Люби меня напоказ, если по-настоящему не можешь

Название песни: Lie – Sasha Alex Sloan

Say you're lucky, say you're lucky to love me, like you used to Even if it isn't true

I want you to lie, lie right to my face

I want you to put your hands on my waist

Cause I really can't get my heart broken tonight, I want you to...

      Здание сложилось само на себя, словно карточный домик, когда чья-то массивная туша проломила монолитные стены и несущие балки! Ха-ха! Стекло разлетелось вдребезги, пламя мгновенно заполнило этажи, слизывая утечки газа — и БА-БАХ! — взрыв прогремел над всем Пентаграмм-Сити, как праздничный гонг! Обломки стен и целые комнаты дождём посыпались на улицы, впечатывая в асфальт любого бедолагу-пешехода, которому не посчастливилось оказаться меж двух огней в этой милой потасовке Оверлордов.       Чёрный экран был разбит, не подавая признаков жизни, но вдруг — пш-ш-ш — он снова мигнул, выдал порцию сочного цветного статика, сменился монохромом, и на мир уставилась пара яростных глаз. Наш дорогой Вокс отключился на мгновение, но успел вернуться в реальность, перезагрузив свою систему прежде, чем повреждения головы и тела окончательно её обрушили.       Воздух пропитался серой, она застревала в горле, но кому какое дело? Не тогда, когда тёмное щупальце метит прямо в твою физиономию! Он едва успел уклониться. Другой отросток, словно стрела, пущенная из тени, рванулся к его телу. Вокс использовал свои провода, перехватил щупальце, и пустил такой разряд тока, что эта тёмная дрянь с шипением отпрянула.       — Где ты, блядь, прячешься?! — прорычал Вокс. Его глаза-спирали бешено вращались, а вокруг него всплывали экраны, давая полный обзор на 360 градусов. Настоящий параноидальный паноптикум!       Единственным ответом стал хруст: пара когтей вцепилась в одну из его задних лап и с мясом вырвала её из шарниров.       Вокс зашипел от боли, и его огромная клешня метнулась к красной вспышке позади. Удар! Он почувствовал, как зацепил это щуплое тельце, и фигура отлетела, прочертив воздух, пока не впечаталась в край соседнего здания.       Вокс уже готов был броситься на Аластора, толкаясь мощными лапами сквозь руины. О, в своей демонической форме он был внушителен, но теперь ещё и чертовски быстр — длинные, сильные конечности не подвели. Прыжок на другое здание, удар когтями в спину Аластору... но не тут-то было! Что-то обхватило его за талию и с силой швырнуло вниз, прямиком на мостовую.       Тень Аластора оскалилась, сжимая его своими тёмными когтями, поднимая и снова вколачивая в землю — раз за разом, какой чудесный ритм!       Экран Вокса заглючил, заливаясь кроваво-красным, прежде чем его провода прошили тело Тени насквозь. Тень растворилась в нибытие и возникла в паре футов, как раз когда сам Аластор вырвался из пустоты. Он улыбался — лицо в зелёных швах, а пальцы-когти уже тянулись к горлу Вокса.       — Отъебись! — взвизгнул Вокс, и десятки проводов выползли из-под обломков.       Они взметнулись вверх, не давая Аластору места для маневра, заставляя его снова утечь в тени. Вокс сосредоточился, прогоняя высоковольтный ток через толстые кабели, которые сцапали Аластора. Удар током был знатным, но Тень среагировала мгновенно — перерезала путы, освобождая своего хозяина.       — Ты предсказуем, как всегда, — со смешком бросил Аластор, его тело причудливо изогнулось, превращаясь в чернильный мрак.       Вокс чувствовал, как дрожат его зрачки. Аластор возник прямо перед ним: оскал до ушей, шея вывернута под немыслимым углом, а в воздухе — тиканье радиочастот. Когти вонзились Воксу в грудь; хихиканье Аластора резало ушные перепонки, пока он рвал плоть и вытягивал провода из его живота, словно спагетти.       — Может быть, ты окажешься хотя бы вкусным, раз уж ты такое разочарование! — издевательская улыбка Радиодемона нависла над экраном Вокса, отражаясь в его гладкой поверхности. — Хоть какая-то от тебя польза!       Вокс зарычал, пытаясь отпихнуть голову Аластора, но тот лишь шире улыбнулся и впился зубами в его грудь, вырывая куски мяса. Вокс вцепился в его волосы и оленьи уши, тянул изо всех сил, чувствуя, как рвутся пряди, но Аластор не останавливался. Он кусал сильнее, быстрее, терзая всё, до чего могли дотянуться его зубы и когти.       Паника. Вокс чувствовал её каждой микросхемой. Тяжёлое дыхание, грудь ходит ходуном, а Аластор уже кромсает его плечо. Холодный пот катился по спине с каждой новой волной боли.       Вокс стиснул зубы, его экран вспыхивал то цветами, то тьмой. С воплем он схватил Аластора за горло, собрал остатки сил и впечатал его в стену, обрушивая град ударов своей тяжелой лапой. Он кричал — ярость наконец затопила всё его существо. Фрустрация от вечных поражений. Бессилие перед тем, что Аластор творит с ним всё, что захочет, даже когда за Воксом стоит весь Ад! Эмоции затуманили разум, заставляя красно-черные экраны сиять всё ярче.       Последний удар, и Вокс сжал горло Аластора мертвой хваткой.       — Попробуй теперь спрятаться в тенях, сучка! — Электрические искры сорвались с когтей, растекаясь по телу врага.       Вокс торжествующе оскалился, наслаждаясь тем, как Аластор содрогается в его руках. Он чувствовал, как тот напрягается от высокого напряжения... и тут — вспышка — щупальце пробило грудь Вокса со спины. Он закашлялся, брызнув кровью прямо в улыбающееся лицо Аластора. Щупальце дернулось внутри и швырнуло его прочь, как тряпичную куклу.       Почему?       Вокс смотрел в алое небо Пентаграмм-Сити, пока его тело летело через воздух.       Почему, чёрт возьми, он не может его победить?!       Весь Ад за ним, весь Ад под его ногой. Круг Гордыни принадлежит ему! Не Люциферу, не Аластору — только ему! Он чувствовал силу, бурлящую в жилах, и всё же... он ничего не мог сделать. Это не имело смысла! Он должен быть сильнее. Он должен был стереть Аластора в порошок, заставить его ползать на коленях!       Это было его право. Всё, что он планировал, каждый его шаг вел к этому моменту — к финальной битве, где он покажет Аластору, как он вырос. Покажет, что Аластор совершил ошибку, отвергнув его все те годы назад.       И всё же Вокс проигрывал.       Нет, он не мог. Поражение — это не вариант. Никогда им не было. Он не неудачник! Не может им быть!       Поражение мешалось с эмоциями, от которых кровь закипала.       Это было чистое отторжение.       Это было омерзение.       Вокс ненавидел это каждой клеткой. Он отвергал саму мысль. Если поражение станет частью него... тогда лучше сдохнуть. Лучше утащить Аластора за собой, на самое дно, чтобы они грызлись в этой сточной канаве Ада, пока не обратятся в ничто. Если он не может победить... если не может показать, кто здесь главный... тогда он утопит его в крови, пока тот не перестанет дышать.       Но почему?       Почему это единственный путь? Почему он всегда должен преклонять колено, когда дело касается этого оленя?! Почему он, почему только он?! Зачем он вообще когда-то потянулся к нему?       Почему сердце так колет?       Почему оно горит так, что огонь разливается по телу, а экран идёт помехами?       Вокс закричал. Это был нечеловеческий вопль, захлебывающийся в статическом шуме — звук был такой силы, что стены соседних зданий пошли трещинами, а окна взорвались стеклянной пылью. Чувств было слишком много. Океан эмоций перехлестывал через край, выжигая процессоры. Боль колотила в череп, вонзалась в нервные окончания — даже сама мысль причиняла страдание. В горле словно скопился раскаленный уголь, высекающий искры, и Вокс был не в силах сглотнуть кровь, хлеставшую изо рта.       Что-то внутри сломалось.       