promise.

      Уэнсдей пристально смотрела на размытые фотографии, запечатлившие несколько силуэтов оборотня. Каждая из них в основном была сделана с помощью лесных ловушек и охотничьих фотоаппаратов. Весь город погряз в страхе, но она не задержалась ни секунды в нем, отправившись с дядей Фестером на поиски подруги.       По пути они несколько раз останавливались, сверяясь с картой, или чтобы просто отдохнуть. Для девушки это было уже не обещанием, она считала это своим долгом, отказавшись на время от поисков тети Офелии. С каждым днем они все быстрее нагоняли Энид. Последние следы замело сильным ветром, она скрылась в густой чаще леса, пробежав от Невермора почти тысячу километров за пять дней.       Сегодня им пришлось остановиться в бедной деревне обычных людей. Жителей здесь было мало, большинство просто покинули родной дом, выбрав жизнь в городе. Ночлег Уэнсдей искала сама, ведь дяде было плевать, где именно спать, поэтому он на веселе скрылся в местном кабаке. Она шла мимо обветшалых домов, покрытых мхом и плесенью. Это координально отличалось от тех же самых жителей ближайших городов, условия которых были в несколько раз лучше. Дети бегали полураздетыми в дырявых лохмотьях. Это место словно полностью изолировалось от внешнего мира. Никаких гаджетов, массовой электроники и тому подобного.       Лучшим вариантов среди всех оказалась небольшая гостиница, выделяющаяся лишь устойчивым фундаментом и крепкой крышей. Внутри был минибар, небольшие компании сидели поодаль друг от друга, тихо распивая алкоголь. Она подошла к кассе, за которой стояла высокая крепкая женщина с кучей татуировок, лишенных смысла. Ее светлые глаза цвета коньяка игриво разглядывали новую посетительницу. Рыжие кудрявые волосы были завязаны в конский хвост, доставая до плеч.       — Редко встретишь здесь таких... — она на секунду замолчала, снова смеряя девушку взглядом. — людей. Чего изволишь?       Самая шумная среди всех компания мужчин тут же затихла, обратив внимание на них. Послышались свистки и восторженные пьяные крики, от которых у Уэнсдей начинала болеть голова.       — Самую чистую комнату на двоих, будьте добры. — она обернулась, заметив рядом качающегося в стороны мужика с раскрасневшимся лицом и грязной бородой в каких-то закусках.       Он хотел дотронуться до ее сумки, в которой сидел Вещь, но она тут же среагировала, заломав ему руку. Раздался крик.       — Ублюдок, сядь на свое место. — скомандовала владелица, встав перед Уэнсдей. — извини за это, эти пьяницы совсем охренели. Пошли за мной.       Она направилась на второй этаж, держа в руке ключи. На двери не было никакой нумерации, но женщина как-то странно приветливо улыбнулась, протягивая ключ. При тусклом свете Аддамс могла разглядеть россыпь веснушек на ее лице.       — Благодарю. — она уже хотела развернуться, но внезапный голос прервал.       — И.. Будьте осторожны. — ее лицо помрачнело. — в последнее время неизвестная тварь слоняется рядом с деревней. Несколько жителей жаловались, что скот пропадает. Деревня маленькая, тут все сразу всплывает. — она нахмурилась, будто вспомнив что-то. — некоторые говорят, что это медведи или волки, но я не верю.       — Есть причины? — бровь Уэнсдей дёрнулась, она заинтересованно рассматривала лицо женщины.       Владелица замолчала на несколько мгновений, но затем продолжила, будто задумавшись, стоит ли ей доверять.       — Буквально вчера мне довелось сопровождать одного пьяницу до дома, ведь его жена попросила, а она очень хорошая. Так вот, я шла обратно в отель, на улице ни души, будто все повымирали. Тишина, да и только. — она облокотилась на стену. — сильный ветер был, мне послышалось, будто кто-то воет буквально в километре от деревни. Я подошла прямо к самой дальней части двора у наших сортиров. А здесь и так темно, хоть глаз выколи, а на окраине так совсем. Как ночь, так никто по этим делам и не ходит. — она прочистила горло, словно собираясь с мыслями. — луна, благо, полная была, хоть что-то разглядеть можно было. Я зашла в ближайший сортир, в мелкие щелки рассматривала дорогу. Совсем рядом чернющий лес, а за ним невысокий холм. Я как стояла, так и застыла, боялась пошевелиться.       Уэнсдей сжала ручку сумки, уже понимая, к чему ведет владелица.       — На этом холме, в кромешной тьме, прямо на фоне луны чудовище стояло. Нет, правда чудовище! Таких больших медведей и волков я нигде не видела. Его передние лапы были длиннее, чем задние, а вой просто тошный, будто рыдает. И оно меня в моменте заметило, не успела я сделать вдох, как тут же услышала рычание прямо рядом со всеми этими сортирами чертовыми! Вот тогда я уже попрощалась с жизнью, полностью задержала дыхание. И я уверена, что чудовище могло с лёгкостью и деревню всю нашу переубивать, но почему то не стало, скрывшись в этом лесу проклятом. — женщина выдохнула, снова ужаснувшись от пережитого.       — Вероятность того, что оно вырежет всю деревню крайна мала, я думаю. — она почти осеклась, отводя взгляд в сторону. — но ваш рассказ меня впечатлил.       Владелица улыбнулась.       — А ты на вид храбрая девчонка, а? Береги себя. — она развернулась, затопав тяжелыми ботинками по скрипящему полу.       Уэнсдей не хотела придавать большого значения этому рассказу, но что-то непонятное теперь осело в груди, словно груз. Она зашла в комнату, которая, на удивление, оказалась довольно опрятной и убранной. Чистые постели с запахом дешевого порошка, небольшой стол с двумя стульями, шкафчик для вещей и грубый ковёр на полу. Кровати стояли напротив друг друга, разделяясь лишь столом посередине. Вид из окна был именно на тот холм, о котором рассказывала женщина. Гуща леса казалась беспросветной тьмой, просто чёрным пятном на фоне всего остального. Какая-то непривычная тоска на миг окутала сознание девушки, она не могла принять тот факт, что Энид сейчас в одиночестве слоняется по этому лесу.       — Трясешься от страха, боишься каждой веточки, кем бы ты теперь не была. — она вздохнула, пытаясь что-то разглядеть в чернеющей ночи. — не теряй рассудок, иначе мне придется убить тебя.       Скучать было постыднее всего, а признавать этот факт еще хуже. Все это казалось слишком импульсивным, слишком несвойственным ей. Она каждый день проводила в нескончаемом потоке мыслей, но все эти мысли были наполнены только одним человеком. При попытке заняться чем-нибудь другим, подумать о чем-то другом все смывалось и переходило к одному и тому же результату. Энид не было рядом, но она полностью осела в душе, Уэнсдей пропиталась ей и не знала, куда себя деть. Она почти страдала, даже во сне не было покоя. Светлые волосы и яркая улыбка преследовали почти везде. Ее передергивало, стоило в толпе людей увидеть хоть малейший намек на какую-то схожесть.       Она резко встала, открыв сумку с Вещью. Он тут же подпрыгнул на кровать.       — Я ненадолго отойду, уложи дядю Фестера спать, если он вернется раньше меня. — Вещь жестами указал на свое недовольство и беспокойство. — рассчитываю на тебя.       С этими словами она покинула комнату, в фойе те же самые мужики с одичалым восторгом разглядывали ее, потирая руки и переглядываясь. Уэнсдей не обратила на них внимание, направившись к выходу. На улице почти не было людей, все разошлись по домам. В далеке были заметны те самые сортиры, в одном из которых пряталась владелица гостиницы. Она прошла мимо них через несколько минут покинув деревню. Чем ближе девушка подходила, тем темнее и выше казался лес. Очевидно, страшно ей не было. Скорее, окутывал странный энтузиазм увидеть хотя бы малейшие следы, которые стали бы доказательством в ее нахождении здесь.             Аддамс почти не останавливалась, широкими шагами уходя все дальше вглубь леса. Через полчаса тьма вокруг казалась уже беспросветной, высокие деревья заслоняли своими кронами тусклые лучи полумесяца. Она не включила фонарик, почти привыкнув к темноте. Запах дерева и влажной земли смешался с тошнотворным зловонием разлагающегося трупа. Буквально через пять минут Уэнсдей наткнулась на растерзанное тело крупной коровы. Тоска сильнее окутывала сознание, привычная безэмоциональность дала трещину, ей совершенно не хотелось признавать, что она привязалась, но это было именно так. От мысли, что она больше может не услышать ее голос или увидеть ее по глупому жизнерадостное лицо скребло душу. И эта мертвая корова уже не казалась такой несчастной. Она пошла дальше, но в моменте остановилась, услышав чьи-то шаги позади себя.       — Эй, красотка, ты откуда такая появилась здесь, а? Сколько тебе лет? — это была группа тех самых пьяниц из минибара гостиницы.       — Это вам незачем знать. — она приготовилась к обороне, полностью напрягшись.       Мужики заржали, переглянувшись между собой. Аддамс не могла четко видеть, но они достали ножи, медленно приближаясь. Она попятилась, спиной уперевшись в еще одного участника. Он попытался схватить ее под руки, чтобы обездвижить, но она с разворота врезала ему локтем, от чего ему пришлось отойти, схватившись за челюсть. Остальные почти окружили ее со всех сторон, один из них резко подался вперед, выставив нож. Уэнсдей среагировала мгновенно, выбив из его руки оружие и толчком повалив на землю лицом. Они были пьяными, что немного облегчало задачу, но их было много, а она не взяла с собой ничего, оставив все в номере. Один сзади успел поставить подсечку, а все остальные тут же схватили ее за руки, угрожая ножами.       — Тише, тише, деточка, мы совсем не злодеи. — приговаривал мужик с грязной бородой.       Где-то совсем рядом послышался истошный вой, на секунду они замешкались, но Аддамс не успела воспользоваться моментом, снова прижатая к земле.       — Уроды. — процедила сквозь зубы, пнув одному ботинком в лицо.       Они начали хватать ее за одежду, пытаясь сорвать, но в миг что-то огромное снесло сразу четверых. Они с глухим звуком ударились о ближайшие деревья. Раздались крики, остальные трое начали размахивать ножами, отпустив Уэнсдей. Она встала, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть хоть что-то. Еще миг и крупный силуэт откинул оставшихся на несколько метров, лишив сознания. Теперь Аддамс убедилась, что это именно она. Оборотень остановился, выглядя еще выше, он склонился над одним из тех мужчин, собираясь разорвать его когтями.       — Энид? — голос подрагивал от неожиданности.       Зверь начал принюхиваться, затем рывком оказался прямо перед лицом Уэнсдей, прижав ее лапой к земле. Грудь сдавило под огромным весом, дышать стало почти невозможно. Кто-то из пьяниц успел задеть ее ножом, рана была неглубокой, но понемногу кровоточила. Мохнатая морда склонилась ниже, приоткрыв пасть, из которой стекла чья-то кровь в перемешку со слюной. Эта жидкость замазала лицо девушки, времени на брезгливость совсем не было, она изо всех сил схватилась за громоздкую лапу. Зверинные глаза были переполнены животным желанием убивать, оборотень оскалился, обнажив клыки.       — Я обещала тебе, слышишь? Я обещала тебе и я тебя нашла. — она прикоснулась к морде, измазанной в крови. — Энид, где твоя сила воли?       Лапа сдавила грудную клетку сильнее, когтями расцарапав кожу у ключиц. Уэнсдей впервые ощутила непреодолимый страх. Она боялась больше, растоптав всю свою уверенность в том, что Энид сможет победить оборотня в себе. Стало невыносимо страшно, дышать уже получалось только маленькими отрывками, голова кружилась от запаха крови и сдавливания грудной клетки. Именно сейчас ей почему-то вспомнились те моменты с Энид, когда они ссорились, не договаривали, что-то скрывали и отдалялись. Хотелось просить прощения, хотелось услышать родной голос и обнять.       — Достаточно, Энид. Я здесь, я рядом. — она стянула с себя черный снуд, подаренный Синклер, обматав его вокруг головы оборотня.       Рычание слышно было у самого уха, в глазах постепенно темнело.       — Пожалуйста, Синклер. — прозвучало уже на выдохе.       В моменте давление на грудную клетку почти прекратилось, будто хватку ослабили. Уэнсдей вдохнула полной грудью, открыв глаза. В шею упирался холодный нос, а лицо щекотали растрепанные волосы в грязи и непонятных ветках. Энид будто проснулась от длительного кошмара. Она плакала, а слезы стекали на кожу и одежду под ней.       — Уэнсдей.. Прости меня.. прости меня, пожалуйста.. — ее пихнули толчком в ребра, заставив слезть.       — Прекрати эти слезы, у меня ужасно болит голова. — Уэнсдей отвернулась в сторону, закрыв лицо ладонью.       Ей невыносимо хотелось повернуться и рассмотреть до боли родное и глупое лицо, но собственные постыдные слезы сами по себе наворачивались. Она шмыгнула как можно тише.       — Подожди, Уэнсдей, ты что, плачешь? — Энид приподнялась на локтях, пытаясь рассмотреть лицо девушки.       Лесная тьма оказалась не помехой для нее, ведь оборотни видят в темноте и это было довольно удобно.       — Заткнись. — прозвучало слишком тихо и непривычно высоко.       Синклер наклонилась к ней, обнюхивая волосы и лицо.       — Я убивала животных и людей. — она снова навалилась всем весом, стиснув ее в своих объятиях. — мне так паршиво, ужасно тошнит. Я пыталась убить тебя.       Уэнсдей неуверенно коснулась копны ее волос, ощутив скоп мурашек по всему телу.       — Не убила же. Но я успела попрощаться с жизнью. Эй.       Энид приподнялась, по ее щекам беспрерывно катились слезы.       — Мне очень жаль. Очень, очень жаль.       — Встань, мне тяжело.       Аддамс поднялась на ноги, стягивая с себя плотную кофту.       — Накинь на себя, пошли в деревню. — она бросила ее, отвернувшись.       Девушка только в этот момент поняла, что ее тело полностью голое, а верхнюю часть скрывает растянувшийся черный снуд. Стало немного неловко, но она приняла помощь, накинув на себя кофту.       — Спасибо. И.. — она на секунду замолчала. — спасибо тебе, что нашла меня. Я правда.. очень благодарна.       — Гм.. — Уэнсдей пошла вперед, ее уши горели, а глаза опухли. — не смей больше сбегать.