — Ты уже три раза это сказал, — поддразнила она и ушла. Я сиял как дурак, потому что Цинь был самым милым в мире. Он разрушал все рейтинги. — Мама такая милая, как и ты. — Пожалуйста, не называй меня милым. — Но ты правда похож на маму. — Ты ещё папу не видел. — А, точно. Я осмотрел дом Циня, это был дом богатых людей, современный, стильный, с фотографиями детства Циня. Он улыбался, держа мороженое, на фоне пляжа в Калифорнии. Мне хотелось сделать копию и оставить себе. Даже в детстве он был светлокожим. — Папа и мама любят путешествовать. Меня всегда таскали с собой. — Это здорово, Дуанг тоже часто ездил. В детстве мои родители были очень активными. — Но ты почти ничего не помнишь, да? Я помню, но будто забыл часть начальной школы, классы четвёртый-пятый. — Почему у тебя были такие длинные волосы в детстве? — Я посмотрел «Тарзана» и мне понравилось. — Цинь, умоляю. — Я немного хотел соврать. Я смеялся до слёз. Отрастил волосы из-за Тарзана, он серьёзно? — Дети, папа пришёл. — Здравствуйте. — Цинь сдержал улыбку, глядя, как я вскочил, чтобы поприветствовать отца. Я мог и сидя, но пусть, лучше перестараться. Цинь знал, что я нервничаю, родители китайского происхождения, вдруг строгие. Но он уже говорил, что переживать не о чем. — Не напрягайся. Здесь все семья. — Да. Па и ма давно ждали встречи с Дуангом. Цинь никогда никого не приводит. — Ма, я учился. — Па говорил тебе поступать в Махидол, но ты не послушал. — Разницы нет, всё равно далеко. Я слушал, отвечал на вопросы об учёбе и интересах. Разговор ушёл далеко от того, чего я боялся, примут ли они отношения двух парней. Это успокаивало. — Цинь, на следующей неделе мы летим в Сан-Франциско. — Па, может, уже купить там дом? Это четвёртая поездка в этом году. — Видишь, сын нас отчитывает. — Мы просто любим этот город. Дуанг, ты там был? — Пока нет. — В следующий раз поедем вместе, папа, мама и Цинь. Возьми только карманные деньги. У меня округлились глаза. В Хуа Хин меня уже звали, и я чувствовал себя неловко. А тут Сан-Франциско и «возьми только карманные деньги». Пожалуйста. — Ма очень рада, что у Циня есть Дуанг. — И па тоже. Он стал больше говорить, выглядит живее. — Вы дразните сына? — Любовь такая, Цинь. Посмотри на папу и маму. — Что тут скажешь. — Вздох. Дуанг, ешь побольше. Я сам готовил, рецепт из ресторана. Мне накладывали блюдо за блюдом. Я улыбался и благодарил, думая, какие же они милые. Неудивительно, что их сын вырос таким. — Дуанг, оставайся сегодня, составь Циню компанию. Па поведёт маму в кино поздно вечером. — Па, ты хвастун. — А что? Нельзя пригласить мою даму на свидание? Цинь, у тебя проблемы с этим? — Ма так нарядилась, я думал, из-за Дуанга. — Дуанг тут только ради еды, а показ мод для папы. Я смотрел, как Цинь препирается с родителями, и сердце снова начинало биться быстрее. — Оставайся, Дуанг. — Х-хорошо. — Берегите друг друга. Мы поехали. Циню взъерошили волосы, поддразнив, что он слишком суетится. Цинь встал первым. — Наверх. — … — Иди за мной. Мы поднялись в комнату в левом крыле дома. Комната была огромной, с музыкальной ноткой. Всё аккуратно, как сам Цинь. Моё сердце колотилось, я видел его жизнь в каждой детали. Он играл на стольких инструментах. Рояль в центре комнаты просто сразил меня. — Сыграй мне. — Что хочешь услышать? — Если скажу, ты правда сможешь? — Не знаю, но попробую. — Ordinary People. — John Legend? Я кивнул и сел рядом. Первые ноты зазвучали, Цинь тихо напевал, вспоминая мелодию. Я наклонился ближе, и он запел громче.