Вокс почувствовал, как в голове что-то сверлит, и весь мир вокруг залило ослепительно белым светом. Он стоял, едва удерживаясь на ногах. Аластор шел к нему — легкой, быстрой походкой, с этой своей гребаной улыбкой на лице. Проклятой улыбкой, что преследовала Вокса в каждом сне и каждом кошмаре.       Всё из-за этой чертовой улыбки.       Такой мягкой и сладкой — как тогда, после глотка дешевого виски в баре, пропахшем старыми сигаретами...       Экран Вокса дернулся и погас. Мир погрузился в тишину — на секунду или на вечность, он не знал. Время перестало существовать. Ощущение веса исчезло, мучительная пульсация в голове наконец стихла, уступив место волнам чистой энергии, пожирающей его тело.       — Единственное, чего я хотел... — голос Вокса треснул. Он был забит помехами и звучал глухо, будто через толстую стену. — Всё, чего я когда-либо хотел — это чтобы я тебе нравился.       Слёзы брызнули из каждого экрана вокруг него. Это была светящаяся голубая плазма, горевшая на фоне красно-черных спиралей глаз, которые безумно вращались повсюду. Мир всё еще был погружен во тьму — нет, это был темный туннель, и единственным светом в конце был застывший Аластор. Его глаза расширились... и снова тьма.       Вокс был уверен, что опять отключился. Прошло всего пару секунд, но когда он снова открыл глаза, мир замер. Тишина. Клубы пыли и пепла обступили его, размывая зрение.       — Ты мне нравишься.       Слова были тихими, едва громче шепота, но Вокс узнал бы этот голос из миллиардов. Аластор. Он прищурился, пытаясь разглядеть что-то сквозь завесу пыли. Откуда шел звук?       Вокс заковылял вперед, кровь капала из его открытых ран, пачкая руины.       — Ты мне нравишься, — снова произнес Аластор. Зрачки Вокса задрожали. Голос звучал совсем рядом, почти вплотную. Где же он?!       Вокс обернулся и шагнул вперед, столкнувшись с кем-то.       Знакомые красные волосы заполнили обзор. Он смотрел сверху вниз на Аластора. Тот стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела. Глаза Аластора были устремлены в землю, а челка закрывала почти всё лицо.       — Ты мне нравишься.       Опять те же слова.       Вокс сузил глаза и, не раздумывая, наотмашь ударил Аластора по голове, отшвыривая его в сторону. Радиодемон пролетел по инерции и покатился по земле. Он лежал неподвижно среди обломков и битого стекла, обмякший, как тряпичная кукла.       — Ты мне нравишься, — голос был хриплым, но продолжал твердить одно и то же.       Вокс замер, прежде чем сделать шаг к поверженному врагу. Тот не шевелился. Даже не пытался подняться.       Вокс сглотнул ком в горле. Его провода медленно скользнули к телу Аластора, обвивая его и заставляя принять вертикальное положение. Шаг вперед. Дрожащая рука тянется к лицу Аластора, подхватывает за челюсть и заставляет поднять голову.       Черно-красные глаза встретились с взглядом Вокса. Но это не были привычные глаза Радиодемона. Нет. В них вращались такие же безумные спирали, как у самого Вокса, вплоть до каждой неоновой линии.       Что?.. Что?! Что это?!       Вокс уставился на Аластора, не веря своим глазам. Он не... нет, он не мог! Он не мог гипнотизировать Оверлордов! У него нет такой власти! Его гипноз работал только на жалких грешниках, у которых нет воли к сопротивлению. Оверлорды слишком могущественны, их ментальная стойкость недосягаема для обычных трюков.       — Ты мне нравишься.       Аластор повторил это снова, и экран Вокса вспыхнул глитчем, прежде чем ярость выжгла всё остальное. Он вцепился в горло Аластора, притягивая его к себе и сдавливая дыхательные пути.       — Заткнись! — закричал Вокс, тряся безвольное тело. — Заткни свой гребаный рот!       Это не по-настоящему. Эти слова — ложь, пока в глазах Аластора отражается сила самого Вокса.       