Двойная игра

В Склифе утро всегда пахло одинаково: крепким кофе, антисептиком и несбывшимися надеждами. Марина Нарочинская стояла в лифте, глядя на своё отражение в зеркальной стене. Безупречный халат, холодный взгляд, ни единой лишней эмоции. В кармане завибрировал телефон — сообщение от мужа: «Удачи на операции, дорогая. Жду к ужину». Она быстро убрала телефон, когда двери лифта начали закрываться. Но чья-то рука прервала их движение. — Успел, — в кабину заскочил Брагин. Он выглядел помятым после ночного дежурства, но глаза блестели тем самым опасным огнем. Марина кивнула, сохраняя дистанцию. — Доброе утро, Олег Михайлович. — Ой, как официально, — Брагин нажал кнопку «стоп». Лифт дернулся и замер между этажами. — Ты с ума сошел? Нас заблокируют! — вспыхнула Марина. — Пять минут, Марин. Всего пять минут, пока твоя совесть не ушла на обход, — он подошел ближе, нарушая все границы её личного пространства. — Скажи, а супруг твой... он всё так же целует тебя в щечку перед сном? Или ты всё еще чувствуешь на своей шее мои руки? Марина сжала зубы. Она ненавидела, когда он это делал — когда он напоминал ей о том, кем они стали друг для друга. Любовники. Два блестящих врача, которые дома играли роли идеальных супругов, а здесь, в серых коридорах больницы, сгорали от запретной тяги. — Моя личная жизнь тебя не касается, Брагин, — отрезала она. — У тебя дома жена, кажется, Лена? Она всё еще печет тебе те дурацкие пирожки, которыми ты нас угощаешь в ординаторской? Олег усмехнулся, но в глазах на секунду промелькнула горечь. Он сделал еще шаг, прижимая её к стене лифта. — Лена — святой человек. Она верит, что я спасаю мир. А я... я спасаю только себя, когда вижу тебя в операционной. Знаешь, что самое смешное, Нарочинская? Мы оба лжецы. Но со мной ты настоящая. А с ним — ты просто красивая картинка. Он протянул руку и медленно провел пальцем по её ключице, чуть выше воротника халата. — Ты ведь не забыла вчерашний вечер в твоем кабинете? Как ты просила меня не уходить к ней? — Хватит! — Марина оттолкнула его, её дыхание сбилось. — Это было ошибкой. Мы договорились: это просто... разрядка. — Разрядка? — Брагин резко нажал на кнопку запуска лифта. — Ну конечно. Удобное слово. Помогает заснуть рядом с человеком, которого ты не любишь. Двери открылись на этаже нейрохирургии. Марина вышла первой, не оборачиваясь. Она чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, обвиняющий и одновременно полный желания. Весь день прошел как в тумане. Олег нарочно провоцировал её: заходил в операционную во время её работы, отпускал двусмысленные шуточки при коллегах, которые понимали только они двое. Он вел себя как мальчишка, пытаясь вызвать в ней хоть какую-то реакцию, кроме ледяного спокойствия. Вечером, когда смена закончилась, Марина зашла в ординаторскую. Олег сидел там один, глядя в окно на закат. — Почему ты не уходишь? — спросила она, надевая пальто. — Жена ведь ждет. — А ты? Почему ты не бежишь к своему идеальному мужу? — он повернулся к ней. — Марин, нам нужно это прекратить. Или... или перестать врать. Марина подошла к нему. Она видела, как он измотан этой двойной жизнью. Она и сама была на пределе. — Ты ведь знаешь, что мы ничего не изменим, Олег. Мы слишком привыкли к своим клеткам. — Значит, завтра снова будем играть в коллег? — он горько усмехнулся. — Завтра будет завтра, — она на секунду коснулась его руки. — А сейчас... у нас есть еще десять минут до того, как мы выйдем на парковку и разойдемся по разным машинам. Брагин притянул её к себе, скрывая лицо в изгибе её шеи. Они знали, что это путь в никуда. Знали, что дома их ждут люди, которые их любят, но которыми они не живут. В Склифе снова завыла сирена скорой, возвращая их в реальность, где они были просто врачами. Но за закрытой дверью ординаторской, на несколько коротких минут, они были просто Олегом и Мариной, у которых не было никого, кроме друг друга.