— Я знаю, что я плохо себя вел, и ты совершил ошибки, и у нас обоих еще есть место для роста.

— Мне больше всего нравится следующая часть, — прошептал Дуанг.

— И хотя любовь иногда причиняет боль, я все равно ставлю тебя на первое место, и мы сделаем так, чтобы все получилось, но я думаю, что, может быть, нам стоит не торопиться.

— Может быть, мы будем жить и учиться. Может быть, мы разбиваемся и сгораем. Может быть, ты останешься, может быть, ты уйдешь… может быть, ты вернешься.

Он наблюдал, как тонкие пальцы Циня естественно касаются клавиатуры. Цинь продолжала петь голосом, который заставлял его чувствовать себя самым счастливым человеком в мире, абсолютно самым счастливым.

— Может быть, еще одна драка… может быть, мы не выживем, но, может быть, мы будем расти, мы никогда не знаем. Может быть, ты и я.

— Ты. — Что? Последняя нота затихла, и мы встретились взглядами на стуле, который Цинь когда-то считал просторным, но сегодня он казался заметно меньше, поскольку Дуанг сидел рядом. Теплые руки обхватили его лицо, нежно поглаживая щеку большим пальцем, а в острых глазах читалось послание. — Что? Цинь улыбнулся мягко, сердце его забилось без видимой причины или, может быть, это было похоже на бегуна, приближающегося к финишу. Он и Дуанг провели последнюю неделю, думая о том, как изменить статус их отношений. Конечно, Цинь знал об этом, потому что подслушал, как Дуанг говорил со своими друзьями о том, чтобы заказать цветы и воздушные шары на несколько дней. Но в конце концов он услышал, как Дуанг сказал, разговаривая на балконе: — Неважно. Это не в стиле Циня. А сейчас… В этот момент… В эту самую секунду… — Если я не спрошу сейчас, Дуанг точно сойдёт с ума. Он продолжал спрашивать себя, это оно? Это то, что имел в виду Дуанг? Потому что для него… — Будешь моим парнем? — Ты согласишься встречаться со мной, Дуанг? … это оно. — Цинь… — Ты даже не старался, дал кому-то другому петь и вот так признался. — Эй… не надо, я сейчас расплачусь. — Не плачь. Сначала ответь. Улыбка Циня стала еще шире, от чего Дуанг заплакал еще сильнее. Цинь нежно обнял Дуанга за мокрое от слез лицо, думая, какая же милая эта плакса, честно говоря, из них двоих Дуанг была определенно более очаровательным. Так было всегда. — Будешь моим парнем? — К-конечно. — Ну же, держись. — Я не могу, я так счастлив. Если это сон, я не хочу просыпаться. Цинь поцеловал его слезы, обнимая его. Все эти дразнящие слова, Дуанг всегда умел говорить так, что его сердце болело от счастья. Дуанг уткнулся лицом в шею Циня, шепча ему о своей любви снова и снова, пытаясь выразить всю благодарность, наполнявшую его сердце. — Я люблю тебя, как под чарами, Цинь. — Правда? — Да. Я не могу остановиться. Просто просыпаться и видеть тебя каждый день уже достаточно. Заботиться о тебе, видеть, как ты делаешь то, что любишь. Но теперь… этого мало. Это было признание, которое с каждым разом становилось только милее. — Я хочу быть частью всей твоей жизни. Всегда и везде. Я хочу быть с тобой всегда. Потому что неважно, с чего всё началось. Я был благодарен Дуангу за то, что он привёл их к этому моменту… …Момент, когда он осознал возможность, которую всегда видел в глазах Дуанга… — Я чувствую то же самое. …все стало реальностью. — Я тоже хочу быть с тобой всегда. Это действительно сбылось.