И всё же... какая-то часть его души, запрятанная глубоко под слоями кода, почувствовала странное тепло, разливающееся в груди.       Это был его голос. Это были его слова.       Нет! Вокс не дурак. Он знает, что это значит. Он не этого хотел. Не так!       Будто сама жизнь снова обворовывала его. Играла с ним. Но он ведь уже мертв, так почему это происходит с ним снова?!       Это несправедливо.       Это не та победа, о которой он мечтал!       — Ты мне нравишься.       Вокс резко зажал Аластору рот ладонью. Его черно-белые глаза яростно сверлили врага, пока остальная часть экрана тонула во тьме. Все мониторы вокруг тоже начали глючить, превращаясь в месиво из белого и черного статика, в котором отражалось лицо Аластора и его пустые, загипнотизированные глаза.       — Вернись, черт тебя дери, вернись! — вопил Вокс, его рот исказился, теряя очертания. — Ты свободен! Стань снова тем, кем был, и сражайся со мной! Мы закончим это сегодня! Приди в себя, ты, кусок дерьма! Ты не отнимешь это у меня! Это должна быть МОЯ победа!       Глаза Аластора на мгновение мигнули. Они потемнели, зрачки залило красным, но через секунду они снова вернулись к черно-красным спиралям, в точности копируя взгляд Вокса.       — Ну же, Винсент... Чего ты так разнервничался?       Вокс почувствовал, как кровь превращается в лед. Смертный холод пополз по венам, сковывая движения. Стук в голове вернулся с новой силой — он пульсировал прямо за глазными яблоками. Он медленно опустил взгляд на Аластора: от дружелюбной улыбки к тяжелым векам, за которыми скрывалось тепло... тепло из тех времен, что остались в другой, забытой жизни.       Нет, он имел в виду не это. Нет, что происходит?! Каждое его слово извращалось, превращаясь в нечто иное. Он хотел, чтобы Аластор вырвался из гипноза. Он хотел, чтобы тот исчез. В этот миг он даже не хотел больше драться, но Аластор, смотревший на него сейчас... он был таким знакомым.       Вокс почти физически ощутил запах дешевых сигарет и услышал тихий блюз, играющий где-то на задворках сознания.       Приди в себя!       Вокс тряхнул головой, его руки разжались, выпуская Аластора, и он сделал шаг назад. Аластор последовал за ним. Его тело покачивалось из стороны в сторону, он волочил ноги по битому кирпичу, пока не оказался вплотную к Воксу.       Так близко. Слишком близко.       Вокс застыл, когда пара тонких рук обвила его торс, а мягкое лицо прижалось к груди.       Пульсация из головы перекинулась в грудную клетку. Он не мог дышать; воздух просто не доходил до легких. Началась гипервентиляция. Жар внутри расцветал чем-то, что резало саму его суть, кромсая на миллионы осколков, пока он не перестал понимать, кто он... и что он такое. Пока он не перестал узнавать самого себя.       Это было извращенное, уродливое желание, пожирающее его изнутри. Оно стремительно добиралось до самого ядра, и он был бессилен это остановить.       Вокс был демоном. Демоном в Аду, но впервые со смерти он по-настоящему почувствовал себя таковым.       В этом не было выгоды. Никаких душ. Ни славы, ни денег, ни репутации. Ни-че-го. Ничего, кроме этой исковерканной нужды, которая когтями раздирала его существо, оставляя за собой лишь кровавый след.       Вокс не мог быть таким. Он не должен был... но когда эти руки сжались сильнее, он почувствовал, как всё его естество дрожит и рушится. Этого было слишком много.       Это было уродливо, отвратительно, гнило и грязно.       И Вокс был частью всего этого. Он был омерзителен, и все его эмоции должны были сгнить в самой глубокой яме Ада.       Вокс рассмеялся. Он слышал свой собственный смех — надтреснутый, пропущенный через тысячи фильтров и статический шум. Хохот эхом отдавался в руинах, меняя частоты, становясь таким низким и чужим, что он перестал узнавать свой голос. Его глючило. Мир вокруг шел пикселями, всё было «не так», и он жадно впитывал этот хаос.       