Потихонечку-помаленечку.

Интерьер современной ванной комнаты, со стенами приятного светло-серого цвета. Молодая женщина - не старше тридцати лет - счастливо улыбаясь, рассматривает только что проявившейся результат на тест-полоске. Да, она беременна, и это, несомненно, лучшее событие в ее жизни не только с начала года, но и за всю недолгую, но уже мучительную жизнь. Событий было много, негативные она умело конвертировала в пережитой опыт, но сейчас ни одно из них - ни одна рана, ни один рубец от нее в душе - не имел и толики прежнего значения. Все изменили эти две полоски. Желанные? Однозначно. Неожиданные? Более чем. Однако, все же Таня понимала, что, вступая в половую незащищенную связь с одним-единственным любимым мужчиной, который обещал жениться и даже кольцо подарил, может быть такой приятный сюрприз в виде ребенка. Понимала, и о том говорила ему, но Павел был более, чем настойчив в пикантные моменты, когда утверждал, что именно Таню видит своей женой и матерью общих детей. Повода для волнения не было, Таня собиралась сообщить радостную весть своему жениху, едва тот придет с работы. Но хотелось все подать красиво, и Таня, чуть растерявшись, не знала, как это сделать. Первая мысль - положить тест в бархатный футляр и вручить почти без пяти минут мужу, словно дорогую ручку Parker, улетучилась сразу. Минимум пафоса, на работе Павлу и без того - учитывая, что он бизнесмен - хватало шика и показного. Простая новость. Простые слова. И вот, когда Павел, успешно припарковав свою БМВ во дворе дома, мыл перед ужином руки, Таня незаметно проскользнула в ванную комнату. Совмещенный санузел, довольно просторный квадрат, метра 4. Может, меньше, может, больше - с глазомером у Тани проблемы. - Паш… - Таня, когда парень уже вымыл руки и сейчас стряхивал с них остатки капель, нежно коснулась спины любимого мужчины. В этот момент ей так и хотелось поделиться новостью, но затем девушка дала заднюю, понимая, что жених только что с работы - уставший. И потому его грузить новостью вряд ли уместно. - Ну? - недовольно буркнул Павел, повернувшись к Татьяне лицом и вытирая руки о первое - кстати, собачье, каким Таня привыкла обтирать лапки своему щенку после прогулки - полотенце. По тону его голоса Таня еще раз удостоверилась в правильности своего решения - сейчас новость уж совсем ни к селу-ни к городу. - Ужин готов, я плов приготовила. С креветками, как любишь. - слегка и тепло улыбаясь, произнесла девушка, на что Павел лишь вскинул бровью: - Да я вообще в Макдак заезжал по дороге. Проголодался, ну там и поел, - в этот момент с лица Тани улыбку словно ластиком стерли, но она тут же взяла себя в руки, не подавая виду, что ей, мягко говоря, обидно и неприятно слышать подобный ответ. Девушка все же старалась, - А ты че такая бледная? - внезапный вопрос Павла вывел Таню из раздумий, а руки мужчины уже весьма двусмысленно легли на женские бедра, развязав пояс синего брендового халата, - Афигеть! А нафиг ты по дому в джинсах и футболке ходишь? И халат поверх? - девушка, как-то дергано кратко улыбнувшись, сняла с себя его руки, - Я тебя хочу, а тут возись! Я так-то голодный в другом смысле, - наклоняется и целует в шею, но девушка стоит столбом. Легкая обида, что напрасно корячилась на кухне, дополнялась искренним недоумением - в какой-то момент Тане показалось, что парню только одно и надо, и эта мысль вызвала весьма отчетливую реакцию отвращения, - Тань, ты чего? - Да нет, ничего, - девушка старательно глушит в себе всякие эмоции, старается не распалять ситуацию и на нотки недовольства в свой адрес реагирует всего-навсего теплой улыбкой, - не голодный - отлично. Я рада. А сексом… - она сделала полшага назад, снова запахивая халат, под которым футболка и джинсы, - извини, я не хочу. - Да ты уже давно не хочешь, - буркнул парень, - причина, мож, какая