Это был новый мир, и всё же — до боли знакомый. Он пах домом.       Вокс принимал эти извращенные чувства дрожащими руками, которые умоляли о добавке. Он голодал. Это был пустой, высасывающий голод, который спал так долго, что Вокс не знал, что делать теперь, когда тот пробудился.       Голод поглощал его. Он тонул в океане черной воды, где не было ни проблеска света.       — Я тебе нравлюсь? — экран Вокса мигнул, на мгновение показав лишь красный фон и россыпь моргающих глаз.       — Ты мне нравишься, — ответил Аластор с улыбкой настолько сладкой, что Вокс вспомнил время, когда единственным его желанием было удержать эту улыбку в своих ладонях.       Мир превратился в пепел и пыль. На улицах не осталось ни души. Только они двое. Вокс сжал плечи Аластора, а затем медленно переместил ладони к его лицу. Его когти с невероятной, мучительной нежностью обхватили окровавленные щеки. У Аластора шла кровь из носа, она запеклась в уголках рта. Лицо было в синяках, но он всё еще улыбался.       Кто сотворил с ним такое? Зачем кому-то причинять ему боль? Вокс искренне не понимал, как у кого-то поднялась рука на него.       Экран Вокса переключился в монохромный режим. Немигающие глаза уставились на Аластора, и вдруг... слезы хлынули из них. Голубая плазма потекла по экрану, капая на лицо Аластора, пока Вокс притягивал его ближе к себе.       — Ты меня любишь?       Вокс почувствовал, как его губы растягиваются в болезненном оскале. Эмоции, бурлящие в животе, были пропитаны чем-то настолько гнусным, что он чувствовал себя омерзительно... и всё же он не мог дождаться ответа. Он жаждал заглянуть в эти глаза и увидеть, как знакомые губы произносят слова, которые пожирали его столько лет.       Это было уродливо. Он был так уродлив, так отвратителен, и всё же в животе бурлило извращённое ликование. Мир вокруг таял, словно масляная картина под дождем, и собственные чувства эхом отдавались в голове, пока он боролся с желанием закричать и снова начать трясти Аластора за плечи.       — Я люблю тебя.       Слова были сказаны ему. Только ему. Глаза Вокса, охваченные безумной дрожью, не могли оторваться от лица Аластора. Он не мог унять лихорадку в теле; его когти глубже впились в щеки Радио-демона, разрывая кожу. Лицо Аластора превратилось в кровавое месиво, и алые струйки, стекавшие по его скулам, окрашивали руки Вокса в цвет греха.       Неужели это был единственный способ насытиться? Неужели это всё, на что он был способен? Неужели это и есть его истинная суть?       А разве это важно? Разве хоть что-то имело значение сейчас, когда он наконец-то получил желаемое?       Разве он не твердил себе это тысячи раз: если ты чего-то хочешь — просто возьми это? Весь мир лежал у его ног, готовый к захвату. Любая цель, на которую он клал глаз, должна была принадлежать ему. Без остатка. Так он прожил всю свою жизнь. Если этот мир должен быть его, если даже Небеса суждено прогнуть под себя… то почему здесь должно быть иначе?       Почему он не мог признать это очередной победой, даже когда горло полыхало огнем, а ноги подкашивались от усталости?       Почему он не может следовать своему жизненному девизу именно сейчас? Почему?!       Почему Аластор стал единственным исключением, которое он когда-либо позволял себе сделать? Почему?!       И всё же... он смеялся. Он хохотал, как законченный безумец, пока экраны вокруг него бесновались глитчами, а сотни глаз моргали и пялились на них двоих, наблюдая за спектаклем, словно вся жизнь Вокса была лишь второсортной комедией.       Вокс победил. Он выиграл! И всё же, пока слезы лились из его широко распахнутых глаз, поглощая всё вокруг, он никогда еще не чувствовал себя таким ничтожным неудачником.

***

The winner takes it all

The loser standing small

Beside the victory

That's her destiny