есть? - это не столько вопрос, сколько усмешка, и Татьяну с ее характером - вспыльчивым и ярким - уж только задень. Для продолжения корриды много не надо. - Паш, - Таня, из последних сил заглушая в себе порыв ответить с той же язвой в тоне, решает сменить тему. Казалось, момент самый подходящий, и долгожданное признание хоть как-то разрядит обстановку. Ей искренне хотелось порадовать любимого, - Я… - взяв его за руку, Таня сжала ее, замочком спутывая пальцы, - я хотела тебе сказать, сегодня сама только узнала. - подняла взор и, смотря любимому прямо в глаза, произнесла, - Я ношу твоего ребенка, Паш, - счастливая улыбка озарила лицо девушки, только вот Павел стоял истуканом, выпучив на нее ошарашенный сперва, а затем и почему-то злобный взгляд, - Почему… - замялась девушка, заметив отсутствие нужной радостной реакции, - Почему ты так смотришь на меня? - Это точно? - сурово спросил парень, одернув от девушки свою руку, и Таня кратко кивнула головой. - Сегодня тест прошла. Точно. Ты… - видя, что Павел занервничал, сама чуть не заплакала, но все-таки сдержалась, - Ты не рад? - спросила она, стараясь прилагать усилия, чтобы голос не дрожал. - Таня, какой рад? - вдруг выпалил Павел, чем просто ошарашил девушку - та выпучила глаза и как будто бы остолбенела, - С чего ты вообще взяла, что это мой ребенок? - Ты че, с ума сошел? - не вытерпела Татьяна, когда услышала уж совсем откровенный бред, - Ты же мне сам говорил! Что хочешь на мне жениться! Что хочешь от меня детей! Что мы будем семья! Кольцо дарил! Цветы - горами! Тебе память отшибло?! - тон перетек в крик, и девушка почувствовала, как ее трясет. - Я не готов к детям, чему тут радоваться? Мы месяц знакомы! - Значит, как кончать в меня - это ты горазд! А как ответственность нести - хвост поджал? Так, что ли? - Кстати! - вдруг осенило его, что Павел приблизился вплотную к Тане, - Я тебе говорил, что бесплоден! Говорил? Говорил! - тон менялся от игривого до грубого, и Таня терялась, не зная, как реагировать, - Так что это не мой ребенок! Где ты его нагуляла? От кого? - Вообще-то бывают ошибки! И ты не бесплоден, у тебя просто головастики малоподвижные! А ребенок - это Божий дар! Короче, не хочешь, не надо. Я не заставляю. Собирай свои монатки и катись отсюда, только ребенка я оставлю. - Таня уже было развернулась к нему спиной, но в эту секунду Павел грубо схватил девушку за локоть и, повернув обратно к себе, процедил сквозь зубы так, что Таня от страха задрожала: - От кого ты его нагуляла, сука? От кого?! - встряхнул девушку, что у той аж голова закружилась, до боли и белых пятен на нежной коже впившись пальцами в ее предплечье. - Ты больной, что ли? - Таня пыталась вырваться из цепкой хватки, но Павел держал так крепко, что были все шансы эту самую руку сломать, - Отпусти, мне больно! - взрвевела девушка, чувствуя, что не может даже ослабить хват, - Пусти! Ни от кого, это твой ребенок! Твой! - Не-е-ет! - взревел Павел, зачем-то грубо толкнув девчонку так, что та чуть не упала, сумев устоять лишь благодаря стиральной машинке, на которую опиралась теперь руками, - Не мой! Я те сказал - я бесплоден! Значит, ты, тварь, другим сосала! Я знаю таких - сначала в верности клянутся, потом за айфон отдаются! - девушка в таком шоке, что на саму хорошую новость о беременности такая странная реакция, что просто не знала, что и сказать, растерялась, а Павел за недолгие пару секунд паузы побордовел и с размаху влепил ей по щеке, - Сука! - Таня не смогла удержаться на ногах и едва не отлетела в стену, а он, подойдя сзади, грубо вцепился в ее волосы, взяв у самых корней до боли, - Значит, пока я там работаю, пока бизнесом занимаюсь, чтобы тебе цветы покупать, ты шалава такая, дома сидишь! И кого ты сюда водишь, а, дрянь? - с размаху ее лбом о стену, что Таня даже при всем желании теперь после оглушающего удара сопротивляться не может, - На тебе, тварь! На! - Павел словно в раж вошел, даже прыснувшая кровь его не остановила, а удары с каждой секундой становились все резче. - Паша! - из последних сил, пытаясь хотя бы приподняться, чтобы попаться дать отпор, взвыла Таня, надеясь, что его это остановит, но нет, Павел как будто обезумел от непонятной ярости, этой вспышки агрессии, которая снова сбила Таню с ног. Низко наклонившись, парень взял девчушку за шиворот и, сдернув с ее плеч синий халат, со всей дури влепил по ребрам, что Таня едва не задохнулась от мощного удара. Помощи ждать неоткуда, ее крики и просьбы остановиться бессмысленны, но в какой-то момент Таня, глотнув воздуха, орет как резаная, - Мама-а-а! - словно надеясь на какую-то непонятную помощь, - А-а-а! - ощущение безысходности приправлено дичайшим страхом, но девушка, чувствуя, что не может себя защитить, пытается хотя бы спасти ребенка в своем животе, отчаянно прикрывая низ живота фиолетовыми от побоев руками. Кое-как получилось лечь на живот, но все удары теперь принимала спина, шея, плечи и, конечно же, голова, которая стала тяжелой и гулкой по ощущениям в ушах. В какой-то момент, как будто бы устав, Павел остановился. Его не смущал поступок, словно для него это не писаная моральная норма, и притормозил он, чтобы утереть выступившую испарину со лба. Низко наклонившись над Таней, что уже еле дышала, но все еще была в сознании, процедил: - Получила по заслугам, блядь. Этого выродка убей нахуй или воспитывай сама, а меня даже искать не вздумай. - словно напоследок со всего размаху пнул девчушку в бок, попав по ребрам так, что та вздрогнула, вскрикнув, от пронзительной боли, - Сука! - а затем, как ни в чем не бывало, ушел в неизвестном направлении. Таня лежала в этой комнате на полу, и невыносимая боль мешала ей погрузиться в спасительное бессознание - так, казалось, было бы легче. На ней живого места нет, и лишь окровавленные руки прикрывали голову, чуть затылок, пока в ушах звенело от полученных ударов. Все-таки помня, что на животе во время вынашивания лежать долго опасно для плода, Таня, собрав последние силы, кое-как смогла повернуться на правый бок. Поджав под себя ноги, девушка еле слышно всхлипывала, плача, и по чудом уцелевшему лицу катились ручьи пота и слез, ее трясло с головы до пят. Ей больно и унизительно, страшно и холодно, и только окровавленные руки ложатся на низ живота, вновь и вновь пытаясь уберечь ребенка. Ей кажется, что она проваливается, а ломота в груди столь сильная, что вскоре становится трудно дышать. Время потеряло свой счет, а просходящее теперь воспринимается ею отдаленно, словно это запись с камеры наблюдения. В самый патовый миг, когда до пропасти в небытие отделяла йота, в комнату вошла женщина. Таня знала ее, и только заполонившее душу ощущение родного и теплого не позволило окончательно потерять связь с реальностью. Женщина в абсолютном шоке – перед ней кусок мяса, забитый до крови, которого, к тому же, трясет с головы до пят. Таня, прикрыв глаза, издает сиплый выдох, и лишь почувствовав на своей щеке чью-то теплую ладонь, кое-как реагирует, подняв взор на гостью. Она, сильно нахмурившись, как будто оценивая масштаб бедствия, приподнимает пропитанную кровью футболку и, заметив гематомы на ребрах, в гримасе боли отводит на несколько секунд взгляд.  - Чш-ш… - еле слышный шепот, а сердце девчушки бьется сильнее, словно у зайца, когда она ощущает, как нежно женщина накрыла ее руку на животе, - Побили, с кем не бывает… Меня однажды… - прерывает она фразу, не договорив, а затем улыбается, с небольшим кряхтением усаживаясь рядом, - Ничего-ничего, - речитативом шепчет, словно успокаивая, - потихонечку-помаленечку… - Таня хочет что-то сказать, но слова вылетают неразборчивым звуком, на что гостья улыбается и повторяет, - потихонечку-помаленечку…